Тему для этой статьи подсказал фрагмент воспоминаний «Арест. Лагерь» Ивана Гронского.
Иван Гронский долгий период времени работал в редколлегиях газеты «Известия ЦИК СССР и ВЦИК Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов», журналов «Красная нива» и «Новый мир».
До своего ареста по обвинению в принадлежности к нелегальной антисоветской организации правых и во вредительстве в литературе он был чем-то вроде комиссара по делам литературы непосредственно при Сталине. Через него Сталин получал информацию обо всём, что происходило в литературе, и через него осуществлялись связи Сталина с писательской средой.
В своей книге Гронский рассказал, что в пересыльной камере Бутырской тюрьмы он повстречался с Альфредом Стерном, с которым познакомился во время Гражданской войны на Восточном фронте.
Гронский ошибся и с именем, и с фамилией человека, о котором решил рассказать.
Его звали Манфред Штерн, но весь мир знал его как генерала Клебера, героя обороны Мадрида.
Гронский вспоминает:
«Помню, как накануне празднования двадцатилетия Октябрьской революции пришла телеграмма английского агентства “Рейтер”, в которой сообщалось, что Мадрид пал под ударами франкистов. Настроение у нас было невеселое. Но через два дня то же агентство сообщило, что Мадрид держится, обороной города руководит некто генерал Клебер».
Мир знал генерала Клебера в образе «солдата удачи», чему способствовал и его внешний вид: («высокий рост, резкие черты лица, шапка седых волос, необычная для его 40-летнего возраста») и его биография (австрийский пленный в революционной России, якобы встал на сторону белых в борьбе против большевиков, но в конце концов, переменив свои взгляды, перешел на сторону коммунистов).
Но это была легенда прикрытия советского разведчика, составленная в главном штабе ОГПУ в Москве, где Клеберу был выдан его фальшивый канадский паспорт.
Клебер никогда не бывал в Канаде, никогда не переходил в лагерь белых. Эти измышления были пущены в ход, чтобы затушевать его карьеру офицера Красной Армии и сделать правдоподобнее его роль как командира Интернациональной бригады.
Во время Первой мировой войны в 1916 году венгерский фельдшер Манфред Штерн попал в русский плен и был сослан в лагерь военнопленных в Красноярск. Сразу после октябрьской революции (или переворота – если вам так ближе) он добровольцем вступил в Красную Армию. Во время Гражданской войны Штерн воевал на фронтах Сибири и Дальнего Востока, а в Монголии сражался с отрядами барона Унгерна.
Знание немецкого языка и образа жизни людей за границей привели большевика австро-венгерского происхождения в советскую разведку. В 1923 году под псевдонимом Лазарь Штерн его отправили в Германию, где он участвовал в подготовке Гамбургского восстания рабочих.
С 1929 года, действуя под псевдонимом Макс Зильберт в качестве резидента военной разведки в США и Канаде Штерн создает сеть агентов и информаторов, собиравших сведения военного характера и переправляет в СССР данные о разрабатываем американцами танке.
Позже американский историк Дэйвид Даллин в книге «Soviet Espionage» охарактеризует Штерна, как «самого выдающегося руководителя советской военной разведки в Америке».
В 1932 году Штерн оказался уже в Китае в качестве военного советника вооружённых сил компартии и, конечно же, резидента военной разведки. В этот же период в Китае действовала известная Шанхайская группа разведки СССР, которой руководил легендарный Рихард Зорге. Известно, что Штерн, получивший псевдоним Тео, активно взаимодействовал с группой Зорге. В Китае Манфред-Тео участвовал в организации и проведении Великого похода в 1934 году, в результате которого боевые части компартии сумели прорвать блокаду гоминьдановских войск, пройти с непрерывными боями свыше 10 тысяч километров и объединить свои силы. Здесь Штерн приобрёл опыт практического руководства боевыми действиями.
Из этой командировки Штерн вернулся в 1935 году, а в 1936-ом отправился в Испанию в качестве одного из советников при генеральном штабе республиканцев.
Как известно читателю еще из школьного курса истории, в декабре 1936 года в Испании произошла революция в ходе которой была провозглашена демократическая республика. Но реакционные силы испанской армии подняли мятеж против республики с целью установления фашистской диктатуры. К августу 1936 года мятеж, благодаря испанскому народу, был в основном подавлен. Но на помощь мятежникам пришли фашистские Италия и Германия. С этого момента война для испанского народа превратилась в национально-революционную против фашизма.
15 октября франкисты начали генеральное наступление на Мадрид. Его взятие избранный руководителем мятежников («каудильо») генерал Франко открыто приурочил к 7 ноября, «чтобы омрачить этот марксистский праздник». Руководить взятием столицы был назначен генерал Мола. Разместив свой штаб в Авиле, Мола пообещал по радио:
Седьмого ноября я выпью кофе на Гран Виа… Четыре колонны — со мной, а пятая — в Мадриде.
Под ударами кавалерии, артиллерии и поставленных итальянцами танкеток колонны дружинников, не умевшие воевать и не желавшие «позорно зарываться в землю», в панике побежали.
Командующий республиканским Центральным фронтом генерал Асенсио Торрадо, с полным основанием обругав плохо сражавшуюся милицию, предложил премьеру Ларго оставить столицу без боя, создать на юго-востоке страны сильную регулярную армию, и после этого взять Мадрид обратно. Однако компартия и советские военные специалисты дружно отвергли это предложение.
26 октября франкисты совершили прорыв и преодолели вторую линию мадридских укреплений. Начались бои в ближних предместьях столицы. Однако 28 октября в бой вступила первая партия советской бронетехники, общее руководство которой осуществлял комдив Д. Г. Павлов.
К ноябрю Мадрид оставили иностранные послы (кроме советского).
В начале ноября националисты возобновили наступление. Президент Асанья из столицы свалил. Правительство Ларго Кабальеро, испанский генштаб и ЦК социалистической партии ночью бежали в Валенсию.
4 ноября националисты овладели Хетафе в 10 км от Мадрида, где находился один из городских аэродромов; генерал Варела устроил там штаб-квартиру и сказал корреспондентам:
«Сообщите всему миру — Мадрид берём на этой неделе».
У республиканцев все было плохо, и с вооружением, и с моральным духом. Спасением для Мадрида стали 11-я и 12-я интернациональные бригады (в совокупности — 8 тысяч человек); их проход по городу с востока на запад парадным строем под звуки военных маршей заметно поднял боевой дух мадридцев. Интербригадовцы тут же были брошены в бой в парке Каса-дель-Кампо, своим воодушевлением озадачив националистов.
(Решение о формировании отрядов интернационалистов – Интербригад для оказания помощи Испанской республике с оружием в руках было принято Исполкомом Коминтерна 18 сентября 1936 года. Первой была образована 11-я интербригада, которую и возглавил Манфред Штерн. Она состояла из 3 батальонов: 1-й - немецкий батальон имени Эдгара Андре (взвод английских пулемётчиков), 2-й - франко-бельгийский батальон имени Парижской Коммуны (взвод английских пулемётчиков) и 3-й - польский имени Домбровского. Эти две бригады формировались всего 15-20 дней. Они не успели полностью экипироваться, вооружиться, получить все необходимое. Не у всех бойцов был военный опыт, некоторые из них не умели обращаться с оружием, окапываться, совершать перебежки, взаимодействовать друг с другом, ходили в атаку в полный рост).
Появление интербригад под Мадридом не осталось незамеченным. Мировая печать широко освещала их участие в боях. Поэтому руководство Коминтерна решило, по предложению Димитрова, «открыть» факт их существования. Так к генералу Клеберу пришла слава спасителя Мадрида.
В ноябре 1936 года генерал Клебер был назначен главнокомандующим испанскими правительственными войсками в северном секторе мадридского фронта.
23 ноября в Хетафе состоялось совещание высшего командного состава националистов с участием Франко, Молы и Варелы. Был констатирован полный крах фронтальных атак Мадрида.
В 1937 году Штерна отозвали из Испании в Москву, в распоряжение Коминтерна. А в 1938 году он был арестован за шпионаж в пользу генерала Франко и пособничество троцкистам.
Во время следствия Штерн находился в Бутырке, где встретился с Гронским, который позже оставил о нем такие воспоминания:
«Несмотря на жуткие условия следствия, несмотря на незаконный арест и абсолютно незаконное осуждение, за целый месяц, проведенный в камере Бутырской тюрьмы, я не услышал от Клебера ни одного звука жалобы. Он держался так, как подобает держаться настоящему революционеру. Он был убежден, что жуткий произвол, творимый в стране, рано или поздно народ осудит, что наши добрые имена будут восстановлены. В это он верил, в этом он не сомневался ни единой секунды. А ведь Альфред прошел все ужасы Лефортовской тюрьмы. Когда нас повели в баню, я увидел на теле Клебера шрамы, спросил:
— Альфред, что это? Следы сражений в Испании?
— Нет, это следы Лефортова».
14 мая 1939 года Манфред Штерн был приговорён к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. Он прокладывал железную дорогу от Котласа до Печоры, валил лес, добывал уголь в Воркуте, был фельдшером. Требовал отправить его на фронт во время Великой Отечественной войны, но неизменно получал отказ. В 1947 году он вышел на свободу, но ненадолго: уже в следующем году его вновь арестовали и осудили.
Не только Манфред Штерн, добрая половина, если не больше, советских советников в Испании стали жертвами сталинских репрессий.
Судьба югославского коммуниста Владимира Чопича имеет много схожего с жизненным путем Манфреда Штерна.
В годы Первой мировой войны он, как и Штерн, попал в русский плен. В мае 1918 г. в Москве вступил в Югославскую коммунистическую группу при РКП(б). В 1920 г. уже на родине Чопич был избран организационным секретарём ЦК КПЮ и депутатом в скупщину. В 1921 году его за революционную деятельность осудили на два года тюремного заключения. В 1925 г. Чопич эмигрировал в СССР, где был представителем КПЮ в Коминтерне.
Он, как и Штерн, в Испании командовал интербригадой (15-й Интербригадой имени Линкольна).
Как и Штерна, вернувшегося в СССР в 1938 году Чопича арестовали. Его обвинили в сотрудничестве с югославской политической полицией, занятии провокаторской деятельностью в КПЮ и Коминтерне и намереньях в составе правотроцкистской террористической организации захватить власть в Коминтерне.
В отличие от Штерна, которому, напомню, дали «десятку», Чопича расстреляли.
Вальтер Кривицкий утверждает, что, хотя для всего мира спасителем Мадрида был генерал Клебер, ведущую роль в обороне испанской столицы, оставаясь в тени, играл глава советской военной разведки Ян Берзин.
Газета «Красная Звезда» от 26.10.2018 в статье «Эпоха великих нелегалов» так характеризует Берзина.
«В марте 1924 года советскую военную разведку возглавил Ян Берзин, который вывел её на мировой уровень, создав эффективно действующую разведывательную сеть, в составе которой успешно работали те, кого позже назовут «великими нелегалами», а период их деятельности – «эпохой великих нелегалов». «Берзинский период» в истории отечественной зарубежной военной разведки ознаменован созданием ряда резидентур в Европе, США, Китае и Японии, которые добывали ценные сведения военного, военно-политического и военно-технического характера».
А в Испании «Берзин с его штабом втайне руководил сопротивлением, которое официально велось под командованием генерала Миахи, тогда как коминтерновский генерал Клебер был символом его героики.
Подвиги Интернациональной бригады и помощь оружием, поступавшая из Советского Союза, содействовали росту рядов Испанской компартии; в январе 1937 года в ней числилось более 200 тысяч членов. Спасение Мадрида высоко подняло советский престиж».
В своей книге «Я был агентом Сталина» Вальтер Кривицкий рассказывает, что Артур Сташевский, официально занимавший пост советского торгового представителя в Барселоне, был «главным сталинским политкомиссаром в Испании». В Барселоне находился официальный советский посол Марсель Розенберг, но он только произносил речи и появлялся на публике, Кремль же никакого значения ему не придавал. Работу в пользу сталинских планов молчаливо и эффективно проводил Сташевский,
Дуэт Берзина и Сташевского Кривицкий характеризует так:
«Это были тайные люди Москвы за кулисами испанского театра военных действий: в их руках были сосредоточены все нити контроля над республиканским правительством в Испании, в то время как об их миссии ничего не было известно вовне, и она была окружена совершенной тайной».
Артур Сташевский сосредоточил в своих руках бразды контроля над финансами республики. В среде советских советников Сташевского тогда в шутку называли «богатейшим человеком в мире» за то, что ему удалось взять в руки контроль над испанской казной.
Кроме прочего, он добился заключения с правительством Кабальеро сделки о поставках оружия и снаряжения в обмен на Испанское золото.
Сташевского арестовали 8.07.1937 года. Обвинение Сташевского было предопределено его национальностью. Он был поляком и пал жертвой польской операции НКВД. Сташевского обвинили в том, что он являлся членом «Польской организации войсковой», которая в 1920–1930-х годах якобы вела диверсионно-шпионскую деятельность против СССР в интересах польской разведки.
Польская операция НКВД стартовала в августе 1937 года. С 25 августа 1937 года по 15 ноября 1938 года было арестовано 143 810 человек, из которых расстреляно 111 091 человек.
Кроме этого Сташевского обвинили и в том, что он использовал свое пребывание в Берлине в 1923 году для срыва Гамбургского восстания.
В 1937 году Берзина за работу в Испании наградили орденом Ленина, присвоили звание армейского комиссара 2-го ранга, а 27 ноября 1937 года арестовали.
Берзин пал жертвой латышской операции НКВД,
Он признался, что он вместе с Эйдеманом и Алкснисом входил в руководство военного центра («военка») антисоветской латышской фашистской организации, возглавляемой Рудзутаком.
Членом этой латышской фашистской организации чекисты назначили и комбрига Янсона, который участвовал в Гражданской войне в Испании под псевдонимом Орсини в качестве военного советника командующего войсками Северного фронта республиканцев (занимался военно-диверсионной деятельностью).
3 января 1937 он был награжден орденом Ленина, а 2 декабря этого же 1937 года арестован.
За период с 5 января по 20 июля 1938 г. в рамках «латышской операции» были арестованы 23 539 латышей, из которых 3 680 человек расстреляны.
По версии НКВД Розенберг Марсель Израилевич – посол советского правительства в Мадриде, Антонов-Овсеенко Владимир Александрович – генеральный консул в Барселоне, Гайкис Леонид Яковлевич (Хайкис Леон) - секретарь посольства, Сташевский Артур Карлович (Гиршфельд) – торговый атташе, Берзин Ян Карлович («Гришин») – генерал, Горев Владимир Ефимович («Санчо») – военный атташе, комбриг Янсон («Орсини»), консул СССР в Бильбао Туманов Иосиф Рафаилович, торгпред СССР на севере Испании Винцер Самуил Генрихович и др., будучи закоренелыми троцкистами, действуя в интересах и по заданию Троцкого, передавали франкистам и германской разведке секретные сведенья, вели линию на поражение испанской республиканской армии с тем, чтобы скомпрометировать идею народного фронта и доказать всему миру нежизненность блока партий народного фронта и безнадежность сопротивления наступлению фашизма.
В связи с подходом мятежников к Мадриду и создавшимся тяжелым положением Испанской республиканской армии РОЗЕНБЕРГ и БЕРЗИН, влияя на испанское правительство и отдельных членов ЦК испанской компартии, предложили свой план сдачи Мадрида мятежниками без боя и отвода республиканской армии за реку Хараму. Они доказывали безнадежность обороны Мадрида и поэтому необходимость сдачи его фашистскому командованию якобы в целях сохранения республиканской армии и «последующего маневра».
РОЗЕНБЕРГ и БЕРЗИН в своих телеграммах в Москву об обстановке и положении на фронте под Мадридом дезинформировали советское правительство для того, чтобы заранее подготовить московское руководство к падению Мадрида и добиться директивы об отзыве русских из Испании.
Они же вели и подрывную работу:
- срывали снабжение фронта под Мадридом боеприпасами;
- способствовали мятежникам занять выгодные позиции под Мадридом;
- разрушили службу тыла;
- создали панику.
Берзин дополнительно показал, что передал немцам подробную информацию о республиканской армии, состоянии техники и помощи СССР, о состоянии Северного фронта, а также о планах командования республиканского Баскского и Астурийского фронтов, о намечавшемся ударе басков на Гипуско-Сан-Себастьян и астурийцев на Овиедо с целью дальнейшего развития удара на Леон.
В результате мятежники (войска ген. МОЛА), осведомленные о планах и силах республиканцев, в апреле месяце повели наступление на Гипуско до того, как баски подготовили удар, что явилось началом разгрома Северного фронта».
Чекисты выяснили, что ЯНСОН по заданию УРИЦКОГО и БЕРЗИНА (арестованы) совместно с ТУМАНОВЫМ (консулом СССР в Бильбао) и ВИНЦЕРОМ (торгпредом СССР на севере Испании) проводили на севере Испании работу по срыву единого фронта с тем, чтобы до наступления фашистских войск на Испанию не допустить соглашения между баскским правительством и командованием Северного фронта о совместных действиях против генерала ФРАНКО.
Наряду с подрывной работой троцкисты в Испании занимались шпионажем для германской разведки. ВИНЦЕР и СТАШЕВСКИЙ были связаны с резидентурой германской разведки в Испании и сообщали о портах отправления, грузах и времени прибытия пароходов, направляемых в испанские порты с разным грузом. В результате этой предательской деятельности морское командование фашистов принимало меры к захвату этих пароходов.
ЯНСОН передал БЕРЗИНУ для германской разведки, в бытность свою в Валенсии в марте 1937 года, план схемы обороны Бильбао и Сантандера. Эти планы являлись совершенно секретными, представляли большую ценность и в последующем были использованы фашистским командованием при наступлении на севере Испании.
Горев Владимир Ефимович («Санчо») – военный атташе. в Испании с августа 1936 года по октябрь 1937 года в качестве военного атташе при Полномочном представительстве СССР в Испании.
В период своей Испанской командировки Горев был награжден орденом Ленина (03.01.1937), и 02.11.1937 орденом Красного Знамени. В 1937 году ему присвоено воинское звание «комдив».
Арестован 25 января 1938 г. 20 июня 1938 г. Военной коллегией Верховного суда СССР был приговорен к расстрелу по обвинению в участии в военном заговоре.
Советские люди о гражданской войне в Испании узнавали из газетных репортажей корреспондента «Правды» Михаила Кольцова.
Михаил Кольцов был фигурой широко известной, яркой и популярной. О нем многие говорили, его статьями зачитывались.
Действуя строго в рамках генеральной линии, он в публикациях нещадно наезжал на местных троцкистов, обвиняя их в том числе в том, что они находятся на службе у Фаланги и фашизма.
Тем кощунственнее выглядит его обвинение.
Кольцов обвинялся в том, что он в 1923 году примкнул к троцкистскому подполью и пропагандировал троцкистские идеи, в 1932 году был вовлечен Радеком в троцкистскую террористическую организацию и по заданию последнего установил контакт с агентами германской разведки.
Кроме того, Кольцов обвинялся также в том, что в 1935–1936 гг. он установил связь с агентами французской и американской разведок и передавал им секретные сведения.
С сентября 1936 года по май 1937-го в Испании в качестве военного советника под псевдонимом Петрович находился будущий маршал и кавалер Ордена «Победа» Мерецков.
«Хенераль руссо Петрович», как называли его испанцы, занимался обучением новых подразделений республиканской армии, организацией работы Генерального штаба, подготовкой Мадрида к обороне.
За оборону Мадрида и разгром Марокканского корпуса на реке Харима Мерецков был награжден орденом Красного Знамени, за разгром Итальянского экспедиционного корпуса в районе Гвадалахары — орденом Ленина.
Осенью 1937 года вернувшегося из Испании Мерецкова вызывали в НКВД, где проводили очные ставки с ранее арестованными военными. Те обвиняли его в шпионаже, связях с Уборевичем.
С точно таких очных ставок началась дорога на сталинский эшафот маршалов Егорова и Блюхера, командармов Белова, Алксниса и многих других.
После Испании, осенью 1939 года, Мерецков, занявший пост командующего войсками Ленинградского военного округа, стал одной из ключевых фигур советско-финской войны 1939/1940 годов. Во главе 7-й армии Мерецков осуществил прорыв главных укреплений «линии Маннергейма», за что был удостоен звания Героя Советского Союза.
В июне 1940 года Мерецкову одновременно с Георгием Жуковым было присвоено звание «генерал армии», а в августе он был назначен начальником Генштаба РККА и заместителем наркома обороны.
Но практики выкидывать в огонь папки с компроматом тогда не было.
Досье Мерецкова оказалось востребовано, когда возникла необходимость назначить виновных за поражения первых дней новой войны. Бывший начальник Генштаба, на которого, к тому же, имелись показания 1937 года, вполне подходил для роли стрелочника.
Мерецкова арестовали 23 июня 1941 года.
Генерала армии обвинили в принадлежности к антисоветской военно-заговорщической организации и сотрудничестве с германской разведкой.
Признательные показания из Мерецкова выбивали в прямом смысле слова. Следователи, сменяя друг друга, применяли к нему самые жесткие меры воздействия.
В 1955 году Лев Шварцман даст показания, будучи подсудимым: «Физические методы воздействия применяли к Мерецкову сначала высокие должностные лица Меркулов и Влодзимирский, а затем и я со следователями Зименковым и Сорокиным. Его били резиновыми палками». На вопрос судьи: «Вы отдавали себе отчет в том, что избиваете крупнейшего военачальника, заслуженного человека?» Шварцман ответил: «Я имел такое высокое указание, которое не обсуждается».
Спустя 74 дня с даты ареста Мерецкова из-под стражи освободили. Близкие военачальника много лет спустя рассказывали, что заслуженный маршал в редкие минуты, когда вспоминал 74 дня в застенках НКВД, просто плакал.
«В сентябре 1941 года я получил новое назначение. – Напишет в своих воспоминаниях Мерецков. - Помню, как в связи с этим был вызван в кабинет Верховного Главнокомандующего. И.В. Сталин стоял у карты и внимательно вглядывался в нее, затем повернулся в мою сторону, сделал несколько шагов навстречу и сказал:
— Здравствуйте, товарищ Мерецков! Как вы себя чувствуете?
— Здравствуйте, товарищ Сталин! Чувствую себя хорошо. Прошу разъяснить боевое задание! И.В. Сталин не спеша раскурил свою трубку, подошел к карте и спокойно стал знакомить меня с положением на Северо-Западном фронте…»