"Первая любовь". Часть 1. Николая снова нанимают на работу "няней". Но в этот раз девочка стала подростком и все уже не так просто как было раньше.
Рыжая незнакомка сладко постанывала от прикосновения моих худых, но сильных рук. Она была совершенно без одежды, хотя и лежала так, что ничего «такого» видно не было. Массируя её тонкую шейку, я с трудом перебарывал желание начать целовать спинку незнакомки. Но в какой-то момент не выдержал. Мои губы плавно поднялись вверх и начали целовать плечико, укрытое рыжими, как трансформаторная медь, волосами.
И тут эта «Маримба!» как заорёт: Тилилинь-тилилинь-тинь-тинь! Тилилинь-тилилинь-тинь-тинь!
Незнакомка начала превращаться в свёрнутое трубочкой одеяло, а щекой я ощущал мокрую от слюней подушку.
Тилилинь-тилилинь-тинь-тинь!
Самое страшное то, что с закрытыми глазами сенсорный телефон хрен выключишь!
Я не хотел отпускать рыжую, но проклятая «маримба» заставила. Я так и не смог прочитать, кто звонил.
— Что вам нужно? — спросил я самым обиженным голосом в мире.
— Коля?
— Ну, а кто тут ещё может быть? Кто это? Что вам не спится-то ночью?
— Коля, это я. Лилия. Из Алушты.
— Какая Лилия? Из какой Алушты? — я почти заплакал, когда понял, что рыжую больше не увижу. Зачем вы мне звоните в такую «познь»?
Голос в трубке занервничал.
— Ну, вспомни! Ты с моей дочкой занимался в прошлом году. С Наташей. Помнишь?
Попытка что-то вспомнить, была похожа ириску «Золотой Ключик», которая сначала похожа на камень, а потом не отдирается от зубов. И обязательно с бумажками, которые потом нужно выплёвывать.
— Вы мне и в прошлый раз ночью звонили, — вспомнил я.
— Да! — обрадовалась Лилия. — Коль, извини, миленький, что бужу. Но у меня срочное дело. Мне опять не с кем дочку оставить.
Я обречённо закрыл глаза и опять представил рыжую. Может, она ещё вернётся?
— А это может подождать до утра?
— Нет, Коль! Я бы тебя не будила просто так. Я помню, как ты болезненно реагируешь. Но это, правда, крайний случай. Коль! Я сейчас возле вашего КПП. Пожалуйста, подойди. Мне очень сильно нужна твоя помощь.
Опять закрыв глаза, я увидел мутную рыжую точку в черноте моего просыпающегося сознания.
Прощай, моя любовь! Я буду помнить тебя всю свою жизнь.
— Хорошо, через пятнадцать минут буду.
Пока весь мир заваливало снегом, в Артеке отметка термометра редко опускалась ниже нуля. И если опускалась, то только ночью. Но, из-за моря и сильной влажности, минус 3 ночью, было противнее самых лютых морозов Тюмени и Мурманска. В такие минуты казалось, что все органы внутри замёрзли и больше никогда не согреются. Болели глаза и зубы. Почему-то хотелось плакать. Ещё хотелось зарыться в какую-нибудь нору, разрыдаться от горя и помереть.
Пройдя КПП, я начал выискивать самую некрасивую в мире машину. Но её не было. Была только какая-то белая. Из неё и выбежала Лилия.
— Николай, ради Бога, простите, что разбудила! Давайте, скорее садитесь в машину. Тут холодно!
Белая машина была лучше самой некрасивой в мире, но всё равно внушала какое-то отторжение. Мне было плохо. Лились слёзы, сопли, меня трясло, а в голове начало шуметь. Я больше напоминал бомжа-коматозника, нежели живого человека.
— Николай, — начала Лилия, аккуратно вытерев мне капающие сопли салфеткой. — Муж опять в отъезде, как и в прошлый раз. И мне нужно уехать срочно. Через четыре часа самолёт. Поэтому я просто не приму отказа. Мне нужно, чтоб кто-то смотрел за квартирой и дочкой. Вам нужно будет готовить, проверять домашнее задание, всегда быть на… Эй, Коля! Не засыпайте!
Лилия потрясла меня за плечо, и я опять вернулся в тело. Там до сих пор было холодно и неуютно. Захотелось обратно, на поиски рыжей, но я знал, что от меня просто так не отстанут.
Вытерев слюни и сопли рукавом, я сделал вид, что внимательно слушаю.
— Вы должны быть на телефоне всегда. И если вдруг что-то случится, сразу звонить мне. Очень важно…
Каким-то образом я оказался у Лилии дома. Я сидел на диване и раскрытым ртом и слушал Лилию, которая быстро перебирала какие-то бумажки. Она говорила что-то про пылесос. Я только зевал и пытался согреться. Больше ничего не помню.
Чья-то рука начала меня легонько трясти:
— Коль? Коооль? Это ты?
На этот раз удалось проснуться без страданий и боли. Я отряхнул голову и открыл глаза. Передо мной стояла удивлённая Наташка в самой некрасивой в мире ночнушке, больше похожей на плащ-палатку.
— Аа, Наташ. Привет, — я потихоньку начал соображать. — Я за тобой буду смотреть. Твоя мама вчера уехала… или улетела. Куда-то. На неделю. Вроде. Так что, я твоя нянька. Поздравляю!
— Ура! — закричала Наташка и прыгнула мне на шею. — Я так за тобой скучала! Почему ты никогда не звонишь? Хоть бы смайлик прислал.
— Наташ, я тоже соскучился, — начал оправдываться я. — Но у меня куча дел была. Ты скажи, тебе мама что-то говорила? Куда она уезжает? Когда приедет?
Наташа пожала плечами.
— Она говорила, что ей куда-то нужно в Россию. Но я не в курсе.
Про себя я подумал: куда можно зимой вот так срочно на неделю улететь?
— Ладно, Наташ, поесть нужно. Ты чем завтракаешь?
— Чай и бутерброды. Я сама приготовлю, только переоденусь. Поставь чайник, хорошо?
Убежав к себе в комнату, Наташка оставила меня наедине с мыслями.
Что мне вчера Лилия рассказывала? Она же видела, что я не в состоянии понимать. Может, бумажку какую-то оставила?
Я начал рыскать и почти сразу нашёл сложенный пополам листок с надписью «Коле». На бумажке был написан какой-то номер, а внутри лежали деньги. Столько, бы мне понадобилось в месяц, если шиковать, покупая хорошую колбасу и дорогой сырок. И никаких напутственных слов. Видать, и впрямь сильно спешила. Надеюсь, у Лилии нет тайного хомяка, который может сдохнуть с голоду.
Сунув деньги с бумажкой в карман, я поплёлся на кухню и поставил чайник. За год здесь ничего не изменилось. Та же корзинка с печеньем, тот же телевизор, который забыли выключить и потрясающий вид из окна. В Крыму есть реклама недвижимости, слоган которой звучит так: «Вы платите за вид. Квартира в подарок!». Наверное, это тот самый случай.
Чай уже начал остывать, когда в кухню зашла уже собранная Наташа. Я удивился.
— Натаха, а ты раздобрела!
— В смысле? — немного напряглась Наташа.
— В смысле поправилась. Ты раньше как-то покомпактней была. Что случилось?
Не ответив, Наташа открыла холодильник и достала колбасу, сыр и майонез. И сразу же покраснела.
— Это наследственность, — начала неуверенно она. — Мама говорила, что у них в роду все были чуть-чуть полными.
Я улыбнулся.
— То есть, это никак не связано с колбасой и майонезом?
— Ну, а что мне есть утром? Суп? — обиделась Наташа.
На секунду я задумался, чем Наташе не угодил суп, а потом демонстративно оглядел её с ног до головы:
— Конкретно тебе капусту. И не только утром, а ещё днём и ночью. И вечером можно.
— Коля у тебя плохие шутки, — фыркнула Наташа. — Давай просто нормально поедим, и я пойду в школу?
От возмущения я даже привстал.
— Как это «просто поедим»? Это твоя последняя встреча с майонезом! И колбаса больше не твой бро! По крайней мере, на ближайшую неделю. Можешь в этом не сомневаться, — я серьёзно посмотрел на Наташу. — Это не «просто поедим». Это прощальная церемония. Поэтому советую отнестись к делу с большой ответственностью. Можешь надеть парадные колготки.
Хотя про парадные колготы было смешно, Наташа пафосно бросила продукты на стол и вышла из кухни. Судя по звукам, она начала одеваться. До меня дошло только через несколько минут:
— Наташ, погоди!
Я быстро выбежал из кухни и увидел, как Наташка смотрит на меня с надеждой. Наверное, она думала, что я начну извиняться, или хотя бы предложу взять с собой «тормозок».
— Наташ, я не уверен… ты не знаешь, мне твоя мама ключи оставляла? А то ты сейчас обидишься, уйдёшь, а я останусь взаперти.
Сохраняя гордое молчание, Наталья порылась в шкафчике и протянула мне пару ключей. Затем, дерзко подняв подбородок, надела куртку и вышла из квартиры. Конечно же, хлопнув дверью. Затем вернулась за портфелем. На этот раз уже спокойнее. Выходя, она не стала шуметь и аккуратно прикрыла дверь. А потом опять вернулась, уже за шапкой. Ей действительно было стыдно за свою импульсивность, и я решил её подбодрить:
— Наташ, ты молодец. Просто помни, что я за тебя переживаю. И очень люблю.
Хотя она и злилась (сильно злилась), на мгновение в глазах ребёнка промелькнуло доверие.
Наташа ушла, а я, спрятав продукты в холодильник, начал смотреть на кружки с чаем и думать. Во-первых, нужно решить вопрос с работой. У меня довольно много отгулов накопилось, можно их начать использовать. Ещё оставались кое-какие дела, но их можно решить удалённо. Только интернет и комп нужны.
Я достал айфон и проверил эфир на предмет открытых сетей. Ни одной. Значит, из списка покупок вычёркивается сыр с колбасой и вписывается роутер. Только нужно посмотреть, как комп Наташки подключён. Вдруг там есть какой-нибудь VPN?
Хорошо, что я не взял с собой чай. Иначе бы я его разлил. И кружку бы разбил. В Наташиной комнате, которая год назад напугала меня китайским сатаной, было нечто, что заставило меня вспотеть как японскую школьницу. Будучи большим, квадратным и чёрным, он загипнотизировал меня с первого взгляда, заставил сердце биться чаще, а ещё немного захотелось в туалет. В углу, там, где раньше висело какое-то чучело, стоял комбик «Marshall», судя по размеру, ватт на пятьдесят. На пятьдесят настоящих ламповых ватт! Это не какие-нибудь транзисторные и тем более, не интегральные!
Для тех, кто гуманитарий, поясню: комбик, это такая коробка с динамиком, через которую играют на электрогитаре. Но это, если обычный комбик. А комбик «Marshall» это как телевизор с экстрасенсом, у которого можно воду заряжать. Но это ещё не всё! Рядом с комбиком стояла чёрная гитара с пошлым на первый взгляд названием «Ibanez», которое имеет испанские корни и читается «Ибамньес», а не то, что вы подумали. Гитара была серии «GIO», что среди серьёзных музыкантов считается чем-то вроде автомобиля «Kalina-sport», но я не серьёзный музыкант и могу хоть на лопате играть. Главное, чтоб джж-джж-джж было. Тем более, через «Маршал» даже утюг неплохо звучит.
Но есть одно «но». Я не могу брать чужие вещи без проса. С детства так воспитали, поэтому это табу. Но поиграть хотелось страшно.
— Алё, Наташ, — я отодвинул телефон от щеки, чтоб тот не перегрелся (типа покраснел). — А можно на твоей гитаре поиграть?
Наташа ничего не говорила. В трубке слышался шум улицы, машин и звуки какой-то стройки.
— Наташ, ау? — робко продолжил я. — Проси что хочешь, я тебе хоть тонну колбасы куплю, только разреши поиграть. Натаааша? Ну что ты молчишь? Да, я был неправ. Да, это была дурацкая шутка. Но ты же меня знаешь! Я бы тебе такой обед приготовил, что пальчики оближешь! Просто хотел сделать сюрприз. А чтоб… ой, погоди, тут твоя мама звонит, — я переключился на вторую линию. — Алё, Лилия?
— Коль, доброе утро! У вас всё хорошо?
— Нет всё ужасно!
— Как ужасно? Что случилось? — сразу же запереживала Лилия.
— Мне Наташа не даёт поиграть на гитаре!
— Николай, не шутите так! Я уже испугалась. — Лилия перевела дух. — Значит, Николай. У меня три минуты, потом посадка. Я вам просто повторю то, что ночью говорила. На всякий случай.
— О, хорошо! А то я нифига не помню, что ночью было.
Судя по тону, Лилия решила, что я шучу.
— Смотрите, Николай. Меня не будет шесть дней. В холодильнике еды на три дня. Дальше сами готовьте, либо заказывайте готовое в ресторане. Я номер оставила. Денег должно хватить. Только, я прошу вас, не экономьте. Мы договорились?
— Конечно! — обрадовался я.
— Вот и хорошо. Ещё, Николай. Я хотела вас предупредить. У Наташи сейчас сложный период. Переходный возраст, организм меняется, она сама меняется, вы уж простите её за резкости. И потерпите. Хотя вы раньше хорошо ладили, думаю, и в этот раз получится. Хорошо?
— А можно я на гитаре поиграю?
Лилия рассмеялась.
— Я-то не против, но это же её гитара. У неё и спрашивайте. — Так, всё, я побежала! На связь выйду через восемь-десять часов. Наташе уже не успеваю позвонить, передай, чтоб хорошо себя вела и что я её люблю. Пока!
Прочитать продолжение часть 2.
Дорогие читатели! Подписывайтесь на мой канал, комментируйте.
Если интересно почитать начало истории про то, как я стал няней, то можно это сделать тут.