Алекс проснулся от звука капель. Вода стекала с потолка, хотя на улице не было дождя. Он встал, но пол под ногами оказался скользким, как лед. В зеркале вместо своего отражения он увидел лицо лесника — старика, которого обманул. Тот молчал, но его глаза говорили: «Ты знаешь, что делать».
Алекс вышел из дома. Улицы поселка были пусты, но в каждом окне мелькали тени — те, кого он предал. Они не говорили, только смотрели, и их взгляды жгли сильнее огня.
Он пошел к реке, где оставил деньги для лесника. Но на берегу его ждала девушка, которую он бросил. Она сидела на камне, держа в руках ту самую подвеску.
«Ты думал, что бросить её в воду достаточно?» — спросила она, не поднимая глаз.
«Я... я не знал, как иначе», — пробормотал Алекс.
«Ты не знал? Или не хотел знать?» — её голос дрожал. — «Ты сбежал, как трус. И теперь думаешь, что пара жестов искупит всё?»
Алекс хотел ответить, но слова застряли в горле. Внезапно земля под ним разверзлась, и он упал в темноту.
Очнулся он в лесу. Но это был не тот лес, что раньше. Деревья стояли черными, обугленными столбами, а небо было красным, как раскалённое железо. Впереди виднелась тропа, но каждый шаг по ней причинял боль — будто тысячи игл впивались в ступни.
На первой поляне его ждал друг, с которым он поссорился из-за денег. Тот сидел у костра, но пламя не грело — оно было холодным, как лёд.
«Помнишь, как ты назвал меня вором?» — спросил друг. — «Ты разрушил всё, что у нас было, ради своей гордыни».
«Я был глупцом», — прошептал Алекс.
«Глупцом? Нет. Ты был эгоистом. И теперь ты будешь платить за это».
Друг бросил в костёр горсть пепла. Огонь вспыхнул, и Алекс увидел в нём лица всех, кого предал. Их голоса слились в один, повторяя: «Искупи. Искупи. Искупи».
Он побежал, но тропа вела его по кругу. На каждой поляне его ждали новые воспоминания, новые обвинения. Мать, которую он забыл навестить перед смертью. Коллега, которого подставил ради повышения. Даже незнакомцы, которым мог помочь, но прошёл мимо.
К утру Алекс упал на колени. Его тело было измождённым, душа — разбитой. Он понял, что искупление — это не просто слова или жесты. Это боль, которую он должен принять. Боль, равная той, что причинил другим.
Из тени вышла лиса. Она смотрела на него, и в её глазах читалась жалость.
«Ты начинаешь понимать», — сказала она. — «Но это только начало. Ты должен пройти через каждый круг, через каждую боль. И только тогда, возможно, найдёшь выход».
Алекс кивнул. Он больше не пытался бежать. Вместо этого он поднялся и пошёл вглубь леса, готовый встретить следующий круг.
Но в глубине души он знал: даже если он пройдёт через всё это, прощение не гарантировано. Искупление — это не ключ от клетки. Это лишь шанс начать заново.
А лес продолжал шептать: «Искупи. Искупи. Искупи».