В гражданских вузах поступающих называют абитуриентами, в военных – кандидатами. Летом 1981 года кандидат Дедов, находясь в лагере Высшего военно-морского инженерного училища имени Ф. Э. Дзержинского (ВВМИУ), сдал математику на двойку и с горя напился в хлам, предварительно уйдя в самоволку за бутылкой вина. Казалось бы всё, попал кандидат Дедов, и попал крепко. Двойка по математике, самоволка и пьянство – даже одного из этих трёх событий достаточно для безоговорочного отчисления. Но в итоге он был зачислен. Думаете, помогли связи или взятка? Не угадали!
А начиналось всё в марте этого же года. У меня шёл последний год аспирантуры в Ленгосуниверситете, защита диссертации предполагалась в конце декабря.
Теоретическая часть диссертации была почти готова, а вот экспериментального материала явно не хватало. Да и, признаться, регулярный преферанс с друзьями привлекал меня намного больше, чем организация и проведение экспериментального исследования. И в это время ко мне обратилась моя бывшая однокурсница Наташа – стройная миловидная брюнетка. Оказалось, что в ВВМИУ у неё есть знакомый капитан 2-го ранга, которому руководство поручило организовать профессиональный психологический отбор кандидатов наряду с традиционной сдачей экзаменов. Дело в том, что во все военные вузы Советского Союза поступил приказ министра обороны, обязывающий проводить профессиональный психологический отбор поступающих. При этом никаких методических материалов к приказу не прилагалось. И никакие аргументы о неготовности военных училищ к исполнению приказа в расчёт не принимались. В общем, как хотите – так и проводите. Не проведёте – будете наказаны. Об этом мне поведала Наташа и предложила помочь озадаченному капитану 2-го ранга, который не знал, как подступиться к выполнению приказа. И добавила:
– У тебя же в экспериментальном исследовании конь не валялся, а тут у тебя будут сотни испытуемых, готовых выполнить любые задания.
Этот аргумент на меня убедительно подействовал и мы с Наташей отправились в ВВМИУ.
В Адмиралтействе нас встретил капитан 2-го ранга Юрий Иванович Гавриленко, чрезвычайно интеллигентный офицер, что было для меня приятным сюрпризом. Пусть простят меня сухопутные офицеры, но существенная их часть, ранее мне знакомая, такого впечатления не производила. Юрий Иванович честно сказал о том, что понятия не имеет о психологическом профотборе и попросил помощи. Я сказал, что могу составить перечень необходимых тестов и разработать формулу интегральной оценки их результатов для ранжирования кандидатов. Такие оценки использовались бы приёмной комиссией при равенстве у группы кандидатов всех прочих показателей. Конечно, с научной точки зрения разработка формулы интегральной оценки была абсолютной наглостью: ну какие, к примеру, весовые коэффициенты можно предложить для результатов опросника Айзенка и корректурной пробы? Но другого выхода не было: военным нужно было точно знать, как сравнивать кандидатов по результатам тестирования. Я уточнил:
– Юрий Иванович, у вас будут пожелания по составу тестов?
– Никаких.
– Я могу использовать ранее не опубликованные тесты, разработанные мною самостоятельно?
– Можете использовать всё, что считаете нужным.
Последний ответ меня особенно порадовал. После согласования всех вопросов Юрий Иванович предложил это дело отметить и спросил:
– Шило будете?
– Буду, – ответил я.
– Значит сработаемся, – сделал вывод Юрий Иванович и поставил на стол бутылку со спиртом, а также три гранёных стакана.
Третий стакан полагался отнюдь не Наташе, если вы что подумали, а капитану 3-го ранга Шуляку (имя и отчество, к своему стыду, запамятовал) – помощнику Юрия Ивановича. К счастью, до этого я имел опыт употребления медицинского спирта в стройотрядах, и короткое застолье с нехитрой закуской прошло вполне успешно. В итоге ВВМИУ и ЛГУ заключили договор о творческом сотрудничестве, в котором я был указан как научный руководитель программы профессионального психологического отбора.
В начале июля я прибыл в лагерь ВВМИУ недалеко от Зеленогорска и был поставлен на довольствие. Каждое утро в 9 часов, после завтрака, большая аудитория заполнялась курсантами, которых я инструктировал перед выполнением тестов. Обработку результатов под моим руководством производил младший офицерский состав училища. Вечером после отбоя вся наша команда во главе с Юрием Ивановичем шла купаться, потом принимали шило и засыпали сном младенца. Всё шло по плану, атмосфера в коллективе была прекрасной, да и с чувством юмора у военных моряков было всё в порядке. В этом отношении показателен следующий случай. После обеда мы с моими военными коллегами собрались в курилке перед аудиторией, где обрабатывались результаты тестирования. В то время во всех воинских уставах было положение о том, что военнослужащие не должны выполнять приказов и распоряжений гражданских лиц. Докурив, я обратился к коллегам:
– Ну что, продолжим обработку результатов?
Приданные мне офицеры кивнули и встали, чтобы идти в аудиторию. Присутствующий капитан 1-го ранга из другого подразделения строго спросил у вставших офицеров:
– Вами теперь что – штатский командует?
– Да, товарищ капитан 1-го ранга, это наш начальник, – с серьёзным лицом ответил один из них.
После чего офицеры, едва сдерживая хохот, под удивлённым взглядов капраза прошли в аудиторию.
У военных моряков на высоте были не только интеллигентность и чувство юмора, но и этические стандарты. Кап-3 Шуляк рассказал мне историю, которая произошла за год до описываемых событий.
– Назначили меня тогда куратором одного из подразделений кандидатов. И с самого начала один из них стал ловить меня в укромных местах и стучать на других кандидатов: кто в самоволку ходил, кто пиво раздобыл, кто шпаргалки приготовил и т. д. Я ему предложил всё это подавать мне в письменном виде, что он и делал. Когда накопилась пухлая пачка доносов, я написал рапорт начальнику училища и приложил доносы. После обсуждения этой ситуации на заседании приёмной комиссии начальник училища наложил резолюцию: "Отчислить за аморальное поведение. Сообщить личные данные кандидата всем военно-морским училищам". Теперь он никуда не поступит, во флоте такие не нужны. После решения начальника училища я построил подразделение, приказал стукачу выйти из строя, зачитал приказ об отчислении и показал ребятам доносы на них. Он из лагеря убегал краснее сваренного рака и быстрее пули.
Как-то вечером после ужина кап-2 Юрий Иванович сообщил мне о том, что некий кандидат Дедов после двойки по математике напился и буянил.
– А интересно, что у него по тестам, – спросил Юрий Иванович.
Я поднял материалы и обомлел: у Дедова был не просто лучший результат среди всех, а лучший с большим отрывом.
– Юрий Иванович, как-то не сходится. Не понимаю, как с такими способностями Дедов умудрился не сдать математику.
– Согласен, странное дело, – ответил кап-2. Даже не знаю, как это прозвучит на приёмной комиссии.
На заседаниях приёмной комиссии, которые проводились ежедневно после ужина, соблюдался строгий порядок рассмотрения вопросов об отчислении кандидата: должен был доложить своё мнение руководитель каждого направления: председатель экзаменационной комиссии, ответственный за профотбор (Юрий Иванович), руководитель физподготовки и т. д. Взяв материалы, Юрий Иванович отправился на заседание.
Как рассказал Юрий Иванович, заседание шло в рутинном режиме, пока не настала очередь обсуждения Дедова. После доклада о его подвигах все руководители направлений высказались за отчисление. Начальник училища контр-адмирал Кудрявцев предоставил слово Юрию Ивановичу одному из последних. Юрий Иванович доложил:
– По психологическому тестированию кандидат Дедов показал лучший результат среди всех кандидатов с большим отрывом, что свидетельствует о высоком уровне его способностей.
– А как тогда объяснить его двойку по математике? – спросил начальник училища.
– Товарищ контр-адмирал, возможно он переволновался.
– Ваше мнение по вопросу отчисления? – спросил контр-адмирал Юрия Ивановича.
– Товарищ контр-адмирал, считаю, что кандидату Дедову с такими способностями надо дать шанс – разрешить пересдать математику.
Отдельно подчеркну, что Юрий Иванович по своему статусу уступал большинству членов комиссии, высказавшихся за отчисление. Надо было иметь определённую смелость, чтобы открыто выступить против их мнения.
Контр-адмирал обвёл взглядом членов комиссии:
– Какие будут мнения?
– Допустим переволновался, но дисциплину-то он нарушил, таких отчислять надо, – уверенно заявил один из присутствующих капитанов 1-го ранга.
– А ты что, забыл, как мы с тобой в самоволку ходили, когда учились на одном курсе, и выпивали бывало втихаря, – возразил ему другой капитан 1-го ранга.
– Ну, было дело, – опустив голову ответил ему первый.
Начальник училища подвёл итог обсуждения:
– Приказываю повторно принять экзамен по математике у кандидата Дедова.
Можете себе представить удивление кандидата Дедова, уже собравшего вещи для выезда, когда он узнал о разрешении на пересдачу. Математику кандидат Дедов пересдал на четвёрку и был зачислен. Как я потом узнал, курсант Дедов окончил училище с наилучшими показателями среди всех однокурсников. На распределении он был вызван первым и выбрал службу на Тихоокеанском флоте. Хотя я бы, наверное, выбрал службу на Черноморском – там теплее.
Дальнейшая судьба офицера Дедова мне неизвестна. А очень хотелось бы знать как она сложилась.
По завершении приёмной кампании Юрию Ивановичу приказом начальника училища была объявлена благодарность с занесением в личное дело.
Результаты исследования были использованы мною в диссертации, которую я защитил за день до окончания аспирантуры. Потом с гордостью писал в своих характеристиках, которые в советское время требовались по любому случаю: "кандидатскую диссертацию защитил досрочно". А когда мне с укоризной говорили: "ну какое-же это досрочно – за один день до окончания аспирантуры", я отвечал: "вот если бы я защитил в последний день, тогда это была бы защита в срок".
А вообще я очень рад, что хоть и косвенно, но помог Дедову.
А здесь ссылка на статью о том, как я отметил поступление в аспирантуру:
Если было интересно – ставьте лайк!