19 февраля в конференц-зале СОИГСИ во Владикавказе состоялся круглый стол «Социально-политические риски на Кавказе и пути их разрешения», в ходе которого прозвучало резонансное выступление секретаря-координатора Кавказского геополитического клуба Яны Амелиной «Угрозы и вызовы террористического и радикально-исламистского характера: последние тенденции в России и на Кавказе». Обладая немалым опытом в исследовании указанных проблем, она обратила внимание на наблюдаемые в последнее время принципиальные изменения характера террористической угрозы, коснулась феномена «терроризма поневоле», псевдолиберального «протеста», принимающего преступные формы, а также проблемы вовлечения в экстремизм молодежи и несовершеннолетних. Среди прочего, Я. Амелина обрисовала ряд вызовов радикально-исламистского спектра, угрожающих Северному Кавказу и РФ в целом в связи со сменой власти в Сирии. Публикуем расширенную версию доклада.
Северокавказские и поволжские приверженцы радикального исламизма, ранее присоединившиеся к действующим на территории Сирии запрещенным в России террористическим организациям «Исламское государство» (ИГ), «Хайят Тахрир аш-Шам» (ХТШ) и более мелким вооруженным формированиям на этнической основе, а также поддерживающие и/или освещающие их деятельность в публичном и медиа-пространстве, вдохновлены падением режима Башара Асада и призывают российских единомышленников ориентироваться на успехи радикалов, достигнутые при завоевании политической власти в Сирии.
«Джихадисты» российского происхождения убеждены в необходимости «освобождения» Северного Кавказа и других находящихся в составе России «мусульманских земель» силовыми методами, особое внимание среди которых уделяется суицидальному терроризму и нападениям на храмы и священнослужителей. Они единодушно поддержали расправы над представителями алавитского и христианского меньшинств, организованные проправительственными боевиками в Латакии 6-8 марта 2025 г., и по некоторой информации, приняли в них активное участие.
В числе наиболее настораживающих тенденций в развитии радикального исламизма на современном этапе можно перечислить следующие.
Ориентация «джихадистов» на «успехи» Сирии и Афганистана.
Радикальные исламисты-выходцы из России восприняли свержение режима Башара Асада и приход к власти в Сирии бывшего лидера ХТШ (организация распущена в январе 2025 г.) Ахмада аш-Шараа буквально с религиозным экстазом. По их мнению, столь быстрое (занявшее всего десять дней) и относительно бескровное падение асадовского режима - явные признаки милости Аллаха и гарант новых побед, в первую очередь, на Кавказе.
Иными источниками вдохновения радикальных исламистов служат афганский «Талибан» (все еще запрещенная в России террористическая организация), январские палестино-израильские договоренности (которые рассматриваются как политическая победа ХАМАС), а также тактические успехи сомалийской группировки «Аш-Шабаб» (запрещенная в РФ террористическая организация), которую все чаще упоминают в джихадистских Telegram-каналах.
Следует отметить, что ХТШ - ребрендинг запрещенной в России террористической организации «Джебхат ан-Нусра», которая, в свою очередь, откололась от также запрещенной в России террористической организации «Аль-Каида», частью которой изначально было и ИГ. Сторонники бывшей ХТШ подчеркивают, что якобы не имеют ничего общего с «Дауля» (т.е. «Государством», или ИГ), которое они считают хариджитами (сектантами-крайними радикалами). Однако жесткие силовые методы обеих группировок, продемонстрированные ими в ходе гражданской войны в Сирии, и салафитская акыда (вероубеждение) их лидеров и рядового состава свидетельствуют об отсутствии между ними принципиальной разницы, за исключением позиции по строительству всемирного халифата. Можно констатировать, что нынешний дамасский режим по сути представляет собой ИГ 2.0. Трагические события в Латакии окончательно избавляют от иллюзий относительно его мнимой «инклюзивности», на которую возлагали напрасные надежды представители ряда западных государств и международных организаций.
Планы восстановления «Имарата Кавказ» (ИК, запрещенная в России террористическая организация, в 2015 г. присягнувшая ИГ) и «Исламского государства». Несмотря на разгром этих структур в 2014-2017 гг., радикальные исламисты прилагают усилия по наполнению старых террористических брендов новым содержанием. И если четыре-пять лет назад это выглядело как тщетные попытки гальванизации политико-идеологических «трупов», то после смены власти в Сирии данные проекты начинают напоминать Големов.
На протяжении 2024 г. западные аналитики много писали о возрождении ИГ. Никто, однако, не предвидел неожиданный успех ХТШ, де-факто занявшего нишу «Исламского государства», пусть и в сирийских границах. При этом угроза возрождения самого ИГ как еще более радикальной структуры, хотя и в ограниченных масштабах, не снята с повестки дня. Большинство терактов на Северном Кавказе планируется с отсылкой именно к этой организации.
Непререкаемым авторитетом для радикальных исламистов из России является современный идеолог салафитского джихадизма Абу-Катада аль-Филистыни, призывающий к совершению террористических актов и «джихаду» на Кавказе.
Эксплуатируя непосредственно северокавказскую тематику, проживающие в Сирии, Турции и на Украине радикалы российского происхождения выступают в роли провокаторов, вовлекают молодых людей в массовые беспорядки по мотивам этнической и религиозной ненависти (антисемитские бесчинства в махачкалинском аэропорту 29 октября 2023 г.), безосновательно ставят под сомнение действия российских силовых структур по противодействимю терроризму, используют «деколониальную» риторику, оправдывают теракты и призывают к ним. Они руководствуются нескрываемой ненавистью к России как государству.
В «джихадистских» каналах активно пропагандируются такие террористы, как ликвидированный в 2014 г. «амир» ИК Докку Усман, ликвидированные в 2009 и 2010 гг. лидеры «кабардино-балкарского джамаата» Муса Мукожев и Анзор Астемиров, а также ликвидированный в 2006 г. Шамиль Басаев, представляемые в качестве примеров для подражания как военные лидеры и религиозные мыслители.
Показательно обращение к фигуре ликвидированного в 1996 г. лидера чеченских сепаратистов, «президента Чеченской республики Ичкерия» Джохара Дудаева, на примере которого радикал-пропагандисты пытаются реанимировать национал-сепаратистскую идеологию времен первой чеченской кампании, встраивая ее в радикально-исламистский дискурс (в реальности это совершенно разные проекты с различными внешними идеологами, спонсорами и «смотрящими»). При этом часть радикально-исламистских образований, созданных на этнической основе, находится под оперативным управлением украинской стороны.
Перспективы возвращения в Россию заключенных сирийских лагерей для «игиловцев» и членов их семей. Дальнейшая судьба контролируемых курдами сирийских лагерей Аль-Холь и Родж, в которых содержится несколько тысяч «игиловцев», а также их жен и детей, пока не определена. Только в первом из этих лагерей насчитывается более 6300 детей и женщин из числа иностранцев; количество выходцев из России и бывших государств СНГ, по оценочным данным, составляет около 5 тысяч человек. США настаивают на передаче боевиков-иностранцев и членов их семей в государства, гражданами которых они формально являются. Некоторые из них, в частности, Великобритания, отказываются их принимать. Россия также не проявляет подобного желания. Однако «российские» джихадисты в Сирии утверждают, что освобождение «пленных сестер», несмотря на то, что большинство из них не отказалось от «заблуждений ИГ», - дело обозримого будущего (эта трогательная забота, кстати, еще раз доказывает идейную близость ИГ и бывшей ХТШ).
В случае передачи лагерей и тюрем под контроль правительства аш-Шараа с последующим освобождением заключенных (или их самостоятельного освобождения в результате внутреннего мятежа, поддержанного действующими на свободе отрядами ИГ) следует ожидать как возможного возрождения ИГ в качестве альтернативной военной силы, так и попыток проникновения части узников на историческую родину, в частности, в Россию.
Можно предположить, что при определенных обстоятельствах российские власти, руководствуясь гуманитарными соображениями, согласятся принять некоторую часть «игиловских» детей и женщин (при этом немалое их количество, осознавая грозящую уголовную ответственность, постарается избежать возвращения в РФ). Подобный шаг станет дестабилизирующим фактором, прежде всего, на Северном Кавказе. Анализ русскоязычных Telegram-каналов, ведущихся женщинами-заключенными Аль-Холь и иных мест заключения, показывает, что они не только остаются убежденными сторонницами радикальной идеологии ИГ, но и воспитывают в этом духе многочисленных детей. «Игиловские» женщины и дети являются очевидным резервуаром терроризма, причем некоторые из них уже прошли соответствующую подготовку. Возвращение этих лиц в Россию возможно исключительно при условии предметного разбора каждого конкретного случая и обязательного прохождения дерадикализационных программ.
Пропаганда вооруженного «джихада» на российской территории с вектором на суицидальные теракты и нападения на храмы. Радикальные исламисты российского происхождения, базирующиеся в Сирии и Турции, оправдывают террористические акты (в частности, нападения сторонников ИГ на синагоги и храмы в Дагестане 23 июня 2024 г., в ходе которых погибли 22 человека) и призывают к убийствам государственных служащих, представителей силовых структур и правоохранительных органов. Еще одной возможной целью являются туристы.
Объектами особого внимания со стороны «джихадистов» являются синагоги и православные храмы. После июньского нападения на синагоги и церкви в Махачкале и Дербенте (в ходе которого был убит протоиерей дербентского храма Покрова Пресвятой Богородицы о. Николай Котельников) было предотвращено как минимум три аналогичных террористических акта - в отношении Успенского собора в Майкопе и церкви Казанской иконы Божией Матери в Каспийске в июле и церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Сунже в августе 2024 г. Кроме того, в апреле 2024 г. было предотвращено нападение на синагогу в московском Отрадном, а в марте 2025 г. - на одну из подмосковных синагог. Характерно, что в обоих случаях, как и в инциденте с храмом в Майкопе, террористические акты планировали выходцы из государств Средней Азии, вероятно, аффилированные с ИГ-Хорасан (запрещенная в России террористическая организация), деятельность которого будет рассмотрена отдельно.
Таким образом, храмы и синагоги продолжают оставаться объектами повышенной террористической опасности. В этой связи особые опасения вызывает случайное совпадение, по которому Пасха в этом году приходится на 20 апреля. Этот день является датой нападения на американскую школу «Колумбайн» (в 1999 г. два старшеклассника, Эрик Харрис и Дилан Клиболд, расстреляли 13 соучеников и учителя, после чего застрелились сами, положив начало международному явлению - запрещенной в России террористической организации «колумбайн», или скулшутинг), а также днем рождения Адольфа Гитлера. Учитывая эклектику современного экстремизма, демонстрирующую в том числе такие экзотические религиозно-идеологические химеры, как одновременное увлечение радикальным исламизмом, национал-социализмом в форме гитлерофилии и «школьными расстрелами», к обеспечению безопасности в общественных местах в светлый праздник Пасхи следует подойти с особым вниманием.
Важно отметить, что июньский теракт в Дагестане был актом суицидального терроризма, ложно толкуемого радикально-исламистскими идеологами как истишхад (мученическая смерть на пути Аллаха). Вероятно, таковыми должны были стать и некоторые другие предотвращенные теракты. В «джихадистских» Telegram-каналах активно пропагандируется «истишхад» как средство достижения политических целей. Совершающие подобные акты героизируются, в том числе на примере идеолога ИК Саида Бурятского, ликвидированного «на пути джихада» в 2010 г.
Добавим, что на протяжении последних трех-четырех лет в социальной сети вКонтакте активно развивался феномен псевдоисламистских депрессивно-суицидальных сообществ (радикально-исламистских по форме и типично депрессивно-суицидальных по содержанию), целевой аудиторией которых были несовершеннолетние из числа этнических мусульман (в среднем около 60-70% подписчиков). В них, как и в собственно радикально-исламистских пабликах, настойчиво постулировалась «ничтожность этой дуньи» (материального мира) перед лицом благ ахирата (вечной жизни). Очевидно, что обработанная таким образом молодежь может оказаться в большей степени склонной к принятию ложной концепции «истишхада». Потенциальную опасность на этом направлении несет и возрождение моды на т.н. «русский ислам».
Для предотвращения новой волны суицидального терроризма в России необходима как зачистка социальных сетей от депрессивно-суицидальной пропаганды любого рода, так и прицельная разъяснительная работа среди молодых мусульман.
Кроме того, представляется актуальным ряд общих рекомендаций:
- Вокруг радикального исламизма должна быть создана атмосфера нетерпимости. Визуальные маркеры интереса к радикально-исламистской идеологии, в первую очередь, никабы, должны быть полностью исключены из общественного пространства.
- Радикально-исламистские и национал-сепаратистские паблики и каналы в социальной сети вКонтакте и Telegram, в особенности прямо призывающие к совершению диверсий, террористических актов и иной противоправной деятельности, должны немедленно блокироваться. Деятельность подобных сообществ, тем более имеющих от нескольких тысяч до полутора сотен тысяч подписчиков, абсолютно неприемлема и должна решительно пресекаться.
- Необходимо создание федерального информационно-аналитического Центра изучения современных вызовов и угроз, в сферу компетенции которого войдет организация аналитической работы по всему спектру радикально-исламистской идеологии с особым акцентом на последних трендах террористического характера.
- Необходимо переформатирование профилактической и разъяснительной работы с населением, в первую очередь, с молодежью.
- Учитывая скудость знаний широкой общественности по данной проблематике, необходимо проведение серии интенсивных практических семинаров (вебинаров) по противодействию радикально-исламистской пропаганде для школьных учителей, преподавателей средних профессиональных и высших учебных заведений, специалистов по работе с молодежью и т.д. Эта работа должна вестись не только в регионах со значительным преобладанием мусульманского населения, но по всей территории страны, поскольку социальные сети, являющиеся одним из основных распространителей радикально-исламистской пропаганды, не имеют территориальных границ.
Продолжение радикально-исламистской и иной террористической пропаганды на фоне «успехов» исламистов в Сирии способно привести к серьезной дестабилизации обстановки на Северном Кавказе и в России в целом.
Примечание: 18+. Все иллюстрации взяты из открытых пабликов/ Telegram-каналов, и приведены исключительно в научных целях, чтобы наглядно продемонстрировать сложившуюся ситуацию. КГК ни в коей мере не разделяет подобных идей и мнений. Пропаганда любых деструктивных проявлений, тем более, призывов к совершению преступлений, а также героизация преступников в социальных сетях и обществе в целом должна быть полностью исключена. Пропагандисты и поддавшиеся на пропаганду должны нести ответственность в соответствии с действующим законодательством.