Основные выводы: смертная казнь и уровень преступности
- Не доказано, что казнь снижает преступность
Большинство крупных исследований в США и других странах не подтвердили связь между смертной казнью и снижением числа убийств.
- Экономические модели не дали единого ответа
Работы 2000-х годов (Дежбакш, Мокан) утверждали о сдерживающем эффекте, но их выводы были опровергнуты более поздними анализами.
- Национальная академия наук США (2012): данные неубедительны
Итог обзора десятков исследований: нельзя утверждать, что смертная казнь влияет на уровень убийств.
- Преступность снижалась и без казней
В Канаде, Восточной Европе и Австралии отказ от смертной казни не привёл к росту убийств. В ряде случаев уровень насилия даже снизился.
- Позиция экспертов однозначна
88% ведущих криминологов США считают, что смертная казнь не эффективнее пожизненного заключения (опрос Радлета и Лакок, 2009).
- Политика расходится с фактами
Вопрос о смертной казни чаще решается на эмоциях и общественном запросе, а не на основе научных данных.
- Глобальный тренд — отказ от казни
Более 70% стран мира либо отменили смертную казнь, либо соблюдают официальный мораторий.
Введение
Дискуссия о том, снижает ли смертная казнь уровень тяжких преступлений (прежде всего убийств) за счёт сдерживающего эффекта, ведётся давно. В разных странах проведено множество исследований, но их выводы противоречивы. Ниже представлен обзор крупнейших исследований в США и за рубежом с анализом их методологий, ключевых выводов, надёжности данных и влияния на политику смертной казни.
Основные исследования в США
Исследование Айзека Эрлиха (1975)
Название и авторы: «The Deterrent Effect of Capital Punishment: A Question of Life and Death» – Айзек Эрлих, 1975.
Методология: Эконометрический анализ временных рядов (статистика по США 1933–1969 гг.), моделирующий «предложение убийств» как функцию вероятности наказания. Эрлих применил регрессионный анализ, оценивая влияние риска казни (вероятности применения смертной казни) на уровень убийств, контролируя ряд социально-экономических факторов.
Ключевые выводы: Впервые было заявлено о наличии сильного сдерживающего эффекта. По оценке Эрлиха, каждая произведённая казнь потенциально предотвращает около 7–8 убийств. Иными словами, повышение вероятности казни за убийство коррелировало со значительным снижением уровня убийств. Это исследование предложило объективное подтверждение теории устрашения на основе экономической модели преступного поведения.
Надёжность данных: Результаты Эрлиха вызвали жаркие споры. В 1978 г. Комитет Национальной академии наук (National Research Council, NRC) провёл пересмотр его анализа и иных работ и пришёл к выводу, что имеющиеся на тот момент исследования не дают надёжных доказательств сдерживающего эффекта смертной казни. Критики указывали, что вывод Эрлиха чувствителен к выбору периода и переменных, а модель упрощает сложную реальность убийств. Тем не менее, работа 1975 г. стала поворотной, стимулировав дальнейшие исследования.
Влияние на политику: Исследование Эрлиха привлекло большое внимание законодателей и судей. Считается, что его выводы частично повлияли на решение Верховного суда США по делу Gregg v. Georgia (1976), которое восстановило применение смертной казни. Законодатели в ряде штатов ссылались на результаты Эрлиха, оправдывая возобновление казней ради спасения жизней. Однако последующий скептицизм научного сообщества (особенно после отчёта NRC 1978 г.) привёл к более осторожному отношению: политики осознали противоречивость доказательств и нередко признавали, что решение о смертной казни базируется скорее на иных факторах (например, возмездии), чем на надёжной науке о снижении преступности.
Национальное исследование Национальной академии наук (1978)
Название и авторы: Отчёт «Deterrence and Incapacitation: Estimating the Effects of Criminal Sanctions on Crime Rates» – Комитет Национальной академии наук США (под руководством А. Блинум), 1978.
Методология: Комплексный экспертный обзор всех эмпирических исследований по смертной казни и уровню убийств, проведённых до конца 1970-х (включая работу Эрлиха). Группа учёных проанализировала статистические модели, данные разных штатов и стран, сравнения между штатами с наличием и отсутствием смертной казни и т.д.
Ключевые выводы: Не было обнаружено убедительных доказательств того, что смертная казнь существенно влияет на уровень убийств. Отчёт подчеркнул, что полученные ранее результаты противоречат друг другу и зависели от допущений моделей. Комитет заявил, что ни подтвердить, ни опровергнуть наличие сдерживающего эффекта наукой тогда было невозможно – данные слишком ограничены.
Надёжность данных: Заключение 1978 г. считается авторитетным для своего времени. Эксперты указали на методологические проблемы: малое число казней сравнительно с числом убийств, влияние множества социальных факторов, которые трудно изолировать, и статистическая неопределённость. Таким образом, надёжность предыдущих выводов (включая результаты Эрлиха) была поставлена под сомнение, а необходимость более совершенных методов исследования – обоснована.
Влияние на политику: Рекомендация отчёта состояла в том, что политики не должны опираться на имеющиеся статистические исследования при обосновании смертной казни, поскольку «доступные исследования не предоставляют полезных доказательств сдерживающего эффекта». Это ослабило аргумент о «научно доказанном устрашении» в политических дебатах конца 1970-х. Многие штаты в этот период либо вовсе не рассматривали доказательный аспект, либо признали отсутствие ясных данных и опирались на другие критерии при решениях о казни.
Эконометрические исследования 2000-х годов (Дежбакш, Шеперд, Рубин и др.)
Название и авторы: «Does Capital Punishment Have a Deterrent Effect? New Evidence from Post-moratorium Panel Data» – Хашем Дежбакш, Пол Рубин, Джоанна Шеперд, 2003.
Методология: Современная панельная регрессионная модель на основе послемораторных данных (после 1976 г.) по США. Авторы использовали подробные данные по округам за 1977–1996 гг., применяя систему одновременных уравнений, чтобы учесть одновременное влияние уровня преступности и наказаний. Такая методология позволяла частично устранить проблемы агрегации данных, учесть неоднородность между штатами и отделить эффект смертной казни от иных факторов (например, уровня заключений или иных наказаний).
Ключевые выводы: Исследование заявило о существенном сдерживающем эффекте. По расчетам, каждая смертная казнь приводила в среднем к 18 (±10) меньшему числу убийств. Этот результат статистически значим и, по утверждению авторов, устойчив при различных спецификациях модели. Авторы также проверили, не объясняется ли снижение убийств другими мерами (например, более суровыми тюремными сроками) – по их выводам, нет, эффект именно связан с казнями. (Отметим, что в новостных обзорах иногда указывалось ~19 предотвращённых убийств на казнь, что близко к их оценке.)
Надёжность данных: Работа 2003 г. получила поддержку сторонников смертной казни, но вызвала критику у ряда криминологов и экономистов. Несмотря на более современные данные и методы, критики отмечали несколько уязвимых мест: (1) Игнорирование ряда факторов. Например, не все возможные детерминанты убийств учтены, и нельзя исключить, что штаты с низкой преступностью легче проводят казни (обратная причинность). (2) Аномальные наблюдения – значительная часть казней сконцентрирована в нескольких штатах (особенно Техас). Статистик Ричард Берк отметил, что столь малая доля данных (около 1% наблюдений) непропорционально влияет на итоговые результаты, создавая видимость эффекта. Иными словами, если из анализа исключить Техас или другие «активно казнящие» юрисдикции, эффект практически исчезает. (3) Модельные допущения – например, предположение, что потенциальные убийцы рационально учитывают риск казни. Эксперты указывали, что такая модель может быть нереалистичной. Таким образом, надёжность выводов Дежбакша и соавт. является предметом споров: сами авторы заявили о высокой значимости, а ряд внешних экспертов посчитали выводы переоценёнными из-за статистических артефактов.
Влияние на политику: Это исследование широко цитировалось в начале 2000-х годов на фоне возобновившихся дебатов о смертной казни. Его результаты использовались сторонниками смертной казни для аргументации против мораториев и отмен. Например, в новостях отмечалось, что новые данные даже сильнее, чем у Эрлиха, и что «смертная казнь спасает жизни». Некоторые политики (включая отдельные губернаторы) ссылались на эти цифры при отказе смягчить политику казней. Однако параллельно эта же работа спровоцировала волну критического анализа и ответных исследований (см. ниже). В итоге непосредственного изменения политики только на основании данного исследования не произошло – скорее, оно углубило раскол мнений. Законодательные органы ряда штатов (например, Массачусетс в 2005 г., штат Нью-Йорк в 2004–2007 гг.) при обсуждении восстановления смертной казни приглашали экспертов, и в этих слушаниях наряду с доводами о «18 спасённых жизнях» рассматривались и контраргументы, что снизило убедительность одностороннего использования результатов Дежбакша.
Исследование Мокана и Гиттингса (2003/2006)
Название и авторы: «Getting Off Death Row: Commuted Sentences and the Deterrent Effect of Capital Punishment» – Х. Наки Мокан, Р. Кадж Гиттингс, первоначально НБЭР Working Paper 2001, опубликовано в переработанном виде в 2003/2006 гг.
Методология: Авторы использовали панельный анализ на уровне штатов США (1977–1997), включив новую переменную – помилования/замены смертных приговоров. Источник данных – база Минюста по 6143 приговорам к смерти в США за указанный период. Ключевая идея: не только казни, но и помилования могут влиять на поведение потенциальных преступников, поскольку прощение снижает ожидаемое наказание. Модель оценивает одновременно влияние числа казней и числа помилований (замен смертной казни на другое наказание) на уровень убийств, контролируя вероятность ареста, осуждения и другие факторы.
Ключевые выводы: Работа обнаружила статистически значимую связь между применением смертной казни, актами милосердия и уровнем убийств. Расчёты показывают, что каждая дополнительная казнь ассоциируется с примерно 5 уменьшениями числа убийств (в пределах 5–6 в различных моделях), тогда как каждые три помилования (смягчения приговора) связаны с увеличением числа убийств примерно на 1–1,5. Проще говоря, казни, по их данным, сдерживают преступность, а акты помилования – чуть увеличивают, что согласуется с теорией устрашения (смертная казнь повышает «цену» убийства, а смягчение наказания снижает её). Эти выводы подкрепили тезис, что неотвратимость и строгость наказания влияют на убийц.
Надёжность данных: Мокан публично отмечал, что, хотя результаты указывают на существование эффекта, их нельзя трактовать как доказательство прямой причинно-следственной связи. Авторы признавали, что даже их обширная модель не учитывает всех факторов. Критики отмечали, что эффект в 5 предотвращённых убийств умереннее, чем в некоторых других работах, но всё равно может быть переоценен из-за сложности выделения влияния казней. Данные о помилованиях также могли быть прокси для настроений общества или судебной системы, а не независимым фактором. Тем не менее, данное исследование прошло рецензирование и рассматривалось как относительно добросовестная попытка учесть больше реалий (например, милосердие) в анализе. Его надёжность считалась выше ранних упрощённых работ, но окончательно не убрала неопределённость.
Влияние на политику: Результаты Мокана и Гиттингса часто цитировались сторонниками смертной казни наряду с работой Дежбакша. Фраза о «каждой казни, спасающей 5 жизней» появлялась в выступлениях политиков и статьях, оправдывающих продолжение казней. В то же время сами авторы дистанцировались от политических лозунгов – Мокан отмечал, что лично не поддерживает смертную казнь, несмотря на статистический вывод, и предупреждал против прямолинейного использования цифр в политике. В практической плоскости влияние исследования проявилось в том, что в дискуссиях о помилованиях (например, массовое смягчение приговоров в Иллинойсе губернатором Райаном в 2003 г.) оппоненты упоминали, что подобные акты теоретически могут привести к росту убийств. Однако прямых изменений политики (ужесточения порядка помилования или др.) вследствие данного исследования не зафиксировано – оно скорее укрепило аргументы за сохранение смертной казни в целом.
Критические исследования: Донохью и Вулфёрс (2005–2006)
Название и авторы: «Uses and Abuses of Empirical Evidence in the Death Penalty Debate» – Джон Дж. Донохью III и Джастин Вулфёрс, Stanford Law Review, 2005; а также их статья «The Death Penalty: No Evidence for Deterrence» в The Economists’ Voice, 2006.
Методология: Донохью (профессор права и экономики) и Вулфёрс (экономист) провели перепроверку и сравнение всех новых эконометрических исследований 2000-х, заявлявших о детеррент-эффекте. Они взяли исходные данные авторов (например, Дежбакша, Шеперд и др.) и продемонстрировали, как незначительные изменения статистических методов или периода наблюдения влияют на результаты. Проще говоря, их подход – репликация с варьированием моделей и тестирование чувствительности выводов.
Ключевые выводы: Выводы о сдерживающем эффекте крайне неустойчивы и недостоверны. Авторы показали, что при использовании тех же данных можно получить широкий диапазон результатов – от сильного снижения убийств до их увеличения – в зависимости от выбранной модели. Например, стоит лишь немного изменить статистический инструмент или период, и оценка эффекта колеблется от «спасённых 429 жизней» до «86 дополнительных убийств» на казнь – абсурдно разбросанные цифры. Такие разнополярные результаты указывают, что никакой твёрдой зависимости выявить не удалось. В Stanford Law Review (2005) они заключили, что, суммируя все данные, неясно, приводит ли смертная казнь к уменьшению убийств либо, напротив, к их увеличению. Другими словами, статистический «шум» и методические допущения перевешивают слабый сигнал от редких казней, делая невозможным уверенно утверждать о наличии или отсутствии эффекта.
Надёжность данных: Донохью и Вулфёрс – признанные эксперты, их анализ опубликован в одном из ведущих юридических журналов и получил широкое признание научного сообщества. Они детально указали на проблемы надёжности всех рассматриваемых работ: неполнота учёта альтернативных наказаний, сомнительные предположения о рациональности преступников и т.д.. Их выводы поддержали и другие учёные. Например, криминолог Джеффри Фаган (Колумбийский ун-т) независимо разобрал новые исследования и также обнаружил в них серьёзные методологические ошибки, заключив: «нет надёжных, научно обоснованных доказательств того, что [казни] оказывают сдерживающий эффект». Таким образом, критические работы середины 2000-х считаются высоконадёжными в части выявления ограничений данных. Если сторонники казней обвиняли их в излишне строгих критериях, то научный консенсус склонялся на сторону того, что лучше никакого вывода, чем ошибочный.
Влияние на политику: Эти критические исследования существенно повлияли на дискурс о смертной казни. Во-первых, они получили широкое освещение в СМИ и академическом сообществе, подрывая уверенность в заявлениях о «десятках спасённых жизней». Во-вторых, их использовали противники смертной казни в законодательных слушаниях. Например, при обсуждении возвращения смертной казни в Массачусетсе (2005 г.) профессор Фаган представил свидетельства о том, что новые эконометрические исследования «разваливаются при тщательной проверке» и не соответствуют научным стандартам. Его и схожие доводы во многом убедили законодателей не вводить «идеальную смертную казнь», предложенную тогда губернатором. Аналогично, комиссии по изучению смертной казни (в Нью-Джерси, Мэриленде и др. штатах в середине 2000-х) в своих отчётах ссылались на отсутствие надёжных доказательств deterrence, что облегчало рекомендацию моратория или отмены. В результате ряд штатов (Нью-Джерси – 2007, Нью-Мексико – 2009, Иллинойс – 2011 и др.) при отмене смертной казни отмечали, что отказ от неё не приведёт к росту убийств, поскольку научно не доказано, что казни защищают общество лучше пожизненного заключения.
Отчёт Национального исследовательского совета (NRC, 2012)
Название и авторы: «Deterrence and the Death Penalty» – Комитет по праву и правосудию NRC (председатель Дэниел Нагин), 2012.
Методология: Подобно обзору 1978 г., авторитетная комиссия (экономисты, криминологи, статистики, юристы) проанализировала все исследования за последние три десятилетия (ок. 1978–2011 гг.), включая новые эконометрические работы. Были рассмотрены как межштатные сравнения, так и времени́ серии, модели с инструментальными переменными и др. Особое внимание уделено качеству данных и корректности статистических допущений.
Ключевые выводы: Исследования по сдерживающему эффекту смертной казни не позволяют сделать достоверный вывод ни в одну сторону. Комитет прямо указал: «имеющиеся на сегодня исследования о влиянии смертной казни на убийства не информативны – нельзя утверждать, что смертная казнь уменьшает, увеличивает или не влияет на уровень убийств». В связи с этим было рекомендовано не использовать эти исследования при выработке политики. NRC выделил три главных недостатка существующей литературы: (1) Игнорирование альтернативных наказаний (например, пожизненного заключения без условно-досрочного освобождения, которое само по себе может сдерживать убийства не хуже казни); (2) Сомнительные модели того, как потенциальные преступники воспринимают риск казни (в реальности мало данных о сознательном учёте вероятности казни преступниками); (3) Статистические модели делают неубедительные допущения и страдают от невозможности проверить ключевые гипотезы в экспериментальных условиях. NRC подчеркнул, что разброс оценок эффекта в разных работах велик и результаты зависят от методов больше, чем от реальных данных.
Надёжность данных: Выводы NRC-2012 представляют собой наивысший уровень научной проверки – консенсус экспертов Национальной академии. Они подтверждают, что ни одна из методик не смогла достоверно отделить влияние смертной казни от фоновых тенденций. Данное заключение считается очень надёжным, поскольку основано на совокупности данных десятков исследований и прошло многоступенчатую экспертизу. По сути, NRC-2012 закрепил в науке позицию о недоказанности эффекта (как сдерживающего, так и, добавим, стимулирующего) смертной казни.
Влияние на политику: Отчёт 2012 г. оказал заметное влияние на риторику вокруг смертной казни в США. После его публикации многие официальные лица и СМИ ссылались на него, подчёркивая, что заявления о «казни спасают жизни» или наоборот не опираются на надёжные факты. Например, в редакционных статьях крупных изданий и выступлениях экспертов стало нормой упоминать, что NRC признал исследования детерренса фундаментально ошибочными и непригодными для политики. В законодательной сфере влияние проявилось косвенно: штаты, обсуждавшие отмену казни, получили дополнительный аргумент, что сохранение высшей меры не оправдано данными (акцент можно сместить на мораль, расходы или ошибки правосудия). В тех же юрисдикциях, где казни продолжаются, сторонникам стало сложнее опираться на «науку о устрашении», и они чаще обращаются к доводам возмездия или мнениям общественности. Таким образом, NRC-2012 укрепил тенденцию не учитывать недоказанный сдерживающий эффект при реформировании политики смертной казни.
Опрос криминологов о детерренсе (Радлет и Лакок, 2009)
Название и авторы: «Do Executions Lower Homicide Rates? The Views of Leading Criminologists» – Майкл Радлет и Трейси Лакок, 2009 (опубликовано в Journal of Criminal Law and Criminology).
Методология: В отличие от статистических анализов, это исследование представляло опрос мнения экспертов. Авторы разослали анкеты более чем 1 000 ведущих криминологов США – членам Американского общества криминологии, лауреатам престижных профессиональных премий, авторам значимых работ о смертной казни. Респондентам предлагалось оценить, что показывает совокупность эмпирических данных о влиянии смертной казни на убийства (то есть их вопрос был: что говорит наука, а не личное отношение к казни). Было получено ~77 детальных ответов от наиболее авторитетных экспертов.
Ключевые выводы: Подавляющее большинство криминологов считают, что научные данные не подтверждают уникального сдерживающего эффекта смертной казни. В частности, 88% опрошенных экспертов не верят, что смертная казнь снижает уровень убийств эффективнее альтернатив, и 87% уверены, что отмена смертной казни никак существенно не повлияет на динамику убийств. Кроме того, 75% указали, что дискуссии о смертной казни отвлекают законодателей от более действенных мер борьбы с преступностью. Авторы заключили, что среди специалистов фактически сформировался консенсус: «в представлении ведущих криминологов гипотеза о детеррент-эффекте является мифом».
Надёжность данных: Опрос Радлета – Лакок ценен тем, что обобщает взгляды экспертов на базe их многолетних исследований. Хотя это не прямое измерение преступности, надежность такого подхода высока, поскольку криминологи знакомы со всеми доказательствами и их критикой. Конвергенция мнений (почти 9 из 10 против реальности эффекта) свидетельствует, что в научном сообществе данные, накопленные к 2009 г., интерпретируются как неопровержимо показывающие отсутствие доказанного сдерживающего воздействия.
Влияние на политику: Данный опрос широко цитировался противниками смертной казни и в СМИ, поскольку он наглядно показал разрыв между политическими заявлениями и научными оценками. В публичных дебатах часто упоминалось: «По данным опроса, 88% ведущих криминологов не считают смертную казнь действенным средством снижения убийств». Это подорвало доверие к аргументу о «превентивной роли» казней в глазах общественности. На уровень конкретных решений влияние было опосредованным: политики, склонные к отмене казни, ссылались на такой консенсус экспертов, чтобы обосновать, что отказ от казней не навредит общественной безопасности. В целом, работа укрепила понимание, что научное сообщество не поддерживает смертную казнь как политику предотвращения преступности.
Международные данные и исследования
Сравнительный анализ: Гонконг vs Сингапур (Зимринг, Фаган, Джонсон, 2010)
Название и авторы: «Executions, Deterrence and Homicide: A Tale of Two Cities» – Франклин Зимринг, Джеффри Фаган, Дэвид Джонсон, 2010 (Journal of Empirical Legal Studies).
Методология: Уникальное сравнение двух схожих мегаполисов – Сингапура и Гонконга – с радикально разной политикой смертной казни. Гонконг де-факто отменил смертную казнь с 1960-х и официально в 1993 г. (последняя казнь в 1966), тогда как Сингапур активно применял казнь, особенно в 1990-е (в середине 1990-х Сингапур имел один из высочайших показателей казней на душу населения в мире). Города сравнимы по размеру населения, уровню экономического развития, колониальному прошлому и культурным чертам – что делает их естественной «лабораторией» для изучения влияния смертной казни. Авторы сопоставили 30-летние тенденции убийств (1973–2003) в этих двух городах.
Ключевые выводы: Не выявлено никаких существенных различий в уровне и динамике убийств между Сингапуром и Гонконгом, несмотря на противоположный режим наказаний. За 35 лет после 1973 г. уровни убийств и тренды снижения оказались поразительно схожими в обеих столицах. Ни всплеск казней в Сингапуре (в 1994 году там казнили 76 человек, рекордно высокий показатель) не дал заметного ускорения снижения убийств, ни отсутствие казней и отмена высшей меры в Гонконге не привели к росту убийств. Графики криминальной статистики двух городов практически накладываются друг на друга. Авторы делают вывод, что любые различия в политике применения смертной казни не оказали измеримого влияния на уровень убийств – факторы снижения преступности были иными (экономические, социальные, эффективность полиции и пр.), а устрашение казнью, если и было, то скрыто в статистическом «шуме».
Надёжность данных: Сравнение Сингапура и Гонконга считается одним из наиболее убедительных естественных экспериментов. Конечно, это не строгий контролируемый эксперимент, но близость условий позволяет с высокой долей уверенности заявить, что разница в наличии/отсутствии смертной казни не создала ощутимой разницы в преступности. Данное исследование опубликовано в рецензируемом журнале и его выводы поддерживают тезис об отсутствии детеррент-эффекта в макромасштабе. Надёжность подтверждается и тем, что власти Сингапура не предоставили контраргументов по динамике убийств, продолжая опираться лишь на единичные примеры и опросы общественного мнения (что критиковалось правозащитниками).
Влияние на политику: В Сингапуре, где правительство традиционно утверждает о необходимости казней для поддержания низкой преступности, результаты этого исследования ставят под сомнение официальную позицию. Хотя власти Сингапура не изменили политику, работа Зимринга и коллег широко цитируется международными организациями (например, Amnesty International, ООН) и экспертами, призывающими к ограничению или отмене смертной казни. Для стран, уже отменивших высшую меру, этот кейс служит подтверждением, что их решение не привело к вреду общественной безопасности. В целом, исследование усилило международное убеждение, что низкий уровень убийств может поддерживаться и без смертной казни, а её наличие не гарантирует более безопасного общества.
Динамика убийств до и после отмены казни в разных странах
Восточная Европа (1990-е): В 1990-х годах многие страны Восточной Европы отменили смертную казнь при переходе к демократии (Чехия, Венгрия, Молдова, Румыния, Польша и др.). Анализ Управления ООН по наркотикам и преступности (UNODC) показал, что после отмены смертной казни в этих странах уровень убийств не вырос, а напротив, существенно снизился. В совокупности по пяти восточноевропейским странам уровень убийств снизился на 61% в период с 2000 по 2008 год (тенденция устойчивого падения). Разумеется, одновременно происходили и другие социальные изменения, однако прогнозируемого сторонниками казней всплеска насилия после отмены не наблюдалось.
Канада: Канада ввела мораторий в 1967 году и окончательно отменила смертную казнь за убийство в 1976 г. В последующие десятилетия уровень убийств в Канаде уменьшился (с начала 1970-х, когда он достигал ~3 убийств на 100 тыс., до ~1.6 на 100 тыс. к 2000-м). Исследования отмечают чёткий тренд снижения в 1980–90-х гг. без каких-либо негативных эффектов от отсутствия казни. По данным, суммированным UNODC, в Канаде в десятилетия после отмены наблюдалось явное сокращение убийств. Это опровергает опасения, что отмена приведёт к росту тяжких преступлений. Канадские официальные отчёты также заключали, что фактор смертной казни не был определяющим для динамики преступности, куда более важны были усилия полиции, демографические изменения и др.
Австралия: Последняя казнь в Австралии состоялась в 1967 г., федеральный запрет оформлен в 1985–1989 гг. После окончательной отмены смертной казни уровень убийств в Австралии заметно снизился и остаётся одним из самых низких в мире (около 1 убийства на 100 тыс.). Исследования показывают, что снижение шло поступательно в 1990-е и 2000-е – одновременно с прочими англосаксонскими странами, имеющими смертную казнь (США) или не имеющими (Канада, Новая Зеландия). Австралия не зафиксировала никакого всплеска насильственных преступлений после отказа от казней. Более того, общественная поддержка смертной казни там снизилась по мере того, как стало очевидно, что общественная безопасность сохраняется.
Южная Африка: Интересный пример – ЮАР, которая несмотря на высокий уровень преступности отменила смертную казнь в 1995 г. (по решению Конституционного суда). Уровень убийств в ЮАР остаётся высоким по мировым меркам, однако даже в ЮАР показатель убийств сейчас ниже, чем до отмены казни в середине 1990-х. В первые годы после отмены наблюдался рост преступности, связанный скорее с социальными потрясениями переходного периода, но затем в 2000-х была тенденция снижения. Главный вывод: отмена смертной казни сама по себе не усугубила криминальную ситуацию. Правоохранительные органы ЮАР отмечают, что факторы преступности – это бедность, неравенство, эффективность полиции, а тяжесть наказания (будь то казнь или пожизненное заключение) мало влияет на отчаянных преступников в условиях социального кризиса.
Другие регионы: В Западной Европе смертная казнь была де-факто прекращена после 1940–50х годов (последние казни – 1960-е – начало 70-х), и за последние полвека европейские страны демонстрируют одни из самых низких уровней убийств в мире, при полном отсутствии смертной казни. Например, в Великобритании в ходе моратория 1965–1969 гг. убийства не выросли, что способствовало окончательной отмене, и с тех пор уровень насильственных преступлений в целом снижался. В скандинавских странах, Германии, Франции – схожая картина: отмена казни не привела к негативным последствиям, а долгосрочные тренды определялись иными факторами. В совокупности, по данным ООН, в Европе уровень убийств сейчас ~3.0 на 100 тыс., значительно ниже, чем в регионах, где казни ещё применяются (для сравнения, в США ~5.0, на Ближнем Востоке и Африке ещё выше). Конечно, каждое общество уникально, но глобальные данные не показывают, что присутствие смертной казни является условием низкой преступности.
Сравнительный анализ результатов исследований
Противоречивость данных: Рассмотренные исследования демонстрируют полярные выводы. Одни (эконометрические модели 1970–2000-х) утверждают о наличии мощного сдерживающего эффекта – вплоть до десятков спасённых жизней на одну казнь.
Другие (аналитические обзоры, опросы экспертов, международные сравнения) показывают отсутствие какого-либо явного эффекта или даже намёки на обратный «брутализирующий эффект» (когда казни могут стимулировать насилие). Например, Донохью и Вулфёрс прямо указали, что при определённых предположениях данные позволяют интерпретировать смертную казнь как увеличивающую число убийств, хотя и этот вывод не устойчив.
Отдельные криминологи отмечали возможность брутализации: казнь, санкционируя насилие на государственном уровне, может девальвировать ценность жизни и провоцировать рост убийств (такие эффекты зафиксированы, к примеру, после некоторых публичных казней или смертей известных преступников). Однако, как и с детерренсом, доказательства брутализации неоднозначны и спорны. В целом, разброс результатов обусловлен тем, что выделить чистый эффект смертной казни на фоне множества социальных факторов чрезвычайно сложно.
Уровень преступности зависит от экономической ситуации, эффективности полиции, структуры населения (возраст, пол), распространённости оружия, культурных норм и десятков иных параметров. На этом фоне сравнительно редкие случаи приведения смертных приговоров (особенно в развитых странах) имеют статистически незначительное влияние.
Именно поэтому даже самые изощрённые количественные исследования дают противоречивые итоги, а эксперты говорят об отсутствии убедительной корреляции.
США vs другие страны: В Соединённых Штатах проводилось большинство исследований на эту тему, и там же наблюдается наибольшая вариативность мнений. Отчасти это объясняется тем, что в США половина штатов имела смертную казнь, половина – нет, и можно сравнивать их между собой. Такие сравнения показали, что штаты без смертной казни часто имеют не более высокий, а более низкий уровень убийств по сравнению со штатами, активно применяющими казни.
Так, регион Юг (где совершается ~80% казней) исторически имеет самую высокую в стране убийственность, тогда как Северо-восток (менее 0,5% казней) – самую низкую. Разница в 2020 г., например: 7.0 на 100 тыс. на Юге против 3.9 на Северо-востоке. Разумеется, эти региональные различия обусловлены главным образом социально-экономическими факторами (урбанизация, бедность, наркотрафик и пр.), а не фактом наличия или отсутствия казни.
Однако корреляция не поддерживает гипотезу о том, что казни сдерживают убийства – если бы это было так, мы ожидали бы обратную картину. В Европе и других развитых странах, где смертная казнь запрещена, уровень тяжких преступлений зачастую ниже, чем в США. Например, Япония – одна из немногих развитых стран, сохраняющих казнь, – имеет схожий (даже чуть более высокий в некоторые годы) уровень убийств, чем сопоставимые по культуре и экономике европейские государства, полностью отказавшиеся от высшей меры наказания.
Международные сопоставления в целом показывают, что разницы в тенденциях преступности между странами с активной смертной казнью и странами без неё не прослеживается. Это указывает: если сдерживающий эффект и существует, он слишком мал на фоне прочих влияний и не проявляется в агрегированной статистике.
Надёжность и консенсус: Когда сопоставить все рассмотренные данные, становится очевидно, что научный консенсус склоняется к скептицизму в отношении сдерживающего эффекта смертной казни. Наиболее надёжными считаются исследования-обзоры (NRC 2012, опрос 2009 г.), которые включают множество различных данных и мнений экспертов. Они сходятся в том, что нет достоверных доказательств того, что смертная казнь уменьшает преступность лучше, чем пожизненное заключение. Даже мета-анализ порядка 700 исследований по детерренсу (в том числе 52 работ специально по смертной казни) не выявил особого влияния именно казней – ключевым фактором остаётся неотвратимость наказания, а не его строгость. То есть риск быть пойманным и осуждённым действует куда сильнее на преступника, чем вид наказания (смертная казнь или длительный тюремный срок). Совокупность исследований скорее подтверждает эту мысль: увеличение числа полицейских, раскрываемости преступлений, социальная профилактика – всё это куда более эффективные меры снижения преступности, чем угроза казнью, которой большинство преступников либо не верит, либо не ожидает применительно к себе.
Влияние результатов исследований на политику смертной казни
Политика США: В Соединённых Штатах дебаты о смертной казни традиционно учитывали аргумент deterrence. В 1970-е годы, когда Верховный суд временно приостановил казни (дело Furman v. Georgia, 1972), отсутствие научных доказательств в пользу казни частично сыграло роль – аргументы о произвольности и сомнительной эффективности поддержали решение. Однако уже к 1976 г. (дело Gregg v. Georgia) появились первые экономические исследования (Эрлих), давшие надежду сторонникам казни.
Верховный суд тогда указал, что легislatures могут учитывать потенциальный устрашающий эффект, даже если точных данных нет. В итоге смертная казнь была разрешена вновь, и многие штаты ее ввели, преимущественно исходя из интуитивной веры в её сдерживающую силу и требования возмездия, а не строгих доказательств. В последующие десятилетия политика штатов расходилась: одни активно казнили (Техас, Вирджиния и др.), другие фактически нет. Ни одни серьезные перемены уровня преступности не были привязаны к этим различиям – снижение убийств с 1990-х шло повсеместно по США, независимо от применения казней. К началу 21 века научные отчёты (NRC, 2012) дали законодателям основание более уверенно заявлять, что смертная казнь не является необходимой для обеспечения безопасности. Это упростило отмену казни в ряде штатов: политики могли ссылаться на то, что «данные не показывают роста преступности там, где казнь отменили».
Например, комиссия штата Нью-Джерси в 2007 г., рекомендуя отмену смертной казни, прямо отметила отсутствие доказанного детеррент-эффекта и наличие альтернативного наказания (пожизненное без права освобождения), которое защищает общество не хуже. Похожим образом аргументировали законодатели в Нью-Мексико (2009) и Иллинойсе (2011) – решение об отмене принималось с учётом выводов, что рисков для общества нет.
С другой стороны, в retentionist штатах (например, на юге) влияние исследований на политику было минимальным: тамошние руководители продолжали ссылаться на общественное мнение и принцип «око за око». Тем не менее, даже они постепенно перестали опираться на устаревшие заявления о «десятках спасённых жизней» – после ряда опровержений такой риторики в академической среде. Вместо этого, сторонники казни сместили акцент на чувства жертв, справедливость возмездия и т.п., фактически признавая, что научная база у смертной казни слабая.
Международная политика: В мировом масштабе, результаты исследований в значительной степени способствовали глобальной тенденции к отмене смертной казни. После Второй мировой войны многие страны Европы пришли к выводу, что казнь морально неприемлема и социально не необходима – первым подтверждением тому послужил опыт снижения преступности без применения казни. Международные организации (Совет Европы, ООН) активно обобщали статистику, показывая отсутствие связи между наличием казни и уровнем убийств.
Эти данные стали частью аргументов в пользу всеобщего моратория: например, Генеральная Ассамблея ООН в резолюциях по мораторию на смертную казнь ссылается на «отсутствие доказательств того, что смертная казнь сдерживает преступность». В странах, стоявших перед выбором отмены (например, в Восточной Европе в 1990-х, в странах Африки и Азии 2000–2010-х), часто проводились правительственные исследования или экспертизы, приходившие к выводу, что альтернативные меры наказания могут обеспечить общественную безопасность.
Так, в Южной Корее правительственная комиссия, изучив международный опыт, заключила, что отмена казни не приведёт к росту убийств – это стало одним из факторов введения фактического моратория. В странах же, сохраняющих смертную казнь, власти иногда проводят собственные исследования в попытке доказать её пользу, но эти работы редко прозрачны и обычно критикуются независимыми экспертами. Например, Сингапур ссылается на снижение определённых видов преступлений после введения казни за них, однако независимый анализ указывает на множественность причин такого снижения и невозможность выделить эффект казней. В итоге даже в таких странах основной упор делается на общественное восприятие и традиции, а не на эмпирию.
Вывод для политики: Современные исследования привели к важному консенсусу: решение о применении или отмене смертной казни должно приниматься, исходя из ценностей общества, правовых и этических соображений, а не ожиданий снижения преступности, поскольку последние не подкреплены надёжными данными. Практически все экспертные обзоры советуют правительствам фокусироваться на мерах, действительно влияющих на преступность (неотвратимость наказания, реформа полиции, профилактика), вместо того чтобы уповать на устрашающий эффект казни. Таким образом, вклад науки в политику смертной казни выражается не в том, что она доказала её пользу или вред, а в том, что она развеяла миф о смертной казни как о мощном инструменте борьбы с преступностью. Это осознание во многих странах облегчило отказ от казней, не опасаясь всплеска насилия, а в тех немногих странах, где казни продолжаются, ставит под вопрос обоснованность продолжения этой практики.
Заключение:
Анализ крупнейших исследований показывает, что вопрос о влиянии смертной казни на преступность изучен чрезвычайно подробно, но однозначного ответа на него нет. Если ранние экономические работы и давали надежду на существование сильного эффекта устрашения, то последующие, более строгие исследования опровергли или существенно скорректировали эти выводы.
В международном контексте отсутствие заметной разницы в уровне убийств между странами с казнью и без неё свидетельствует в пользу того, что фактор смертной казни не является определяющим для общественной безопасности.
Политика в отношении высшей меры наказания в итоге формируется не на основе подсчёта «спасённых жизней», а на основании более широких соображений – справедливости, прав человека, возможностей исправления, стоимости правосудия.
Научные данные сыграли роль «совести», напомнив, что ни одна человеческая жизнь не должна приноситься в жертву на основании предположений о пользе, не подтверждённых фактами. Каждый раз, когда общество пересматривает своё отношение к смертной казни, результаты этих исследований служат важным ориентиром, указывая, что безопасность граждан можно обеспечивать и без применения казней, а потому выбор в пользу или против высшей меры должен опираться прежде всего на морально-правовые ценности и доказанные эффективные меры борьбы с преступностью.
Источники и литература:
- Isaac Ehrlich. “The Deterrent Effect of Capital Punishment: A Question of Life and Death.” American Economic Review, 65(3), 1975. (Эрлих впервые заявил о ~7–8 предотвращённых убийствах на казнь
- National Research Council. “Deterrence and the Death Penalty.” Report, 2012. (Обзор 30+ лет исследований: нет убедительных доказательств влияния казни
- Hashem Dezhbakhsh, Paul Rubin, Joanna Shepherd. “Does Capital Punishment Have a Deterrent Effect? New Evidence from Post-moratorium Panel Data.” American Law and Economics Review, 5(2), 2003. (Каждая казнь ~минус 18 убийств, по их модели
- H. Naci Mocan, R. Kaj Gittings. “Getting Off Death Row: Commuted Sentences and the Deterrent Effect of Capital Punishment.” Journal of Law & Economics, 46(2), 2003 (опублик. 2006). (Казнь ~минус 5 убийств; 3 помилования ~плюс 1 убийство
- John Donohue, Justin Wolfers. “Uses and Abuses of Empirical Evidence in the Death Penalty Debate.” Stanford Law Review, 58(3), 2005. (Репликация показала крайную нестабильность результатов – от большого сдерживания до роста убийств
- John Donohue, Justin Wolfers. “The Death Penalty: No Evidence for Deterrence.” The Economists’ Voice, April 2006. (Авторы не нашли достоверного эффекта; с выводами согласуются др. исследователи
- Jeffrey Fagan. “Death and Deterrence Redux: Science, Law and Causal Reasoning on Capital Punishment.” Ohio State Journal of Criminal Law, 4, 2006. (Критический обзор: новые работы не выдерживают проверок, «нет научно надёжных доказательств сдерживающего эффекта»
- Richard Berk. “New Claims about Executions and General Deterrence: Déjà Vu All Over Again?” Journal of Empirical Legal Studies, 2(2), 2005. (Показывает, что результат про детерренс артефакт нескольких атипичных наблюдений
- Michael Radelet, Traci Lacock. “Do Executions Lower Homicide Rates? The Views of Leading Criminologists.” Journal of Criminal Law and Criminology, 99(2), 2009. (Опрос: 88% экспертов считают, что казнь не снижает убийства
- Franklin Zimring, Jeffrey Fagan, David Johnson. “Executions, Deterrence and Homicide: A Tale of Two Cities.” Journal of Empirical Legal Studies, 7(1), 2010. (Сингапур vs Гонконг: сходные тренды убийств при разной практике казней
- UNODC. Global Study on Homicide, 2011 (и дополнения). (Статистика: в странах, отменивших казнь, долгосрочные тенденции убийств положительные, напр. Восточная Европа – минус 61% за десятилетие после отмены
- Death Penalty Information Center – Детальная статистика и обзоры исследований (см. разделы “Deterrence”)
- DPIC обобщает данные ФБР: в США штаты без казни не имеют выше уровня убийств; приводятся экспертные мнения и ссылки на научные работы.
Не звоните Солу! Звоните Анзору! В любой непонятной ситуации.
Телеграм - канал https://t.me/bettercallanzor/43
VK https://vk.com/anzoribragimov
Рекомендуем прочитать:
#СмертнаяКазнь #Преступность #Юриспруденция #Криминология #ПожизненноеЗаключение #ПравоИНаказание #НаучныйПодход #ОшибкиПравосудия #СтатистикаПреступности #СравнительноеПраво #Мораторий #ПенитенциарнаяСистема #Правосудие #АнзорРазбирает #НеЗвониСолу