Итак, дорогие друзья, в прошлый раз мы закончили на том, что Луизиана вернулась к своим старым французским хозяевам. Но как же так получилось? Чтобы ответить на этот вопрос, нам нужно вернуться на Пиренеи и посмотреть, что же там происходило в самом конце XVIII века. А происходило там много интересного.
Конец Испанской Луизианы
Напомним, что мы оставили нашего красавчика Годоя в 1795 году, когда по результатам Пиренейской войны испанцы были вынуждены подписать договор в Базеле. Согласно ему Испания уступала Франции остров Эспаньола в Карибском море ради сохранения в неприкосновенности границ метрополии. Теперь перед маркизом со всей серьезностью стал вопрос: как жить дальше? Австрийцы и британцы были, мягко говоря, не в восторге от того факта, что Испания заключила сепаратный мир с врагом, в результате чего отношения с бывшими партнерами по Коалиции заметно похолодели. Ну и не стоит забывать, что Британия рассматривалась испанцами как сугубо ситуационный союзник против разбушевавшихся революционных орд. Но с другой стороны, война показала, что Испания слишком слаба, и ее войско не ровня армиям ведущих великих держав. То, что впереди Европу ждут великие потрясения, было очевидно всем, и оставаться в этой ситуации одним - не лучший выход. Что же делать?
Пораскинув мозгами, Годой не придумал ничего лучше, кроме как... заключить союз с Францией! 19 августа 1796 года стороны подписывают второй договор в Сан-Ильдефонсо (первый двадцатью годами ранее урегулировал границы между Испанией и Португалией в Южной Америке), согласно которому пиренейская монархия становится союзником республики в обмен на сохранение за кузеном короля Фердинандом титула герцога Пармского. На тот момент это решение казалось Годою и Карлу IV оптимальным - воодушевленные революционным пылом французские войска блестяще сражались против старорежимных армий стран Коалиции, вдобавок, переход во французский лагерь полностью обезопасило сухопутные границы государства. Но наш хитрец не учел один весьма важный фактор, имя которому - Британский Королевский флот.
Уже в начале следующего года англичане блокируют атлантическое побережье Испании по аналогии с такой же блокадой французского. Испанцы предпринимают ответные меры, в результате чего 14 февраля 1796 года происходит знаменитое сражение у мыса Сент-Винсент, в котором британский флот под командованием адмирала сэра Джона Джервиса встретился с испанской эскадрой адмирала де Кордобы. Несмотря на почти двукратное численное превосходство испанцев - 27 линейных кораблей против 15 - превосходная выучка британских моряков и смелые и решительные действия Джервиса приводят к тому, что испанский флот с треском проигрывает сражение. 4 испанских линкора были захвачены, а остальные отступили с повреждениями разной степени тяжести.
А два дня спустя на противоположном берегу океана британский экспедиционный корпус захватывает старейшую европейскую колонию в Новом Свете - остров Тринидад. Испанцы частично реабилитировались успешной обороной Пуэрто-Рико в апреле и Канарских островов в июле, но стратегическая ситуация складывалась для них самым паршивым образом. Кадис, важнейший испанский порт в Атлантике, оставался блокированным, и связь с колониями была нарушена. Это тут же сказалось на экономической ситуации, которая и до этого была не блестящей. Народ стремительно беднел, чего нельзя сказать о Годое - благодаря взяткам и прочим финансовым махинациям его состояние превысило годовой бюджет страны! Все это привело к тому, что уже к 1798 году всеобщая ненависть к Годою достигла апогея, и придворная камарилья приняла решение отстранить временщика от власти. Однако избавиться от изворотливого проныры удалось лишь на время.
В ноябре 1799 года во Франции вновь происходит государственный переворот, и главой государства становится первый консул Наполеон Бонапарт. А уже в 1801 году Годой возвращает себе пост премьер-министра, судя по всему, не без поддержки со стороны корсиканца. Наполеон был прекрасно осведомлен о профранцузской ориентации фаворита, и Годой был нужен ему как полностью зависимая фигура, дабы использовать Испанию в продолжающейся войне с Британией.
Но почему все это так важно для нашей истории? Ответ прост - английская блокада крайне ослабила связь метрополии с колониями, и огромные территории в Северной Америке превращались для Мадрида в натуральную обузу. Тут как раз вовремя подоспел Бонапарт и предложил испанцам попросту передать территорию Луизианы обратно. Наполеон и его министр иностранных тел князь Талейран как раз вынашивали планы возрождения французской колониальной империи, и обширные испанские владения в Новом Свете подходили для этого как нельзя лучше. Разумеется, добровольно расставаться с Мексикой испанцы не согласились бы ни за что - богатая серебром, медью и другими ценными ресурсами, она была просто необходима для дальнейшего существования империи. А вот практически безлюдную и убыточную Луизиану с преимущественно французским населением было, в общем-то, уже не жалко.
В итоге 1 октября 1800 года был заключен третий договор в в Сан-Ильдефонсо, по которому Испания уступала территорию Луизианы ее бывшим владельцам в обмен на создание в Тоскане марионеточного Королевства Этрурия, трон которого должен был занять зять Карла IV Людовик I. Договор носил предварительный характер и был тайным - Талейран не желал обострения отношений с США, с которыми Франция только что вела необъявленную квазивойну (об этом чуть позже). К тому же, французы обещали испанцам территории в Италии, которыми еще сами не владели. Но уже 21 марта 1801 года стороны подписывают договор в Аранхуэесе, согласно которому подтверждают свои обязательства, данные в Ильдефонсо. На этом окончилась история испанской Луизианы - спустя 40 лет Франция возвращалась в Северную Америку. Правда, на этот раз, совсем ненадолго...
Новая власть в США
В прошлый раз мы закончили наш разговор о Соединенных Штатах на избрании Томаса Джефферсона президентом США. Но чтобы понять подоплеку дальнейших событий, нам необходимо вернуться немного назад и рассмотреть, что же этому предшествовало.
Итак, в 1797 году Джордж Вашингтон ушел с поста президента, заложив американскую традицию, согласно которой глава государства не может занимать эту должность более двух раз. Формально это положение нигде не закреплялось, но уважение к главному отцу-основателю было столь огромно, что никто не смел нарушить его аж до середины XX века, когда Франклин Делано Рузвельт будет избран на высший пост четыре раза подряд. Он же, впрочем, останется и единственным, кому это удалось - в 1951 году 22-я поправка к Конституции законодательно ограничила срок правление президента США двумя сроками.
Впервые в истории страны имели место по-настоящему конкурентные выборы, победу на которых одержал Джон Адамс, бывший вице-президент в администрации Вашингтона и основатель известной политической династии (читавшие цикл о войне 1812 года наверняка вспомнят его сына, выдающегося дипломата и шестого президента США). Собственно, именно его тесная связь с отцом нации и позволила ему обойти крайне популярного Джефферсона. Адамс принадлежал к партии федералистов, но при этом, в отличие от того же Гамильтона, его политические взгляды были весьма умеренными. В этом он целиком и полностью поддерживал курс Вашингтона, нацеленный на примирение конкурирующих партий. В целом, ему это удавалось, хотя и не без труда - растущее влияние южных штатов позволило демократическо-республиканской партии постоянно атаковать позиции как федералистов в целом, так и Адамса в частности. Что еще хуже, Адамс не мог полностью сосредоточиться на внутренних проблемах - ведь как раз в это время резко обострилась внешнеполитическая обстановка, а причиной этого стала все та же Французская революция.
Старейшим и ближайшим союзником Штатов с самого момента провозглашения независимости была именно Франция, и без ее помощи молодая республика вряд ли могла рассчитывать на успех в освободительной войне против бывшей метрополии. Однако взятие Бастилии и последовавшие за этим эпохальные события кардинально изменили отношения между странами. В 1794 году США заключают с Великобританией так называемый договор Джея, который регулирует вопросы торговли между странами. Более выгодный для Альбиона (торговые преференции англичан по договору были шире относительно прав американских купцов), он, тем не менее, позволяет нормализовать отношения между странами и избежать очередной войны. Революционная Франция, ведущая на тот момент борьбу за выживание с коалицией крупнейших европейских держав, реагирует на это крайне болезненно. А тут еще американцы сами подливают масла в огонь, объявив, что не собираются рассчитываться по долгам перед республикой, ведь они занимали деньги у Королевства Франция, а Французская республика - это вообще совсем другое государство, и они ей ничегошеньки не должны.
В итоге французские каперы начинают захватывать американские суда, идущие в британские порты. Адамс пытается решить дело дипломатическим путем и отправляет во Францию делегацию во главе с Чарльзом Пинкни (в прошлой главе мы познакомились с его младшим братом Томасом) для переговоров о восстановлении отношений. Но американским дипломатам даже не удается встретиться с министром Талейраном - насквозь коррумпированные и продажные агенты правительства времен Директории в открытую потребовали от американцев взятку за саму возможность увидеться с ним! Американские посланцы были в ярости от такого вопиющего нарушения дипломатических приличий и доложили обо всем президенту, но осторожный Адамс не рискнул обратиться к Конгрессу с предложением об объявлении войны. Тем не менее, депутаты одобряют строительство новых кораблей и дают американским капитанам разрешение атаковать любые французские корабли, которые они встретят в море.
В 1798 начинается так называемая "квазивойна", и корабли обеих сторон ведут настоящие боевые действия по всему Атлантическому океану. Война наносит ощутимый ущерб судоходству и морской торговле, но к 1800 году благодаря успешным действиям американских и британских кораблей активность французских рейдеров заметно снижается. С приходом к власти Бонапарта французское правительство занимает более примирительную позицию - вражда со Америкой совершенно не входит в его планы. В этом его полностью поддерживает Талейран - хитрый лис уже тогда понимал, что именно США могут стать основным противовесом британской колониальной политике, а так как у Англии до сих пор остаются обширные владения в Северной Америке, то в будущем конфликт между ними неизбежен (это предположение блестяще подтвердится в 1812 году). А значит, в интересах Франции поддерживать дружеские отношения с заокеанскими партнерами. Как следствие, 30 сентября 1800 года был заключен Морфонтонский договор, который покончил с военными действиями и восстановил морскую торговлю между Францией и США.
А в самих Штатах в это время грядут очередные выборы. В том же году уже немолодой Адамс, уставший от постоянного нервного напряжения, проигрывает Джефферсону и уходит из большой политики. Как мы уже знаем, Джефферсон возглавлял демократическо-республиканскую партию, и, таким образом, впервые в истории США уходящий президент передавал бразды правления своему политическому оппоненту. Верный своим идеалам, Джефферсон последовательно претворяет политику демократов-республиканцев в жизнь - он снижает налоги, сокращает государственные расходы, в том числе на армию и флот, прекращает практику принудительного найма, расширяет полномочия отдельных штатов, и что, по мнению автора, даже более важно - отменяет печально известные законы об иностранцах и подстрекательстве к мятежу. Что же это были за законы?
Если кратко, то в числе прочего они позволяли президенту без решения суда депортировать любого иностранца с территории Штатов и объявить врагом государства любого гражданина воюющей с США страны. Эти положения, не только, по мнению президента, шли вразрез с демократическими принципами, но и были направлены конкретно против партии Джефферсона, так как она традиционно пользовалась широкой поддержкой мигрантов. Но зачем же ему нужны были мигранты? Ответ кроется в политической философии Джефферсона, его видении будущего страны. Он считал, что судьба Соединенных Штатов - это огромная аграрная республика, занимающая большую часть континента, где главную роль будут играть фермеры, мелкие землевладельцы, носители исконного независимого и индивидуалистского духа Америки. А мигранты - это наиболее мобильная и легкая на подъем часть населения, которая ради мечты о своей собственной земле пойдет хоть на край света.
Третий президент активно выступал за территориальную экспансию, освоение диких западных земель, поддерживал экспедиции первопроходцев. В этом его полностью поддерживали и крупные южные плантаторы - ведь аграрное хозяйство по самой сути своей требует постоянного расширения - вследствие чего они и составили основную электоральную базу демократическо-республиканской партии, заложив основы ее доктрины на долгие годы. Безусловная личная свобода, ограничение власти центрального правительства, низкие налоги, широкие полномочия отдельных штатов - все это просто необходимые условия для процветания аграрной экономики Юга. Именно на эти идеалы в дальнейшем будут опираться Мэдисон, Джексон, Полк и другие президенты-демократы, при этом претворяя в жизнь свое видение его наследия, которое далеко не всегда совпадало со взглядами самого великого вирджинца. Впрочем, не только они - вспомним, как звали первого и единственного президента Конфедерации... Но мы забежали далеко вперед, пора вернуться в начало XIX века.
Миссия в Париж
В прошлой части мы уже рассказывали об интересе американцев к Новому Орлеану. В свете нового курса Джефферсона город обретает для молодой страны еще большее значение - именно он способен обеспечить процветание тысячам жителей новых штатов, а также потенциальным переселенцам на территорию Миссисипи. Как уже было сказано, в 1798 году испанцы вновь закрывают Новый Орелан для американской торговли, но в 1801 новый губернатор Хуан Мануэль де Сальседо отменяет это решение. Американцев, особенно жителей юго-запада и крупных плантаторов, начинает уже откровенно бесить подобное шарахание из стороны в сторону - ведь под угрозой их доходы! Наиболее прозорливые политики, в том числе и Джефферсон, понимают - что-то тут не чисто. За этими непоследовательными действиями испанцев явно что-то кроется. И тут как гром среди ясного неба приходит известие о том, что Испания возвращает территорию Луизианы Франции!
Как в США вообще узнали об этом? Точных свидетельств мы не имеем, но можем предположить, что здесь сыграли свою роль личные контакты президента с французским истеблишментом. Одним из таких контактов был Пьер-Самюэль Дюпон, бывший депутат Учредительного собрания, бежавший в Америку от якобинского террора и примкнувший к партии Джефферсона. Не подлежит сомнению, что у Дюпона остались связи в правящих кругах Франции, и возможно, именно благодаря этим связям Джефферсон и узнал о содержании переговоров в Сан-Ильдефонсо и Аранхуэсе. Как бы то ни было, игнорировать такое развитие событий он не имел права. Президент считал, что если Луизиана останется испанской, "то это вряд ли вообще как-то скажется на нас". Но если она окажется в руках французов, "то это станет вечным яблоком раздора между нашими странами". Действовать нужно было незамедлительно.
В апреле 1802 года Джефферсон дает Роберту Ливингстону, американскому послу в Париже, четкое и ясное задание - договориться с французским правительством о продаже Луизианы. Ливингстон занял свой пост в декабре 1801 года, это был известный и уважаемый юрист и политик из Нью-Йорка, в свое время приложивший руку к написанию Декларации независимости, так что он вполне подходил для такого деликатного дела. Однако задача, стоявшая перед послом, была архисложной - ведь ему придется встретиться тет-а-тет с самим Талейраном, уже в то время имевшим репутацию непревзойденного переговорщика и дипломата.
Ливингстон решил, что самым правильным ходом в этой ситуации будет сразу же выложить карты на стол, и прямо спросил Талейрана, правда ли, что Испания уступила Луизиану Франции, и если да, то не соблаговолит ли правительство Республики рассмотреть ее продажу Соединенным Штатам, скажем, за 6 миллионов долларов? Талейран изобразил искреннее удивление и сделал вид, что вообще не понимает о чем идет речь. Какая еще Луизиана? Это вообще где? А, ну там же испанцы. Договор в Сан-Ильдефонсо? Нет, месье, я даже не слышал о таком месте.
Понимая, что от изворотливого Талейрана ничего добиться не удастся, Ливингстон меняет тактику и обращается напрямую к старшему брату Первого консула, Жозефу. Он предложил ему весьма эксцентричную, если не сказать, безумную схему - Франция передает Луизиану и Флориду Штатам, а после смерти Наполеона США предоставляют его семье кусок земли в личное наследственное пользование! По сути, Бонапарты становились бы единоличными монархами суверенной территории внутри демократической республиканской страны! Жозеф был ошарашен таким предложением, но призадумался - он всегда переживал, что будет с его семьей после смерти брата.
Однако все дело опять испортил вездесущий Талейран. Он, естественно, пронюхал о подозрительных контактах американца с Жозефом и вызвал его на откровенный разговор. В нем он недвусмысленно дал понять, что не потерпит несанкционированных встреч с членами семьи главы государства и прозрачно намекнул, что единственный человек, с которым можно вести дела во Франции - это он сам. Ливингстон, однако, не стушевался и пригрозил Талейрану, что если с Францией не удастся решить дела полюбовно, то США будут рассматривать заключение союза с Великобританией! Такой вариант действительно рассматривался Джефферсоном. В письме Ливингстону он излагал ему свои опасения: "день, когда Франция овладеет Новым Орлеаном... ознаменует союз двух стран, которые, объединившись, смогут обеспечить исключительное владение океаном. С этого момента мы вынуждены будем связать свою судьбу с британским флотом и британской нацией."
Для Джефферсона, который ненавидел британцев с такой страстью, с какой не мог сравниться ни один другой американец, это было поистине экстраординарное заявление, и оно показывает, насколько серьезно оценивал президент сложившуюся ситуацию. Вероятно, Джефферсон никогда по-настоящему не рассматривал перспективу англо-американского военного союза, но надеялся, что Наполеон и Талейран прозреют и поймут, что такой союз не в интересах ни Франции, ни Соединенных Штатов.
Однако пока что все усилия американцев были тщетны. Талейран был непреклонен и продолжал отрицать наличие каких-либо соглашений между Францией и Испанией. Увидеться с самим Наполеоном было попросту невозможно. В Новом Орлеане по-прежнему находилась испанская администрация (по секретному договору передача власти должна была произойти только в 1803 году), но Джефферсон понимал, что его время на исходе. Казалось, вся затея президента провалилась, и Соединенные Штаты будут вечно зависеть от доброй воли европейских держав, но тут произошло событие, которое полностью перевернуло шахматную доску и в корне изменило отношение Наполеона к предложению американцев.
Но об этом событии и о том, чем же завершилась эпопея с покупкой Нового Орлеана, мы узнаем в следующей части! Оставайтесь с нами, конец этой увлекательной истории уже близок!