Галоши в России имеют длинную историю, обувь для обуви появилась еще в конце XIX века, галоши даже имели статусную принадлежность, ими можно было похвастаться на селе, или козырнуть в высшем обществе, имея галоши человек ассоциировал себя с интеллигенцией, а уж о необходимости иметь галоши в народе появилось такая призказка: «Резиновое изделие # 1» — это противогаз, «Резиновое изделие # 2» — презерватив, «Резиновое изделие # 3» — ластик, «Резиновое изделие # 4» — галоши.
В России массовое производство галош началось в 1859 году, когда в Петербург прибыл немецкий предприниматель Ф. Краузкопф, который продавал продукцию американских производителей галош в Гамбурге. В 1860 году Краузкопф открыл в Петербурге ТРАРМ, или Товарищество российско-американской резиновой мануфактуры. Однако в российском культурно-бытовом пространстве первые резиновые «мокроступы» появились в 1830-х годах, но большей популярностью у горожан долгое время пользовались кожаные чехлы на деревянной подошве.
Предприятие выпускало большой ассортимент резиновых изделий и, конечно, «чехлы для обуви». Уже через несколько месяцев предприятие производило до 1000 пар галош в день. Спрос на галоши был отличный, особенно в Петербурге, где дождь идет с 1703 года, как говориться в народном анекдоте. С 1888 года на галошах появился фирменный знак – треугольник с начальными буквами фирмы внутри, со временем слово «треугольник» стало названием фабрики – «Треугольник» (после революции — «Красный треугольник»).
Массовый выпуск резиновых галош начался во второй половине XIX столетия в результате развития химической промышленности и технологий производства резины из натурального каучука. Особую известность имели изделия уже упомянутого Петербургского завода «Треугольник» и московского «Богатырь». Оба предприятия после событий 1917 года прибавили к своим исконным именам прилагательное «красный».
Резиновая обувь — вещь в общем-то сугубо утилитарная — в начале ХХ века выполняла роль своеобразного маркера социального благополучия. Именно этот смысл заложен в реплике доктора Борменталя — героя булгаковского «Собачьего сердца» об отсутствии галош у пролетариев. В деревне галоши вообще считались роскошью. По воспоминаниям ветеранов завода «Красный треугольник», приезжая в гости к сельской родне, рабочие предприятия старались и в дождь и в солнечную погоду гулять в новеньких блестящих галошах, полученных бесплатно в заводской лавке и вызывавших повышенный интерес крестьян.
Для социально благополучных горожан накануне событий 1917 года обувь из резины — атрибут бытовой культуры, «Вы, господа, напрасно ходите без калош в такую погоду», — говорит профессор Преображенский, наставительно разъясняя вредность этой привычки и для индивидуального здоровья, и для общественной гигиены.
Производители российской резиновой обуви боролись за каждого покупателя своих товаров. Петербургский «Треугольник» в конце XIX— начале XX века начал производить утепленные галоши, а также модели с утолщенным задником, которые легко снимались без помощи рук. Все изделия были не только блестящими благодаря операции лакировки, но и легкими, так как производились с помощью техники склейки. Технологи обувного производства определяют клеевой метод как процедуру, которая «включает сборку и склеивание на колодке внутренних деталей, затем склеивание промежуточных и наружных деталей, обтягивание полученной конструкции облицовочной резиной, концы которой соединяют на заднике, приклеивание подошвы и каблука, покрытие лаком».
На предприятиях предреволюционной России каждую галошу от начала до конца изготавливал один человек, осуществляя не только клейку, но и заготовку деталей и их намазку. Клейкой занимались только женщины, более приспособленные к кропотливой операции, требующей особой аккуратности. Но именно они больше всего страдали от вредности резинового производства. Около каждого рабочего места стояла банка с клеем, важным ингредиентом которого был бензин. Он составлял основу всех соединительных материалов, несмотря на постоянные попытки их усовершенствования.
Галошниц «Треугольника» в Петербурге называли «трясучками» — сказывалась необходимость при работе действовать очень быстро, нерасторопность каралась материально. Но в значительной мере нервная дрожь была последствием токсического воздействия бензина. И тем не менее производство «обуви для обуви» успешно развивалось. В 1913 году в резиновой промышленности России трудилось почти 23 тысячи рабочих. Они производили шин и прочих изделий на 39,8 млн рублей, а галош — на 81,7 млн рублей.
А потом позвонил крокодил
И со слезами просил:
- Мой милый, хороший,
Пришли мне калоши,
И мне, и жене, и Тотоше.
Тут голос раздался Тотоши:
— А можно мне кушать калоши?
Но Ваня ответил:
— Ни-ни! Боже тебя сохрани!
К. Чуковский
После событий 1917 года, в новой исторической ситуации галоши на некоторое время превратились в супердефицитный вид обуви — предприятия резиновой промышленности практически остановили свое производство. Отсутствовал главный компонент клея — бензин. На заводе «Богатырь» в Москве его попытались заменить керосином. Эту хитрость переняли рабочие «Треугольника». В результате на предприятии в неделю стали делать по 300–500 пар резиновой обуви. Но качество изделия от таких новшеств страдало. Возрождение производства галош началось в годы нэпа. В феврале 1922 года был создан государственный трест резиновой промышленности. Он объединил четыре завода: «Красный треугольник» в Ленинграде и московские предприятия «Красный богатырь», «Каучук», «Проводник».
Первые «советские галоши» активно рекламировались. В 1923 году появилось сразу несколько плакатов А. Родченко со стихотворными текстами В. Маяковского, вошедшими в его творчество под общим названием «Резинотрест».
Началом конца времени эстетически благопристойных галош стало внедрение конвейеров.
Технический прогресс, уничтоживший индивидуальность «обуви для обуви», способствовал увеличению ее количества. Резиновая промышленность в годы первых пятилеток была одной из самых результативных отраслей народного хозяйства. Производство галош уже в 1928 году превысило дореволюционные показатели на 33%, а к 1940 году — вдвое.
Конвейерная сборка галош обеспечила прорыв в производстве резиновой обуви — количество выпускаемой продукции резко увеличилось. Но предел дальнейшего роста эффективности труда был заложен в физических возможностях женщин, сидевших за конвейером. Женщины изготовлявшие галоши, буквально сгорали а пару лет, исчезал румянец, портилась кожа, к 30 годам молодая женщина могла выглядеть как старушка.
Реальную помощь оказала новая техника. На «Красном треугольнике», а затем и на «Красном богатыре» в арсенал методов изготовления галош вошла штамповка. Она заменяла 23 операции сборки резиновой обуви на одну! Однако натуральный каучук штамповался плохо. И вновь галоши ощутили на себе темпы развития научно-технического прогресса — на предприятиях резиновой промышленности появились первые партии синтетического каучука, разработанного по методу академика С.В. Лебедева.
Особое развитие штамповка получила после окончания Великой отечественной войны. Галоши в середине 1940-х годов пользовались большой популярностью у советских людей. В 1947 году после отмены карточек в течение первого месяца торговые работники определили группы товаров повышенного спроса. Среди промтоваров лидировали галоши! В одном из московских универмагов за день было продано всего лишь 120 пар кожаной обуви, но зато 1500 пар галош. В некоторых районах столицы был даже введен лимит на их продажу. А продавцы предлагали уменьшить спрос за счет повышения цен на резиновую обувь. На барахолках же в это время галоши, которые стоили примерно 22 рубля (в ценах 1947 года), продавались по 175–200 рублей за пару.
Метод штамповки позволял делать 3500 пар резиновой «обуви для обуви» на одном прессе за смену! Но изделия были тяжелыми, не эластичными, грубыми. И все же и в начале 1950-х годов галоши продолжали оставаться вещью, обеспечивающей определенный комфорт жизни в условиях непогоды. Их производство в СССР было достаточно отлаженным. Знаменитый «Красный треугольник» в это время выпускал около 100 артикулов резиновой обуви. Однако на рубеже 1950–1960-х годов галоши вошли в конфликт с остромодной в прямом и переносном смысле обувью. В это время самым серьезным событием в обувной моде стал резкий переход от закругленной к заостренной форме носка. С началом оттепели благодаря «импорту» из стран народной демократии и в СССР появились остроносые мужские ботинки.Однако совместить их со штампованными галошами было совершенно нереально. В не менее сложном положении оказались и женщины. В 1954 году в моду вошел изобретенный итальянским дизайнером Р. Вивье тонкий каблук — шпилька.
«Вкусы меняются — многие предпочитают теперь носить обувь с зауженным носком и тонким каблуком, а попробуйте найти галоши к ней!»
В это время на «Красном треугольнике» попытались наладить производство женских резиновых галош для туфель с каблуком-шпилькой. Но эта попытка не увенчалась успехом.
Окончательную точку более чем вековой жизни «обуви для обуви» в городском пространстве поставила программа химизации народного хозяйства, реализованная в годы оттепели. К 1960 году производство туфель и ботинок из искусственной кожи выросло в 2,3 раза, а изделий на микропористой подошве — в 40 раз! Эта подошва действительно позволяла ходить в сырую погоду, не используя галоши.
Исчезновение галош как знакового элемента городской бытовой культуры сопровождалось появлением новых поведенческих манер. Появилась так называемая сменная обувь. Практика снимать уличную обувь в помещении коснулась прежде всего школьников, потом женщины стали менять уличную обувь на туфли, например в театре или гостях.
Галоши в контексте времени, утратили свое приоритетное положение на улицах городов, переместившись в сельское, а скорее, даже в садоводческое пространство как предмет, полностью лишенный эстетики и предназначенный для особо грязных работ. Однако это вовсе не означало, что резиновая обувь в целом стала сдавать свои позиции как комфортный и даже модный элемент внешнего облика человека второй половины ХХ века. Напротив, советская резиновая промышленность наращивала темпы производства.
В кедах можно вслед за песенкой шагать
По асфальту, по траве, среди болот,
В кедах можно даже по небу летать,
Если к ним еще добавить вертолет.
При этом дизайнеры и производственники осваивали новые виды обуви. В 1961 году стали выпускать «баскетбольные ботинки с эластичной стелькой из микропористой резины на текстиле», более известные как кеды. Еще в конце 1950-х годов в СССР начали поступать своеобразные текстильные ботинки на резиновой подошве, сделанные в Китае.
Однако более значительным достижением советских обувщиков стал переход к массовому изготовлению цельнорезиновой обуви, которая надевалась непосредственно на ногу. Это были разного вида сапоги и утепленные боты. Их производство стало возможным благодаря методу совмещения процесса формования резиновой облицовки в пресс-формах с вулканизацией.
Непромокающие сапожки для женщин и детей выпускались в разных цветовых решениях: коричневые, белые, зеленые, красные, что было совершенно непривычно для советского потребителя, воспитанного на черных галошах с малиновой подкладкой.
Трудно сказать, доходило ли все это резиновое и резиново-текстильное великолепие до рядового потребителя в достаточных количествах, но сталинские штампованные грубые галоши к концу оттепели превратились в реальный анахронизм, благодаря проникновению в повседневную жизнь советского общества достижений научно-технического прогресса.
Спасибо за просмотр. Подписывайтесь на канал и заходите в телеграм.