Андрей Стапран стал режиссером-документалистом – В сказке вы, Андрей Освальдович, сыграли мальчика Гурда, который отказался делать кривые зеркала. Как попали в эту картину?– Отец мой Освальд Андреевич – архитектор, автор проекта гостиницы «Москва». А мать Евгения Дмитриевна – актриса, потом была сотрудником Киностудии имени Горького. Я как-то пришел. Меня увидел второй режиссер картины «Королевство кривых зеркал» и пригласил на пробу. Так и началось… – Как вам работалось с легендарным режиссером Александром Роу? – Он был удивительный! Толстый, неповоротливый, с большой лысой головой, но при этом умнейшие глаза и теплый, располагающий голос. 57-летний Александр Артурович говорил: «Надо сделать вот так» – и ты входил в это состояние и дальше все как будто под гипнозом. При этом Роу никогда не принуждал. Актер сам шел мастеру навстречу. В общем, это режиссер от Бога! – Что запомнилось со съемок? – Сама игра, вот это преображение захватывало. Хотя были и неприятные моменты. Помните, когда
Андрей Стапран стал режиссером-документалистом
– В сказке вы, Андрей Освальдович, сыграли мальчика Гурда, который отказался делать кривые зеркала. Как попали в эту картину?– Отец мой Освальд Андреевич – архитектор, автор проекта гостиницы «Москва». А мать Евгения Дмитриевна – актриса, потом была сотрудником Киностудии имени Горького. Я как-то пришел. Меня увидел второй режиссер картины «Королевство кривых зеркал» и пригласил на пробу. Так и началось…
– Как вам работалось с легендарным режиссером Александром Роу?
– Он был удивительный! Толстый, неповоротливый, с большой лысой головой, но при этом умнейшие глаза и теплый, располагающий голос. 57-летний Александр Артурович говорил: «Надо сделать вот так» – и ты входил в это состояние и дальше все как будто под гипнозом. При этом Роу никогда не принуждал. Актер сам шел мастеру навстречу. В общем, это режиссер от Бога!
– Что запомнилось со съемок?
– Сама игра, вот это преображение захватывало. Хотя были и неприятные моменты. Помните, когда Гурду надели ошейник и вели на гору. Один охранник от большой любви к искусству дал мне пинок под зад ногой. Копчик потом болел несколько дней. Так что я легко вошел в образ угнетенного. Еще помню, как после съемок в Ялте вернулся в Москву и отправился в школу. Меня учительница поймала в коридоре и как закричит: «А ну быстро стричься!» Но я объяснил, что это для роли.
– Почему потом больше почти не снимались?
– Я сыграл еще в сказке «Морозко» попрошайку, но не захотел быть актером. Меня привлекала профессия режиссера. Самому было интересно придумывать. Я же с детства рассказы писал. Поэтому окончил режиссерский факультет ВГИКа. До распада СССР снимал фильмы. В основном документальные, научно-популярные. А потом стал руководителем собственной студии. Снял ленты «Совесть человеческая – Чернобыль», «Карибский кризис». Мои работы – о кризисных моментах истории. Мне кажется, если сможем понять, проанализировать, почувствовать прошлое, не произойдет третьей мировой войны и будут спокойно спать наши дети. Это цель, ради которой стоит рисковать. Снимая фильм о Чернобыле, я получил дозу радиации. Но и сейчас, в свои 74 года, мне не нужен покой. Наоборот, надо заниматься любимым делом, жить, радоваться и творить.х