ГЛАВА 1. «Почувствуй себя гостем, зять!»
Захар неловко переступил с ноги на ногу, подходя к массивной тёщиной двери. Ещё утром он радостно предвкушал, как сделает для жены сюрприз – приготовит ужин, чтобы в кои-то веки она пришла домой с работы, а горячий суп уже на столе. Но жизнь распорядилась иначе: ремонт в их собственной квартире затянулся, и теперь Захар с женой Алисой уже третью неделю жили у её матери. Тёща была… ну, скажем так, своеобразной женщиной. И сегодня его ждал очередной «приветливый» приём.
– Только не шуми там, – прошептал он себе под нос, поворачивая ключ в замке. – Лишь бы обошлось без сцены…
В прихожей пахло гречкой и пригоревшим салом. Тёща, судя по шагам из кухни, уже орудовала у плиты. В ответ на щёлканье замка с кухни раздалось резкое:
– Это кто там ещё шляется?
Захар, скинув кроссовки, попытался бодро сказать:
– Это я, тёть Люд… то есть, мама Людмила, вернулся.
Но голос прозвучал натянуто, ведь он прекрасно знал, что любая его попытка вести себя здесь как дома натыкалась на стену холодного недовольства.
– А… зять… – произнесла тёща с едва слышной насмешкой. – Опять поздно явился.
Судя по настенным часам, время было всего лишь шесть вечера. Но спорить Захар не стал – он знал, что любые возражения тёща воспринимает чуть ли не как прямую атаку на её территорию.
Алисы дома ещё не было: она задерживалась, чтобы разобрать отчёты на работе. Захар решил воспользоваться моментом и прибраться на кухне, как раз пока тёща ушла в гостиную что-то искать в старом комоде. Пара кастрюль, сковорода на плите, тарелки со стола – захламлённость здесь была такая, что и кошке негде ступить, но замечания делать Людмиле он опасался.
Однако при виде того, что Захар прикасается к её сковородам, мать Алисы будто взорвалась:
– Ты чего тут шаришься?! – раздался её возглас из дверного проёма. – Совсем совесть потерял?!
Захар от неожиданности чуть не выронил тарелку из рук.
– Я… это… хотел в порядок привести, да и ужин… – попробовал он объяснить как можно мягче.
– Какой ужин? – Тёща прищурилась, упёрла руки в бока. – Чтоб ты ещё к моей кухне прикасался? Нашёл, понимаешь, храбреца!
Сердце у Захара неприятно сжалось. Он уже не раз сталкивался с резкостью Людмилы, но всякий раз внутри всё холодело, ведь она постоянно ставила ему подножки на ровном месте.
– Да я просто помочь… – произнёс он уже намного тише. – Алиса же устанет, пока придёт…
– Ну, конечно! Алиса устала, а я, по-твоему, тут целый день, значит, ничем не занята? – Она сделала шаг к нему, едва ли не наступая на ногу. – Не надо тут помогать! Вон, лучше сядь, посиди, чтобы не мешаться. У меня на кухне всё по местам стоит, а то поломаешь мне технику, отмоешь её так, что лучше бы не трогал вовсе!
Захар растерянно молчал, стараясь не смотреть ей в глаза. От Людмилы веяло холодной враждебностью, но он не мог понять, что же такого он сделал ей – вроде бы наоборот, старался всеми силами.
– Кстати, – добавила она сквозь зубы, – котлеты эти твои, которые готовил в прошлый раз, – так, между прочим, Алиса от них всю ночь на живот жаловалась. Ясно тебе, кухарка?
– Так у неё, вроде, только… – попытался вспомнить Захар причину, ведь Алиса уверяла, что у неё «что-то с желудком, ещё на работе прихватило». Но договорить он не успел.
– Молчи уж, – махнула рукой тёща. – Знаю я, что к чему! Лучше меня здесь никто не умеет готовить. Вот и всё!
Накрыла сковородку крышкой и поджала губы. Захар понимал: спорить бесполезно. Если тёща сказала – значит, это истина в последней инстанции, а её «кухня» – неприкосновенная территория.
В голове промелькнула короткая мысль: «Может, действительно, уйти куда-нибудь до прихода Алисы? Чтобы лишний раз не нарываться…» Но тут в прихожей громко скрипнула входная дверь – вернулась жена.
– О, наконец-то! – послышался в кухне её уставший, но всё равно тёплый голос. – Захар, ты дома уже?
Он улыбнулся, собираясь ответить, но тёща опередила:
– Конечно, дома! Сидит тут, без дела! Даже мусор не вынес, пока меня не было.
– Мама… – спокойно сказала Алиса, проходя на кухню. – Привет, я сама мусор вынесу, если что. Захар, как твой день?
Она, как обычно, постаралась обойти конфликт, устроившийся прямо посреди кухни. Тёща фыркнула, постучала шумовкой по бортику кастрюли.
– Мой день – лучше всех, – тихо ответил Захар, стараясь не завязываться в новую перепалку.
Алиса вопросительно посмотрела на него, глазами спросив: «Опять что-то случилось?», но Захар только еле заметно пожал плечами: «Да всё нормально».
И всё-таки тёща не унималась:
– Алиса, надеюсь, твой муженёк не будет больше пытаться тут хозяйничать? А то вдруг и суп испортит, и кастрюли свои забьёт.
– Мама, перестань, – вздохнула девушка. – Успокойся, ладно?
Но Людмила была явно на взводе.
– Да я спокойна, просто не хочу, чтобы по моему дому шарились и портили всё. И, между прочим, пусть он не забывает: это дом не его, а мой. Если что, всегда может… – она сделала красноречивое движение рукой в сторону двери, – …уйти туда, где ему удобней.
Захар почувствовал, как в груди закипает обида. Ведь жить здесь – не его прихоть. Их же собственная квартира разбомблена ремонтными делами: стены шпаклюют, электрика на полу, проводить ещё недели две. И это ещё если строители не будут тянуть. Да, может, они сами с Алисой и виноваты, что выбрали такую бригаду ремонтников, да только вариантов уже не оставалось. И вот результат: приходилось терпеть выходки тёщи.
– Всё, Захар, пойдём, – решительно сказала Алиса, видя, что сейчас на кухне может вспыхнуть перепалка. – Пойдём в комнату, отдохнём.
Тёща гневно мотнула головой:
– А ужин? Кто есть будет? Я, что ли, сама за всех готовлю?!
– Мы потом поедим, мам, – тихо парировала Алиса. – Время-то ещё раннее.
Захару хотелось крикнуть, что он действительно собирался сделать ужин, и ничего бы не «испортил», если бы ему не запрещали и не принижали каждый раз. Но он лишь сжал губы, побоявшись, что конфликт вспыхнет ещё сильнее.
Уйдя в маленькую комнатку, которую тёща им выделила, они с женой тихо закрыли дверь. Это пространство было крошечным и напоминало гостиничный номер – кровать, платяной шкаф, тумбочка, даже поставить второй стул было бы проблемой. Алиса прикрыла лицо ладонью, села на край кровати.
– Прости, – выдохнула она. – Мне стыдно, что мама так себя ведёт. Я реально уже не знаю, что делать.
– Да я понимаю. – Захар аккуратно сел рядом, обнял Алису за плечи. – Ей, наверно, непривычно, что в доме кто-то ещё есть…
– Она всегда такой была, – горько призналась жена. – Ещё в детстве я помню… Отца за любую мелочь выносила, вплоть до того, что заставляла молчать, когда он хотел предложить: «Давай, я плитку помою, да тебе помогу».
Захар вздохнул. У него мелькнула мысль: «И чем же в итоге всё это кончится?» Но сейчас главное – не нагнетать обстановку. Конечно, хотелось бы уйти, да только куда? Ремонт у них ещё не закончен, а арендовать гостиницу на две-три недели – дорого, да и Алиса не хотела «делать маме неприятно», в глубине души надеясь на хоть какое-то налаживание отношений.
– Всё образуется, – машинально утешил Захар, хотя сам не был уверен. – Надо эти пару недель потерпеть. А потом мы съедем, и всё.
– Да, – кивнула она. – Потерпим…
Только вот настойчивое чувство, что что-то грядёт куда более масштабное, не отпускало их обоих. Людмила не была женщиной, способной остановиться на лёгкой пикировке. И уж тем более не собиралась уступать «мужчине», которого презрительно считала «пришлым зятем».
Они сидели рядом, в абсолютной тишине, и где-то внутри нарастал сгусток тревоги. Казалось, всё наэлектризовано этим ощущением: «Это только начало».
За дверью блеснул громкий лязг. Похоже, тёща уже что-то со злостью перекладывала на кухне. Алиса посмотрела на мужа, сжала его руку:
– Обещай, что сегодня ты не пойдёшь с ней ругаться, пожалуйста.
– Обещаю, – мягко ответил он, хотя понимал: если Людмила и дальше будет лезть к ним с угрозами, то, возможно, придётся постоять за себя.
Так начиналась их «арендованная» жизнь под крылом тёщи, которая очень ясно дала понять: «Ты мне тут не хозяин!» Только Захар ещё не догадывался, насколько громким и унизительным для него окажется этот приём.
ГЛАВА 2. «Семейный ужин: начало бури»
На следующий день Алиса задержалась на работе до позднего вечера – возникли срочные отчёты, а уволившаяся сотрудница «передала» ей кучу незакрытых задач. Захар вернулся к тёще пораньше и чувствовал себя так, словно заходил на вражескую территорию.
– Здрасьте, – неловко сказал он, проходя в коридор. – Алисы пока нет, она ещё задерживается…
– Ты у меня тут не ходи, где попало, – буркнула тёща, выглянув из дверного проёма. – Я сейчас как раз занята.
Судя по ароматам, Людмила готовила что-то с чесноком и специями. Обычно такое она варила на воскресные обеды, но, похоже, сегодня хотела устроить маленькое застолье. Захар подумал: «Наверно, хочет сделать вид, что всё норм».
– Да я на диван присяду, разок. Не буду мешать, – ответил он, стараясь говорить тихо, не усугубляя.
Однако минут через двадцать из кухни раздался её властный оклик:
– Ну-ка, иди-ка сюда, – позвала тёща.
Захар зашёл, застал Людмилу в фартуке, она раскладывала по тарелкам салат из капусты с морковкой.
– Супружество – это не только жрать да спать, понял? – начала она, оглядывая его как хулигана в школе. – Твоя Алиса ужом крутится, а ты чё – сел, газету читать?
– Так вы же сами сказали, что на кухне я вам мешаюсь, – напомнил он, стараясь держаться спокойно. – Я думал, лучше не лезть.
– «Не лезть» – это когда я в магазин прошу сходить или мусор вынести? – ехидно спросила тёща. – А если дело касается готовки, то, значит, дел тут много без тебя…
С каждым словом она заводилась сильнее, хотя, казалось бы, могла бы просто попросить о конкретной помощи. Но Людмила была из тех, кто видит в каждом чужом движении «посягательство на свой авторитет».
– Да я… могу и в магазин сбегать, если надо, – примирительно предложил Захар. – Вы скажите, что купить, я всё принесу…
– Не надо мне сейчас ничего, – оборвала она. – Поздно уже. Лучше придумай, как алиментами в нашу семью вкладываться, раз у нас живёшь.
Захар чуть не поперхнулся воздухом.
– Какими ещё алиментами? Мы же… это… пока всего лишь живём здесь временно, мам…
– Не называй меня «мам», – отрезала тёща. – Это мой дом, а кто тут временный, а кто постоянный – посмотрим ещё.
У него внутри всё сжалось. Ну и разговорчик… Вмешаться было нечем. Если сейчас начать объяснять, что он не обязан ей платить, она раздует целую истерику. Проще промолчать. Но молчание тоже раздражало Людмилу.
– Словно язык проглотил, – цыкнула она. – Ладно, зятёк, запомни: в моём доме каждый день в семь вечера – семейный ужин. Коль уж вы живёте с Алисой тут, будьте любезны приходить к столу вовремя, садиться и есть, как нормальные люди. Надоело, что вы сами по себе!
– Хорошо… – согласился Захар, наткнувшись на её колючий взгляд. – Я понял, будем ужинать, как скажете.
Он уже представлял, что Алиса едва ли в семь вечера успеет приехать, но спорить не стал.
Тёща презрительно щёлкнула пальцами, будто решив: «Объяснила, и хватит».
В семь ноль пять она вызвала его к столу. Алиса, естественно, ещё не успевала. На первый взгляд, на столе всё выглядело заманчиво: кастрюлька с наваристым борщом, мясо в духовке, несколько салатов. Но Захар чувствовал себя гостем, которого вот-вот окунут лицом в тарелку за любую неловкую попытку «поиграть хозяина».
– Садись, – приказала тёща, указав на край стола. – Будем ужинать.
Она села напротив. В доме было на редкость тихо: телевизор выключен, окна затворены. Только тиканье старых часов и Людмилин тяжёлый вздох перед каждой новой колкостью.
– Борщ наливай сам, – ворчливо произнесла женщина, – а то ещё скажешь потом, что я тебе мало положила.
Захар осторожно налил половник, потом второй, стараясь быть аккуратным. Борщ дымился, пах уксусом и свекольной зажаркой. Тёща наблюдала, словно кобра за мышью.
– Ложку возьми, – вдруг сказала она, и в её голосе прозвучала странная усмешка. – Посмотрим, как тебе мой борщ.
– Спасибо, выглядит аппетитно, – пытаясь расположить её, сказал Захар.
Только он поднёс ложку ко рту, как раздался звон ключей в дверях. Алиса! Ура, хоть кто-то из своих.
– Мы здесь, – крикнула тёща. – Иди уже, садись, раз опоздала, нечего переодеваться.
Алиса зашла в кухню в официальной блузке, устало улыбнулась:
– Мам, ну я хотя бы сумочку к стене поставлю, ладно?
– Оставь её прямо тут, – недовольно отмахнулась тёща. – Пора за стол. У нас семейный ужин, не видишь?
Девушка покорно кивнула, поставила сумку в углу, быстро вымыла руки у раковины. Захару она успела шёпотом выдохнуть: «Прости, что я запаздываю…», на что он успокоительно сжал её плечо.
– Ну что, пробуй борщ, – велела Людмила дочери, когда Алиса села рядом с мужем.
– Пробую. Спасибо, что приготовила, мам. – Алиса аккуратно зачерпнула ложкой. – Мм… вкусный.
– Конечно, вкусный! – тёща выпрямилась. – Вон, зять твой уже ест и молчит, как рыба. Наверно, не привык к хорошему.
– Да я… просто ужинаю, – выдавил Захар, уже устав отбиваться от мелких укусов.
Наступила минутная тишина, но в этой тишине ощущалось брожение недовольства. Людмила достала с плиты тарелку с мясом, демонстративно поставила её перед собой.
– Вот, угощайтесь. Это свинина с чесноком, запекала два часа.
Пахло замечательно, и Захар потянулся, чтобы положить кусочек. И тут произошло то, что в будущем он назовёт «началом бури».
– Ты поаккуратней! – воскликнула тёща, увидев, что Захар взял вилку. – Мне кастрюлю не поцарапай, там антипригарное дно!
– Я… да я стараюсь, – смутился он.
– Ну смотри, – процедила Людмила, – а то я знаю вас, мужиков: чуть зазевайся, и всё поскребут-поцарапают!
Может, кто-то счёл бы её слова мелочью. Но накопленная за несколько недель напряжённость прорвалась. Алиса, не выдержав такого давления, неожиданно сказала:
– Мама, хватит уже придираться к Захару! Это просто вилка, простая тарелка, что за трагедия?!
Людмила покраснела от гнева.
– Ах, «хватит придираться»?! – её голос сорвался на визг. – Да я заботюсь о своей кухне, о своих вещах! А ваш зять…
– Мой муж, – спокойно поправила Алиса.
– Твой муж, значит, – перекосившись от злости, подхватила тёща, – лезет тут на мою территорию, словно хозяин! То готовить, то прибирать, то кастрюлю мою трёт так, что потом я отдраить её не могу…
Захар невольно усмехнулся: «Это она называет “не могу” – целыми днями стоит над раковиной и ищет пятна, которые только ей одной видны…»
– Просто мы живём тут, – вслух заметил он, – стараемся хоть как-то…
– Так и помалкивай! – рявкнула Людмила, отодвигая мясо от него. – Нечего чужой дом перестраивать. У меня всю жизнь всё тут по полочкам!
Алиса уже на грани срыва:
– Мам, ты сама понимаешь, что говоришь? Мы же не на век у тебя остались, всего на пару недель, пока ремонт закончат. И Захар не пытается ничего «перестраивать», он просто…
– А кто его звал готовить?! – воскликнула тёща, сжимая вилку так, что костяшки пальцев побелели. – Я сама умею в десять раз лучше! И не потерплю конкурентов на своей кухне!
Слово «конкуренты» рассмешило Захара в душе – неужели тёща видит во всём соревнование? Но, конечно, смеяться сейчас было не к месту.
– Да ничего я не хочу, – пробормотал он. – Хотел помочь, как лучше.
Людмила прищурила глаза:
– Ключевое слово – «хотел». Не надо мне таких помощников.
Дальше обед шёл в совершенно напряжённом молчании. Захар и Алиса из вежливости съели по тарелке борща. Тёща несколько раз вскидывала голову, будто вот-вот собираясь высказать что-то ещё, но потом сдерживалась.
Наконец, Алиса поставила пустую тарелку.
– Спасибо за ужин, мам. Извини, у меня голова раскалывается, пойду полежу.
Захар не стал оставаться, мигом встал:
– И я тоже.
Когда они вышли из кухни, Людмила пихнула сковородку в раковину с такой силой, что в коридоре прогремело эхо. Супруги молча зашли в свою комнату, столкнулись взглядами, и Алиса тяжко выдохнула:
– Всё… это… не закончится так просто.
– Может, уйдём к моим родителям? – предложил Захар. – У них, конечно, квартира ещё меньше…
– Да, – поморщилась Алиса, – там совершенно нет места. Да и твой отец сейчас болеет, ему надо покой… Мы же оттуда и перебрались на время.
– Ну да…
Помолчали. Где-то в глубине коридора грохнула дверца шкафа. Тёща уже навела «порядок» в доме: скандал – это ведь высшая форма поддержания своей власти, как её понимала Людмила.
– Надо просто пережить, – прошептала Алиса, даже не веря в эти слова. – Это как плохая погода: когда-нибудь развеется.
– Лишь бы буря не настигла, – посмотрел на жену Захар.
Но буря уже, казалось, стучалась в двери их временного приюта. И никто не знал, с какой силой обрушится гром среди ясного неба.
ГЛАВА 3. «Взрыв на семейном фронте»
Прошла ещё неделя – вяло и нервно. Ремонт в их квартире почти заканчивался, но рабочие постоянно «забывали» предупредить Захара о новых расходах. Он то бегал покупать недостающие детали, то докручивал со специалистами розетки, то оплачивал какие-то мелочи вроде заменённых труб. Каждый день, казалось, отодвигал счастливое «освобождение».
На фоне этого тёща вела беспощадную осаду: критиковала, командовала, шутила злобные шуточки. Иногда, правда, вела себя сносно – особенно если у неё было хорошее настроение – но это случалось редко.
Однажды вечером Алиса заявила, что хочет устроить тихий семейный ужин. «Мама, давай мы вместе что-то приготовим, а Захар поможет?» – предложила она. Возможно, где-то в глубине души девушка надеялась, что готовка вместе сплотит их, разрядит обстановку.
– Ну ладно, посмотрим, – нехотя согласилась Людмила, с таким тоном, словно говорила: «Съесть готова, но радоваться – нет».
В пятницу они приготовили классический «семейный» стол: салат «Оливье», курицу в духовке, пирог с грибами. Захар, как мог, старался не лезть поперёк тёщи: соглашался на все её указания, отмерял муку по граммам, когда она требовала, порезал овощи кубиками, хотя его привычный способ – соломкой – Людмилу приводил в бешенство.
За полчаса до подачи блюда выстроились на столе, выглядело всё весьма аппетитно. Даже тёща, порозовев щёчками от кухонной возни, казалась спокойнее обычного.
– Ну, чего стоите? – велела она, снимая фартук. – Несите, зять, в гостиную всё.
Захар принялся аккуратно переносить блюда, Алиса помогала, расставляя тарелки. Казалось, вот сейчас, ещё немного – и эта семья вдохнёт мирно. Но всё сорвалось из-за пустяка: ножниц.
Когда пришло время разрезать пирог, тёща поняла, что острые ножницы для теста исчезли с подоконника. Взгляд её метнулся к Захару.
– Ты их куда дела?
– Кого? – растерялся он. – Ножницы? Да я не брал…
– Ещё скажи, что они сами убежали! – взвилась она. – Я здесь всё разложила, у меня порядок, а вы оба всё путаете! Куда ты дел ножницы?!
– Мама, – вмешалась Алиса, – да мы их не трогали. Может, ты сама куда-то положила?
– Кто, я? – Людмила загорелась, как спичка. – Да я всё помню! Они лежали вот тут, – она хлопнула ладонью по подоконнику, – а теперь нет!
Захар уже открыл было рот, чтобы оправдаться, но тёща вскипела:
– Может, это твоя привычка везде гадить, зять, снова выползла? Иди, ищи сейчас!
И это был её роковой тон – тот, когда начисто выносится любой намёк на мир.
– Слышь, мам, что значит «гадить»? – вскинулась Алиса. – Не надо так выражаться!
– А как ещё назвать? – прошипела та. – Вчера я искала свою лопатку – была в другом шкафу! Позавчера картошку не нашла – в мешке была только половина, остальное куда-то уволокли! Да вы…
– Погодите, – поднял ладонь Захар, – если что-то не на месте, можно же спокойно сказать, а не…
– «Спокойно»? – передразнила тёща. – Мне надоело быть спокойной! Я у себя дома, имею право знать, кто и что трогает без спросу!
– Да что сразу «тронул»… – начал Захар. – Ну нет у меня привычки хватать чужие вещи.
– Ага, а кто надумал готовить здесь своими кастрюлями, своими приправами? – выплеснула она. – Подозрительно мне всё это!
Более нелепого обвинения Захар не мог ожидать. Конечно, «своих» приправ у него не было – всё оставалось в их старой квартире. Но Людмила – мастер выжимать из мухи слона.
– Мам, хватит! – крикнула Алиса, в глазах её блеснула злость. – Мы хотели мирный ужин, а ты…
– Я? – Тёща стукнула кулаком по столу. – Это он всё время лезет, как не в себя! Ещё и ножницы утащил!
– Да зачем они мне, эти ножницы? – не выдержал Захар. – Выгонишь меня сейчас за дверной косяк, скажешь, что я и дверь хотел украсть?!
Тут Людмила чуть не побагровела:
– О, ну всё, доигрался, милок! Я тебя выгоню – да без всяких ножниц! Да мне и это запросто сделать!
Алиса пробовала вставить слово, а на выходе получался хаос:
– Мама, ты чего?.. Захар, не отвечай ей так… Мама, перестань же…
Но тёща взвилась в откровенную истерику. Бросила салфетку на стол, гневно указала Захару на дверь:
– Из моего дома – вон!!! И чтобы духу твоего здесь не было!
– Может, хватит цирк устраивать, мам? – Алиса умоляюще смотрела то на неё, то на мужа. – Ну, ножницы пропали, давайте поищем…
– Ничего я искать не буду! – истерично крикнула Людмила. – Это мой дом, и я не потерплю такого поведения! Сказала: уходи, значит уходи!
Она повернулась к Алисе:
– А ты, если уж хочешь жить со мной под одной крышей, – оставайся! Я не держу! Но этого самонадеянного типа не хочу видеть ни на пороге!
У Захара всё вскипело: какая же наглость! Но он понимал: если сейчас откроет рот, то скандал перейдёт в настоящую войну. Глянул на Алису, которая уже расплакалась, держа салфетку в руке, и тихо сказал:
– Ладно, я уйду…
– Захар… – прошептала она. – Но куда?
– Да хоть на улицу, – шипела тёща. – Пусть знает, как портить мой дом.
Алиса бросилась за мужем следом, когда он пошёл к комнате собрать вещи.
– Слушай, давай вместе уйдём? Я не собираюсь тут оставаться после всего…
– Да нет… – Захар печально покачал головой. – Это твоя мама. Я не хочу, чтобы вы сейчас рассорились насмерть. До конца ремонта осталась пара дней, потерпишь чуток, а я у друга переночую…
– Но, Захар… – она попыталась задержать его руками за плечи, слёзы капали с ресниц. – Я не могу так…
– Ты что, его защищать будешь?! – ревела где-то за спиной Людмила. – Тогда и ты вали вместе с ним! Скатертью дорожка!
В глазах Алисы нестерпимая боль, но Захар всё-таки мягко убрал её руки со своих плеч, выудил из шкафа толстовку, пару футболок, брюки – кое-что по мелочи набросал в спортивную сумку.
– Ладно, – сказал он, стараясь говорить ровно, – завтра утром позвоню строителям, закончим быстрее, и мы отсюда съедем…
– Я не хочу оставаться. Мне противно, понимаешь? – всхлипнула Алиса.
Но он понимал и другое: если они сейчас оба уйдут, тёща устроит такой разнос, что об этом событии будут потом годами вспоминать соседи и все родственники. Алисе одной останется ухаживать за матерью, налаживать контакт, хотя это был тупиковый вариант.
В конце концов, чтобы не разжигать новый виток истерики, Захар, крепко прижав жену к себе, сказал:
– Переночую у друга, там разберёмся. Не плачь. Ещё пара дней, и мы вернёмся в нашу квартиру, всё…
Алиса ничего не ответила, комок в горле перехватывал слова.
– Всё, давай, я быстро, – вздохнул Захар, подхватил сумку, вышел в коридор.
Тёща стояла на пороге кухни, сложив руки на груди, торжествующе поджав губы.
– Чтоб не смел даже звонить, ясно? А если вернёшься, вытолкну тебя с лестницы.
Боль смешалась в глазах у Захара с гневом. Но он лишь бросил сердитый взгляд и, не говоря ни слова, вышел.
Нужно ли было оправдываться? Нет – бесполезно. Тёща уже решила, что он враг. Чтоб не доводить Алису до нервного срыва, он понял: действительно стоит уехать на пару дней.
Таким образом и произошёл «взрыв» – материнский ультиматум «Вон из моего дома!», брошенный в лицо человеку, который всего лишь хотел поскорее вернуться в собственное жилище и закончить ремонт.
ГЛАВА 4. «Развязка на новой территории»
Ночь Захар провёл у своего друга и коллеги – Серёги. Тот, конечно, удивился, увидев Захара с сумкой на пороге:
– Здрасьте-приехали! Чё случилось? С Алисой поругались?
– Нет, – угрюмо отозвался Захар. – С тёщей сцепились. Меня выгнали.
Серёга понимающе цокнул языком.
– Ладно, располагайся, брат. Места мало, но хоть диван есть.
Захар всю ночь не мог уснуть. В груди щемило, при мысли о том, что там, у тёщи, Алиса, наверное, плачет. Утром он еле-еле поднялся с жёсткого дивана, одолжил у друга полотенце, освежился под душем и первым делом позвонил строителям, чтобы узнать: когда, наконец, можно вернуться в свою квартиру?
– Шеф, мы сегодня-завтра всё доделаем, да, – ответил прораб, – ну, максимум послезавтра.
– Пожалуйста, без максимум, – почти умолял Захар. – Мне очень надо.
Он сел на кухне у Серёги, раздумывая, как забрать Алису, чтобы она, наконец, не мучилась в доме матери. Вдруг телефон завибрировал – сообщение от Алисиной подруги, Светы: «Слушай, Алиса ищет, где переночевать. У неё реально нервы сдают. Может, в гостиницу съедете?»
Захар торопливо набрал номер жены, но, видимо, она от усталости не слышала. Перезвонил, и лишь на третий раз Алиса взяла трубку:
– Привет… – её голос был осипший, будто после слёз.
– Как ты? – выдохнул он. – Скажи слово, я сейчас же приеду, заберу…
– Мама не разговаривает со мной, – горько произнесла Алиса. – Целый вечер вчера молчала, а под утро начала… попрекать, что я типа за тебя «держусь», а она «тут никому не нужна». И ещё грозила, если я уйду, то пусть «вообще забуду про мать».
Захар тихо выругался. С одной стороны, не хотелось, чтобы Алиса рвала отношения с матерью до конца. С другой – сколько можно терпеть?
– Может, давай снимем номер в отеле на пару дней, – предложил он. – Мне друг денег одолжит, сам что-то со скоплений подтяну. Лишь бы вырваться оттуда.
– Да, – сдавленно согласилась Алиса. – Я уже сама не могу здесь находиться, дышать тяжело. Слушай, я сейчас потихоньку соберу вещи… А ты меня встретишь возле дома?
Захар услышал в её голосе отчаяние, но и твёрдость.
– Конечно, – успокоил он, – буду через час.
Положив трубку, он коротко обрисовал всё Серёге и поспешил выходить. В душе трепетала тревога: «Сможет ли Алиса выскользнуть, не нарвавшись на новый скандал?»
Через час Захар уже подходил к тому самому подъезду, где продолжал царствовать Людмилин тиранический дух. Алиса стояла у входа с небольшой сумкой, явно захватив самое необходимое.
– Привет… – её глаза были заплаканные, она дрожала. – Я сказала маме, что ухожу к тебе, а она… Короче, там был крик, визг, как обычно. Я просто ушла, дверь захлопнула, не стала слушать.
Захар сжал её руки:
– Правильно. Всё, поедем в гостиницу, у меня есть деньги, друг выручил. Через пару дней – к нам в квартиру. Ну уж там-то мы хотя бы вздохнём.
Алиса чуть кивнула.
– Да, лишь бы теперь мама со мной совсем перестала общаться…
– Вы ещё всё уладите, – слабо заверил Захар, хотя в глубине души сомневался.
Они поймали такси и через полчаса сняли недорогой номер в отеле на окраине города. Не шик, конечно, но там был чистый санузел, одна двуспальная кровать и покой, которого им обоим сейчас так не хватало.
– Сбежали, – грустно улыбнулась Алиса, когда они занесли вещи. – Вот и весь «семейный ужин» закончился.
– Зато мы вместе, – тихо сказал Захар, обнимая жену. – И пусть твоя мать орёт что угодно. Когда у нас будет своё жильё, всё устаканится.
Она покачала головой.
– Боюсь, что теперь надо начинать всё заново. С мамой ведь нельзя спорить – для неё любая мелочь, и человек становится врагом насмерть…
Но спорить с собственной матерью всё равно придётся, когда-нибудь. И они оба это понимали.
На третий день ремонт в их квартире завершился. Захар лично с прорабом обошёл все комнаты, проверил проводку, водопровод. Посёл в прихожей на свежие коробки с обоями и понял – всё, они свободны.
В этот же вечер вместе с Алисой они перевезли чемодан и ту самую спортивную сумку. Всё ещё стоял запах свежеокрашенных стен, но было радостно: наконец-то свой дом. Никаких приказов, никаких яростных воплей про «к моим кастрюлям не лезь».
– Добро пожаловать домой, – прошептал Захар, когда Алиса шагнула через порог.
Она улыбнулась робко, словно не веря, что всё. Здесь их двое – и никакая «сторона» не потребует алиментов за ложку или выгонит из-за ножниц.
В телефонном списке у Алисы светились пропущенные звонки от мамы. Но девушка пока не спешила перезванивать. Рана ещё свежа.
Дни потекли плавно. Сперва у них почти не было мебели – стояли только кровать и старая тумба. Бытовые мелочи рассредоточились по коробкам, но это никого не пугало. Главное – ощущение свободы и того, что никто не мешает самому взяться за кастрюлю и сварить суп, если душа попросит.
Несколько раз Людмила названивала по вечерам, включала «добренький» голос: «Может, вы уже остыли? Приезжайте ко мне!» Алиса понимала: это попытка восстановить власть. Потому что, как только они приедут, всё начнётся по кругу.
– Может, не будем пока? – Захар спрашивал осторожно, видя её колебания. – Давай хоть месяц отдохнём.
Алиса кивала и отключала телефон, чтобы не слышать приглушённые призывы тёщи.
Прошёл ещё месяц. Постепенно в новой квартире царил уют. Захар устроил себе нормальную зону для готовки, ведь ему всегда нравилось экспериментировать с рецептами. Алиса помогала, привыкая к роли хозяйки, но без изнурительного контроля и навязанного мнения.
С мамой она периодически созванивалась, но всё было напряжённо: Людмила упрекала, что «дочь променяла родную мать на какого-то мужика», вещала про «неблагодарную», и опять пыталась встревать с советами, как им обустроить кухню. Но вживую они её домой не звали. Выбрав нейтральную стратегию, Алиса решила сначала восстановить свою психику, а уже потом думать о примирении.
Когда-то Захар думал, что тёща изменится и примет его. Но теперь он осознал: ей важнее держать всё в кулаке. И если человек не подчиняется – он «враг». Это не изменишь в один миг. И пусть будет так, лишь бы они с женой жили спокойно.
В тот же день, когда Алиса решила навестить мать впервые после всего скандала, у неё задрожали руки ещё в автобусе. Но приехав в материнскую квартиру, она не застала Людмилу дома. Соседка сказала: «Она уехала на дачу, вернётся завтра.» Алиса вздохнула облегчённо и задумалась, не лучше ли отложить эту встречу до более подходящего момента.
Вечером она вернулась к Захару и сказала:
– Я поняла, что нам сейчас нужно наслаждаться нашим домом. А с мамой я потолкую позже.
– Это правильно, – мягко улыбнулся он.
Наконец-то им никто не мешал: перед сном они вместе смотрели фильм, потом готовили что-нибудь вкусное, по очереди мыли посуду – без придирок. Захар осознал, как важно иметь спокойствие в собственной семье.
А если когда-нибудь Людмила решит, что хочет действительно видеть в нём не врага, а родного человека, – они, конечно, готовы дать шанс. Но только на нейтральной территории и без боёв за кастрюли.
Так завершилась эта изнуряющая и унизительная история о том, как тёща с криком «Не прикасайся к моей кухне!» выгоняла зятя из дома после семейного ужина. А в основе, как часто бывает, оказалось не просто «не люблю готовку в чужих руках», а целая лавина токсичной власти, которой человек выстраивает стены от родных.
Но для Захара и Алисы всё кончилось хорошо – они обрели, наконец, свой угол и своё право на мир. И теперь за их ужинами царил тихий смех, а не визгливые претензии и ярость, обжигающая сердца.
Друзья, если вам понравился этот напряжённый рассказ о семейных конфликтах, обязательно поставьте лайк и подпишитесь на канал – так вы не пропустите новые истории и поддержите автора!
А что вы думаете о таких ситуациях, когда тёща начинает «править бал» в доме и буквально выгоняет зятя?