ГЛАВА 1. «Кто тут настоящая мама?!»
– Ну-ка дай сюда моего внука! – Свекровь, Раиса Сергеевна, почти выдернула малыша из рук молодой мамы, – Что ты его всё тискаешь, как курица наседка цыплёнка? Ему ведь надо «реальный воздух» и закалку, а не вот это всё твоё «ути-пути».
Аня растерянно смотрела на свекровь, которая, едва переступив порог их с мужем маленькой двушки, тут же принялась указывать, как правильно держать ребёнка и даже каким тоном с ним разговаривать. Её сыну, Сашке, не было ещё и года, и она старалась дать ему всю свою любовь, нежность, комфорт. Но Раиса Сергеевна считала это «чересчур слащавым воспитанием».
– Раиса Сергеевна, потише, пожалуйста, – вполголоса сказала Аня, опасаясь, что громкие слова свекрови уже пугают малыша. – Вы сейчас его так резко схватили…
– А я его обняла, не выдумывай! Ребёнку нужна рука твёрже, чем твоя. Ты не мать, а курица наседка: лишь бы сидеть над ним да перышками укрывать, – хмыкнула свекровь. – Я троих детей вырастила, и все как огурчики, поняла?
– Троих, да… Но некоторые вещи поменялись за столько лет, – Аня старалась держать голос ровным, хотя внутри всё закипало. – Сейчас педиатры рекомендуют совсем другие подходы… И…
– Какие ещё там «подходы»? – Раиса Сергеевна махнула рукой. – Читаете вон эти интернеты свои, выдумываете что-то! Ах, зачем, мол, иммунитет укреплять естественным путём, да? Да ни в какие времена не было такого, чтобы ребёнка укутывали в десять пелёнок и бегали вокруг с марлевыми масками!
– Но мы же сейчас даже не о марлевых масках говорим… – нервно улыбнулась Аня, переведя взгляд на мужа, Андрея, который сидел на краю дивана, уставившись в телефон и делая вид, что ничего особенного не происходит.
Последние месяцы он будто избегал любых разговоров «по душам», особенно если дело касалось его мамы. Да и как-то особо не вмешивался, когда свекровь раскатывала по всему дому и отчитывала Аню за всё: от затянувшейся стирки до того, что ребёнок «слишком мягко» лежит в кроватке.
– Андрей, ну скажи что-нибудь… – Аня обернулась к мужу, слегка повысив голос.
Он оторвался от экрана, нахмурился и пожал плечами:
– Мам, ты давай полегче. Аня ведь старается. Сашка у нас здоровый парень… И спокойный. Может, ей действительно виднее, как ухаживать?
– Мне виднее! – отрезала свекровь, притянув младенца к себе. – Тебя я растила? Ну и что? Жив, здоров. И не бегала я за тобой со всякими книжками. И подгузники сто раз не меняла за день… Вот подумайте, как раньше-то обходились?
– Ну, раньше у людей и стиральных машин не было, и одноразовых подгузников… – тихо заметила Аня.
– Вот именно! И ничего, выросли, – свекровь перевела взгляд на Аню с прищуром. – А вы сейчас норовите каждую пылинку сдувать. Я ведь не просто так говорю. Настоящая бабушка имеет право решать, как растить внука, – взгляд у неё стал жёсткий, почти угрожающий. – Я своё слово сказала!
Аня почувствовала, как внутри всё опускается. «Что значит, имеет право решать?» – мелькнула мысль. Она представила, что будет, если Раиса Сергеевна действительно впрямую возьмётся за воспитание ребёнка, и ей стало не по себе.
– Ну и ладно, пошли, Сашенька, к окошку, – тут же сменила тон свекровь, увидев угрюмое лицо Ани. – У бабушки сегодня день свободный – я тебя во дворике погулять вывезу. А то твоя мамашка, видишь ли, боится ветерка!
– Я не боюсь никакого ветерка, – возразила Аня. – Но Сашка только что покушал, ему лучше полежать чуток, а потом мы уже выйдем. Да и погода сегодня сырая, ветер сильный, у него ещё носик утром сопливил…
– Опять сопли?! – свекровь укоризненно покачала головой. – Это всё потому, что ты «охраняешь» его от всего на свете! Нормальные дети и в мороз гуляют. Короче, не морочь мне голову, сейчас одену его потеплее – и пойдём!
Аня машинально сжала кулаки. Секунду назад она хотела высказать всё, что думает, но внутренний страх перед конфликтом, да ещё и при Андрее, одёрнул её. Не хотелось устраивать спектакль при малыше, да ещё и свекровь была способна на настоящий скандал.
– Давай так, – всё-таки решилась Аня. – Пусть он чуть полежит, это будет правильно. А потом на короткий промежуток выйдем во двор. Хорошо?
– Да что вы вечно спорите, – пробормотал Андрей. – Мама, может, действительно чуть попозже? Погода резко меняется…
– Ладно, пусть полежит, – негромко буркнула свекровь, искоса посмотрев на Аню. – Посмотрим, как у тебя выйдет. Но не удивляйся, если потом придётся лечить эти постоянные сопли, потому что иммунитет у него «никакой». Я ж тебе говорила, уже сейчас надо его под холодную воду или снежком обтирать. А ты всё «ой да ой», как кувшин хрустальный.
Она аккуратно передала малыша Ане, но в её глазах читалась насмешка. И где-то в глубине этой насмешки тлела тень угрозы. Ане вдруг показалось, что свекровь может пойти ещё дальше – например, действительно «забрать» ребёнка, если решит, что Аня «недостаточно хорошая мать».
Андрей снова уткнулся в телефон, а Раиса Сергеевна, покачав головой, пошла на кухню ставить чайник, громко бухая кастрюлями о плиту. Аня осталась в комнате, тревожно прижимая к себе Сашку и пытаясь хоть как-то успокоиться. Внутри всё тряслось от ощущения надвигающейся бури.
ГЛАВА 2. «Первая угроза»
На следующий день Аня решила всё-таки не молчать. Едва Андрей ушёл на работу, а свекровь осталась с ней в квартире, девушка осторожно завела разговор:
– Раиса Сергеевна, можно вас попросить больше так не настаивать на обливании холодной водой? Я понимаю, что вы верите в эту систему закаливания, но педиатр говорит, что нам сейчас не стоит экспериментировать.
– А я считаю, стоит! – отрезала свекровь, доставая с полки банку гречки. – Ваши врачи что? Они тоже в интернете свои дипломы получали, наверное. Раньше таких «дипломов» и не было, люди спокойно выживали.
– Но ведь методики меняются. И ваш собственный сын-то рос в другие времена… Вспомните, сейчас и прививки делают иначе… – Аня старалась говорить мягко, хотя голос начинал дрожать. – И я не хочу рисковать здоровьем ребёнка. Мне так спокойнее.
– Тебе, тебе! Вот всё про себя только и думаешь. Мать должна в первую очередь о благе ребёнка заботиться, а не о собственном «спокойнее», – свекровь достала из холодильника кусок мяса, шмякнула его на стол. – Ладно, где там твой нож? Сама буду готовить. А то опять кормишь моего внучка едой из банок, а мужа – полуфабрикатами!
Аня почувствовала, что назревает новый виток скандала. Она уже хотела ответить что-то резкое про «полуфабрикаты» и «моего внучка», но тут в гостиную доковылял Сашка в ходунках, недовольно хмуря лобик – видимо, проснулся после утреннего сна и услышал громкие голоса.
– Иду, мой хороший, – торопливо сказала Аня. – Ну, Раиса Сергеевна, извините, я лучше побуду с ребёнком, а готовку оставляю вам, раз уж сами предложили.
– Ох, неблагодарная… – буркнула та. – Я пытаюсь порядок тут навести, а ты бегаешь от конфликта. Думаешь, я не замечаю, что ты специально уползаешь в другую комнату, чтобы лишний раз не объясниться? Мол, свекровь сама хай тут разбирается.
У Ани внутри всё сжалось. Да, она действительно «уползала», если можно так выразиться: пыталась уйти от открытого противостояния. Но ведь и повода конфликтовать она не хотела давать.
Сашка начал капризничать. Аня посадила его на колени, поцеловала в макушку.
– Тише, солнышко. Ну что ты? – негромко сказала она. И вдруг поняла, что свекровь стоит совсем рядом и смотрит недобрым взглядом.
– Ты при нём ещё язвой бы не была, – процедила сквозь зубы Раиса Сергеевна, – А то вечно при любом разговоре начинаешь голос повышать. Ребёнку и так стресс, у него мать нервная.
– Я не повышаю… – начала Аня, но свекровь сделала резкий взмах рукой:
– Знаешь, Анна, если дальше так пойдёт, я буду вынуждена принимать меры. Нельзя, чтобы мой внук рос в такой обстановке.
– В какой такой? – Аня насторожилась.
– В твоём вечно нервном и переутомлённом состоянии. И со всеми твоими фантазиями про «нельзя закалять», «нельзя шуметь», «нельзя…» – Сплошное «нельзя». А надо ребёнку жизнь показать!
– Показать жизнь – это да, только постепенно и бережно, – Аня крепче прижала к себе малыша. – Вы что хотите сказать, что я плохая мать, и вы будете лезть в наши дела?
– Я не просто буду лезть, а я, если что, и заберу его к себе на пару-тройку месяцев. Мне что, сложно, что ли, оформить опекунство?
Аня так и ахнула:
– Вы что такое говорите?!
– То, что слышала. Я не позволю, чтобы мой внук рос затюканным твоими выдумками. Поэтому советую помнить: настоящая бабушка имеет право решать, – она отчеканила это так, будто читала приговор. – Так что смотри мне, веди себя нормально, а то устрою проверку из органов опеки, и всё.
Сашка, словно почувствовав напряжение, заплакал. Аня ощутила колючий страх, от которого по спине побежали мурашки. «Забрать ребёнка? Угрожает органами опеки?..» – в голове эти слова повторялись эхом, вызывая нарастающую панику.
– Да вы… – губы Ани побелели. – Вы не имеете никакого права… Это мой сын!
– И мой внук, – с нажимом повторила свекровь. – Я тут вообще-то по главному пункту пришла: помочь. Но если ты не умеешь принимать помощь – получишь жёсткие меры. Вот и всё.
Она развернулась и хлопнула дверцей холодильника, начав что-то искать на полке, будто в подтверждение своего «главенства» на кухне.
Аня поняла, что её всю трясёт. Она прижала Сашку, пытаясь укачивать, но в голове уже метались мысли: «А вдруг свекровь реально сможет? А если она где-то устроит пакость, оклевещет меня, и…?»
Тут она услышала, как Раиса Сергеевна звонит кому-то по телефону и громко говорит: «Да я тут распорядок навожу, а то невестка ни черта не понимает, как о детях заботиться… Да! Я сама всё решу!»
Аня поняла: начинается что-то страшное.
ГЛАВА 3. «Нарастающий шторм»
Вечером Андрей вернулся с работы. Уставший, хмурый, видно, что начальство вымотало мозги. Аня встретила его прямо в коридоре:
– Нам нужно поговорить. Срочно.
Он, увидев её напряжённое лицо, поджал губы:
– Что там ещё у вас?
– Твоя мама… – Аня специально говорила негромко, чтобы свекровь не услышала. – Она мне угрожала. Реально. Сказала, что может в опеку заявить, что я неправильная мать, и забрать Сашку.
– Да ты, наверное, не так её поняла, – отмахнулся Андрей. – Мама у нас эмоциональная. Говорит часто всё в лоб. Но чтобы вот прям угрожать…
– Она прямо сказала эти слова! – Аня почти зашипела. – Андрей, я не придумываю!
– Ладно, пойдём, разберёмся, – муж тяжело вздохнул. – Чё она там устроила?
Они прошли на кухню, где свекровь уже готовила ужин. Почувствовав неладное, Раиса Сергеевна покосилась на сына:
– Что, опять жалобы принесла?
– Мама, ты зачем пугаешь Аню опекой? – начал Андрей без прелюдий. – Вообще-то это уже за рамками…
– Я? Пугаю? – свекровь развела руками. – Да как ты мог такое подумать?! Я лишь сказала, что бабушка может помочь, если вдруг станет ясно, что Аня не справляется. Разве нет?
– Но ты говорила именно про органы опеки.
– Я сказала, что иногда приходится подключать официальные рычаги, если мать вредничает, – свекровь покосилась на Аню. – Но это не угроза, а предупреждение.
У Ани внутри всё кипело. Она еле сдерживалась, чтобы не высказать всё в открытую. Но Андрей сам рванул дальше:
– Мама, да как так можно? Это наш ребёнок, и мы сами разберёмся, как его воспитывать! Ты же реально переборщила! Аня у меня сутки на ногах, Сашку любит, заботится…
– Зато я вижу, что дитё только и делает, что «болеет» соплями, – громко возразила свекровь. – Аня «заботится», говоришь? Я-то вижу: ведь не умеет даже элементарных методов применять. Ты помнишь, как я тебя растила? И всё было хорошо. А тут вечно что-то не так.
– Да потому что время другое, – Андрей старался не повышать голос, – ну, мама, пойми. Сейчас существуют новые рекомендации, врачи иначе смотрят на многие вещи. Да и в конце концов, это жизнь моей семьи. Мы сами решаем.
– Ах, вот в чём дело! – свекровь сдвинула брови. – Я вам мешаю жить? Надо бы мне уехать, раз вы такие самостоятельные. Но тогда я и не стану больше внука навещать. Посмотрим, как вы без меня будете. Нет, ну правда, ты уверен, что Аня сама вытянет такую ношу?
Аня не выдержала и резко вклинилась:
– Не надо нас ставить перед выбором – это звучит, как шантаж. «Или я буду вмешиваться, или вообще уеду и не буду видеть внука». Но вы же сами говорите, что хотите его видеть?
– Хочу, только не в атмосфере лени и неумения! – рявкнула свекровь. – Знаешь, Анна, мне уже всё ясно. Если не хочешь слушать мои советы – сама виновата. А я могу и через суд попробоваться, чтобы мне «доверили» внука временно. Прецеденты бывали!
– Мама, ты совсем? – Андрей ошарашенно посмотрел на мать. – В какой ещё суд?
– Обычный суд! – отрезала она. – Скажу, что ребёнок лишён нормальных условий, мать ничего не умеет, у ребёнка постоянные болячки. Врачей нанять можно «своих», которые подтвердят. Аня у нас сейчас не работает, сидит в декрете, да? Денег нет, а значит, и адвокат нормального не найдёт. А если мы ещё и нададим «доказательств»…
Ситуация стала совсем жёсткой. Аня, побледнев, сжала руки. Андрей растерянно оглядывался: видно было, что даже ему не верится, что мать способна всерьёз идти на такую подлость.
– Мама, ты понимаешь, что это… Это же дикость! – еле выдохнул он. – Зачем тебе это надо?
– Да у тебя глаза разуйся! Если я не принужу её быть нормальной матерью, дитя вырастет болезненным, – свекровь говорила тихо, но с такой сталью в голосе, что мурашки бежали по коже. – А я хочу видеть внука крепким и здоровым. Вот и всё.
Аня резко встала:
– Хватит! Я больше не потерплю этих угроз! Либо вы перестаёте вмешиваться и отступаете, либо…
– Либо что? – свекровь полуобернулась к ней. – Тоже в суд подашь? Да у тебя и денег не хватит на то, чтобы нанимать юриста. А родителям своим ты жаловаться не побежишь?
– И побегу, если понадобится, – Аня смотрела на неё с вызовом. – И вообще, если вам так противно с нами жить, никто не держит. Езжайте к себе домой.
– Ага, чтобы потом мой внучок с соплями своими так и жил, да?
Андрей шагнул к ним, пытаясь унять этот полыхающий конфликт:
– Так всё, разошлись, остыньте!
Но ни Аня, ни свекровь не собирались останавливаться.
Аня осмелилась произнести то, что зрело у неё внутри уже несколько часов:
– Если попытаетесь забрать у меня сына – я не прощу. Никогда.
– Посмотрим, – кинула свекровь, вскинув подбородок. – Я ещё покажу, кто тут хозяйка. И кто на самом деле «курица наседка»…
Андрей судорожно оглянулся на Аню, понимая, что напряжение зашкаливает. Но ему оставалось лишь развести руками.
В этот миг Сашка, лежавший в кроватке, расплакался. Его крик раздался, как сигнал тревоги. Аня кинулась к нему. Но свекровь сделала шаг вперёд, будто желая первой подойти.
– Даже не думайте! – вырвалось у Ани, и в этот момент она поняла: начинается настоящая борьба за ребёнка.
ГЛАВА 4. «Битва за материнство»
На следующий день Аня была на взводе. Она не спала почти всю ночь, ожидая, что свекровь предпримет что-то прямо ночью. Но та молчала, лишь заходила в комнату «проверить», как спит Сашка. Это стало последней каплей.
С утра, когда Андрей пошёл чистить зубы, Аня обратилась к свекрови решительно:
– Я хочу, чтобы вы уехали. Сегодня. Мы с мужем должны сами разбираться в семье. Вы только всё усложняете и доводите меня до нервного срыва.
– Уехала? – свекровь захохотала, негромко, но зло. – А не жирно ли тебе, деточка, указывать, куда мне ехать? Это квартира моего сына, между прочим!
– И моя тоже, – поправила её Аня. – Мы купили её вместе. И я имею право решать, кто здесь живёт.
– Вот как запела… – глаза свекрови вспыхнули. – Ну хорошо, раз так – не буду тянуть. Собираюсь оформлять временную опеку. Пусть уж официальные органы решат, кто из нас мать лучше: ты или я. Я ведь могу доказать, что ты невменяемая и не умеешь растить ребёнка.
– Раиса Сергеевна, – Аня вся побелела, но голос был хлёстким. – Хватит. Я уже всё сказала Андрею, и если вы ещё хоть раз скажете эту фразу про опеку – мы пойдём в полицию. Это уже шантаж.
В этот момент в коридоре появился Андрей. Увидев, как они стоят друг напротив друга, он бросился между ними:
– Мама, что за бред? Ты собиралась оформлять опеку? Тебе мало проблем?
– Она меня выгоняет, – свекровь показала на Аню. – Вот пусть сама и расхлёбывает последствия.
– Аня, ты действительно просишь её уехать? – обречённо спросил Андрей, прикрыв глаза.
– Да. И немедленно. Я уже не могу жить в постоянном напряжении, что меня называют «плохой матерью», что ребёнка хотят забрать, угрожают судом. Это всё сводит меня с ума!
Андрей провёл рукой по волосам, глядя на мать:
– Ма, давай… может, и правда, тебе пора вернуться к себе, отдохнуть. Ты сама устала…
– Устала? Да это вы меня довели, – зашипела свекровь. – Я хотела как лучше, а вы…
– Я тебя прошу, – перебил её Андрей, – давай без этих слов «как лучше». Посмотри, ребёнок растёт нормально, врачи никаких проблем не видят. Аня – заботливая мама. Зачем ты лезешь с этими методами, которые двадцать лет назад были?
– Значит, я лезу? Ну и хорошо, – свекровь, прищурившись, посмотрела на них обоих. – Езжайте к чёрту! Но если хоть что случится с моим внучком – я вам устрою. И ты, Андрей, будешь потом локти кусать, что не слушал родную мать.
– Всё, стоп, – он повернулся к Ане. – Собери, пожалуйста, Сашку, сейчас я её отвезу на вокзал…
– Да как ты смеешь, сынок?! – Возмущение Раисы Сергеевны достигло предела. – Я рожала тебя, кормила! Это тебе вот так легко бросить родную мать?
– Я не бросаю, – он отступил назад, сжав губы. – Но твои угрозы забрать Сашку – это уже перебор. Ты не оставляешь нам выбора.
– Ах, вот оно что! – Она в гневе рванулась к комнате, где лежали её сумки. – Хорошо, сама поеду. Но предупреждаю: вы ещё пожалеете!
Аня услышала, как та громыхает дверцами шкафа, что-то роняет, бормочет злобно: «Ну, ничего, пожалеете… ещё увидите, кто из нас курица наседка…».
У Ани колотилось сердце. «А вдруг она действительно пойдёт в опеку или суд? Или узнает какой-нибудь способ, чтобы оболгать нас?..» Но другая часть души говорила: «Главное, что она уедет. Там видно будет.»
Через двадцать минут всё было готово. Свекровь стояла у порога в пальто, холодным взглядом оглядывая коридор. Аня держала на руках Сашку. Малыш чувствовал нервозность, начинал капризничать.
– Ты, милая моя, потом не плачь, если что не так, – прошипела Раиса Сергеевна, указывая пальцем на Аню. – Мол, «Мама, спаси», – не дождёшься.
Андрей подхватил дорожную сумку матери, кивнул жене:
– Я её провожу. Постарайся успокоиться. И… не бойся. Я с тобой.
Он смотрел на Аню с усталой нежностью, и та кивнула, делая робкую попытку улыбнуться.
– Спасибо, – произнесла она негромко. – И береги себя, ладно?
– Конечно, – Андрей тяжело вздохнул. – Я люблю вас. Вышвыривать маму из дома – это жесть. Но иначе…
– Иначе она бы нас погубила, – закончила за него Аня.
Свекровь резко повернулась к ним, сверкнув глазами:
– Вышвырнули старуху, чтобы жить припеваючи? Ладно. Я ухожу, но помянете моё слово!
Аня промолчала. Андрей кивком указал матери на лестничную площадку. Топот её каблуков затих внизу. Дверь захлопнулась, и тихая, натянутая тишина зависла в прихожей.
Слёзы потекли по щекам Ани. Сашка начал извиваться, уставившись на заплаканное лицо матери. Малыш что-то воркнул на своём младенческом языке, будто спрашивал: «Мама, ты почему грустная?»
Аня прижала его к груди и вдруг ощутила, как холодная тяжесть отступает: свекрови больше нет в их доме. По крайней мере, физически. Да, возможны угрозы и дальше, но сейчас – они с сыном вдвоём в спокойном пространстве.
Она подошла к окну. Андрей уже завёл машину, посадил свекровь на переднее сиденье. Та ещё что-то выговаривала ему, размахивая руками. Он слушал, нахмурив брови, и, видимо, собирался тронуться с места.
«Что бы ни случилось, я не отдам Сашку, – подумала Аня. – Никому и никогда».
В этот момент Сашка что-то лепетал, продолжая всматриваться в лицо мамы. Аня улыбнулась сквозь слёзы, поцеловала его и произнесла едва слышно:
– Мы справимся. Даже если она продолжит давить, продолжит угрожать, я буду биться, как львица, чтобы ты рос счастливым, мой маленький.
На душе было горько и тревожно, но вместе с тем – просыпалась уверенность. Раиса Сергеевна уехала. Как дальше повернётся ситуация, пока неизвестно, однако Аня знала: за своего ребёнка она будет стоять до последнего, чего бы это ни стоило.
«Ты не мать, а курица наседка» – свекровь бросала эти слова с презрением. Но Аня понимала, что если «наседка» – это та, кто защищает своё дитя, то она согласна. И пусть весь мир знает, что нет сильнее любви, чем материнская!
Друзья, как вы относитесь к подобным «советам» от родни? Случались ли у вас похожие конфликты со свекровью или другими родственниками? Пишите ваши истории и мнения в комментариях – обсудим!
Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал, если было интересно читать.