— Сергей, а с твоей мамой всё хорошо? — спросила Люся, закрывая за свекровью дверь и с тревогой глядя на мужа.
Сергей уже собирался пойти в гостиную и посмотреть телевизор, но вопрос жены заставил его задержаться в прихожей.
— Да вроде всё хорошо, — ответил он.
— С ней точно всё в порядке?
— Вроде всё в порядке. А почему ты спрашиваешь?
— Мне кажется, что в последнее время Прасковья Павловна как-то странно себя ведёт?
— Что значит «последнее время», Люся?
— Месяца два.
Сергей сделал удивлённое лицо.
— А когда ты говоришь, что мама странно себя ведёт, ты что имеешь в виду? — спросил он.
— Каждый раз, когда она к нам приезжает, обязательно рассказывает мне, как она одна тебя растила и как ей это было трудно.
— Каждый раз?
— Ну да. Вот и сегодня тоже рассказывала. На кухне. Пока я мыла посуду, она стояла рядом, смотрела, как я мою, и рассказывала. А началось это два месяца назад.
— И что в этом странного?
— Зачем она мне это рассказывает?
— Ну, я не знаю. Может, она хочет, чтобы ты знала, что её жизнь не была такой уж простой и лёгкой. Поэтому и решила рассказать о своей трудной жизни тебе.
— Да я же не против. Пусть рассказывает. Но всему же есть предел. Ну, один раз рассказала. Ну, два. Хорошо, я согласна даже три раза выслушать одно и то же. Но после этого-то, наверное, можно и остановиться. Правильно?
— Ну, в общем-то, наверное, правильно.
— Зачем же она ещё и ещё раз об этом рассказывает, когда приезжает к нам в гости? Для чего она повторяет это всё снова и снова?
— Но жизнь моей мамы действительно была непростой, Люся.
— Это мне уже хорошо известно. Зачем же повторяться-то? Сказала раз, и хватит.
— А что, если мама думает, что ты уже всё забыла? И таким образом напоминает тебе об этом.
— Сначала я тоже так думала. И один раз, это было три недели назад, я даже сказала, что я всё помню. Но твоя мама не прекратила рассказывать. Она ответила, что лишний раз послушать историю её нелёгкой жизни мне не помешает.
— Но тебе действительно это не помешает, Люся.
— Да я уже наизусть знаю историю жизни твоей мамы, Сергей.
— Так уж и знаешь?
— До мельчайших подробностей. И даже уже лучше, чем знает свою жизнь твоя мама.
— Ну это ты преувеличиваешь.
— Нисколько не преувеличиваю. Суди сам. Вот сегодня, например, когда она рассказывала мне уже в который раз историю своей жизни, я несколько раз вынуждена была кое-что добавлять, потому что твоя мама какие-то вещи пропускала.
— Какие, например?
— Ну те, которые рассказывала раньше. Если честно, Сергей, то мне страшно. Я уже боюсь оставаться с твоей мамой наедине.
— Боишься? Чего?
— Сама не знаю чего. Просто мне страшно. Жить страшно, когда она рядом со мной. Может, ты поговоришь со своей мамой, чтобы она так больше не делала?
— Нет, Люся. Ну нет. Я так не могу. Да и как ты себе это представляешь? Нет.
— Тогда я даже не знаю. Остаётся только один выход.
— Какой?
— Не пускать её к нам.
— Ты соображаешь, что говоришь?
— А что?
— Это же моя мама!
— И что?
— А ты — моя жена. Как можно не пускать её в наш дом.
— Ну тогда давай разведёмся. Потому что я уже не знаю, как иначе поступить. Другого выхода заставить твою маму прекратить рассказывать мне грустные истории своей жизни я не вижу. И вообще я заметила, что чем больше она мне это рассказывает, тем меньше я ей сочувствую.
— То есть? — воскликнул Сергей. — Что значит не сочувствуешь? Разве возможно не сочувствовать моей маме, когда узнаёшь историю её жизни? Как же это возможно, Люся? Если только у тебя у тебя совсем нет сердца.
— А вот так, Серёжа. И сердце у меня есть. И оно очень даже чувствительное.
— Точно чувствительное? Ты уверена?
— Ещё какое! И когда твоя мама рассказала мне свою историю жизни первый раз, мне было её очень жаль. История её трудной жизни так меня поразила, что я даже заплакала, а твоя мама меня успокаивала.
И то же самое было второй и третий раз. Но уже на четвёртый раз я почувствовала лёгкое раздражение. А с пятого по восьмой — гнев. Начиная с десятого раза, я была уже полностью равнодушна к тому, что она говорит.
А в прошлый раз, два дня назад, я даже не выдержала и начала смеяться.
— Ты смеялась над судьбой моей мамы?
— Ну да. Потому что мне было смешно. И я так заразительно смеялась. Твоя мама ещё спросила меня тогда, два дня назад, почему я смеюсь, а я ответила, что всё хорошо, просто вспомнила одну забавную историю, и рассказала ей какой-то «бородатый» анекдот.
Но сегодня, Сергей, когда я в очередной раз прослушала её историю, я испугалась. По-настоящему испугалась. И я поняла, что дальше так продолжаться не может.
— Я тебя не понимаю, Люся!
— Что ты не понимаешь, Сергей? Твоя мама своим поведением меня напрягает. И не говори, что она имеет право, поскольку у неё трудная судьба.
— Но у моей мамы действительно была тяжёлая жизнь.
— Сергей, ещё одно слово о жизни твоей мамы, и я за себя не ручаюсь. И меня оправдают.
— По-моему, ты слишком драматизируешь. Ведь, в сущности, ну что такого случилось? Мама рассказала тебе о своей нелёгкой жизни. Ну, пусть она сделала это несколько раз. Что в этом такого необычного? Не трагедия ведь? Правильно? По-моему, к этому следует относиться с пониманием. Ещё неизвестно, как ты будешь себя вести в её возрасте.
— В каком её возрасте, Сергей? Твоей маме всего 46! А ты говоришь «в её возрасте». Нет, Сергей, её возраст здесь ни при чём. Здесь что-то помимо возраста. Вот чувствую я, что Прасковья Павловна не просто так рассказывает мне о своей жизни.
— Не выдумывай.
— Я уверена, что она что-то задумала. Вот только что?
— Да ничего она не задумала.
— Ну, значит, у неё не всё хорошо с душевным здоровьем, и она нуждается в помощи специалистов. И нужно как можно скорее её показать им.
— Не нужно мою маму никому показывать, Люся!
— Нужно, Серёжа. Нужно. И чем быстрее, тем лучше. Пока не поздно.
— Уверяю тебя, с моей мамой всё в порядке.
— Мне лучше знать, в порядке всё с ней или нет. И я уверена, что с ней далеко не всё в порядке. Я покажу её специалистам.
— Люся, ты совершаешь ошибку. Моя мама абсолютно здорова. Уверяю тебя.
— Тем более, если здорова абсолютно, то ничего плохого не будет. Хуже точно не станет. У меня есть знакомые. Очень хорошие специалисты в этой области. И не таких на ноги ставили и к жизни полноценной возвращали. Завтра им и позвоню.
— Не надо звонить, Люся. Сами разберёмся.
— Нет, Серёжа. Ты как хочешь, а самим нам в этом не разобраться. Ведь мы же с тобой не специалисты в области душевного здоровья. А эти ребята быстро поймут, что с твоей мамой не так. И если худшие опасения подтвердятся, они быстро вернут её к полноценной жизни.
— А если ты ошибаешься, Люся?
— А если я ошибаюсь, тем лучше.
— Не надо никому звонить, Люся.
Но Люся уже приняла решение, а мнение мужа ей было неинтересно. Она ушла на кухню заниматься своими делами, а Сергей пошёл в гостиную и позвонил маме.
— Мама, ты доигралась. — сразу произнёс Сергей, когда услышал её голос. — Тебя хотят показать специалистам. А вот так. С рассказами о нелёгкой жизни ты перегнула.
А я говорю, что перегнула. Придётся остановиться. А я говорю, что так надо. Люся заподозрила что-то нехорошее. Думает, что у тебя не все дома, и всерьёз решила вернуть тебе твоё душевное здоровье с помощью каких-то своих знакомых.
А я знаю, каких знакомых, мама? У неё много знакомых в этой области. Кого-нибудь найдёт. А?
Да, мама, и за тебя возьмутся всерьёз.
Не знаю, как ей это пришло в голову. А вот пришло. И что придумать, тоже не знаю. Ты придумай что-нибудь. Да что угодно, мама, только не рассказывай ей больше о своей тяжёлой жизни и о том, как тебе было нелегко меня поднимать.
Что значит это твоё «почему», мама? Да потому что это уже не работает. Да, мама, Люсе абсолютно безразлична твоя тяжёлая жизнь.
История твоей жизни, мама, её или смешит, или пугает. В лучшем случае, она к ней равнодушна.
Нет, мама, у Люси не жестокое сердце. Просто всему есть предел.
Я же говорю, придумай что-нибудь новенькое. Что-нибудь такое, что у неё не вызовет подозрений. Таких подозрений, мама. Да услышь ты меня, наконец, мама. Люся всерьёз полагает, что с твоим душевным здоровьем не всё в порядке, и хочет показать тебя специалистам.
Послушай, мама, это ведь была твоя идея — растрогать Люсю грустной историей и под это попросить у неё денег. И эта идея не сработала.
Потому что мама, ты слегка перегнула.
Да, мама, ты слегка перестаралась. Нужно было остановиться на третий раз. Впредь будешь умнее. Я в тебя верю, мама. И когда ты в следующий раз будешь рассказывать Люсе что-то грустное, внимательно следи за её эмоциями.
А что здесь непонятного, мама? Как только увидишь слёзы на её лице, останавливайся. Всё правильно, мама, считай, что ты достигла нужного результата, и сразу проси у неё денег.
Нет, мама, вот этого как раз и не нужно. А я говорю, что не нужно закреплять полученный результат следующим разом. А я тебе говорю, что не надо. Потому что получится, как с историей твоей жизни.
Вот именно. В общем, мама, надеюсь, что ты меня поняла. Замечательно. У тебя достаточно времени, чтобы придумать что-то новенькое. Да что угодно, мама, лишь бы Люся дала тебе в долг. Только не про свою тяжёлую жизнь.
Нет, мама, я не хочу знать, что ты там придумаешь и о чём будешь рассказывать Люсе. Не вмешивайте меня в ваши женские дела. Меня интересует только результат. Вот как только деньги Люся даст тебе, тогда ты мне всё и расскажешь.
Очень хорошо, что ты меня поняла. И я тебя люблю, мама.
***
Сергей выключил телефон, тяжело вздохнул и стал смотреть телевизор, вспоминая, как примерно два месяца назад он сказал жене, что им необходимо купить новый автомобиль.
— Наш-то старый уже совсем никуда не годится, — говорил он тогда. — И каждый раз, когда я на нём еду, Люся, вот честное слово, думаю, что он развалится. Нужно его поменять на новый.
Но Люся ответила, что их автомобиль вовсе не старый, что ему нет ещё и пяти лет, и что он ещё лет пять прослужит им верой и правдой.
— И вообще, Серёжа, — сказала она тогда, — ты не о том мечтаешь! Ты папой скоро станешь, а все твои мысли — о новом автомобиле. И зачем-то придумал, что наш вот-вот развалится. Зачем?
— Затем! — обиженно произнёс Сергей. — Что он уже устарел. Пусть и не развалится, но сейчас уже на таких ездят только не уважающие себя мужчины. Мне стыдно ездить на нём, Люся. Это то же самое, как ходить в старом немодном костюме только потому, что он ещё крепкий.
— Нет, Серёжа, — ответила тогда Люся. — И даже не уговаривай. Не забывай, что нас скоро будет трое и нам нужна новая квартира. И до тех пор, пока мы её не купим, никаких новых автомобилей у нас не будет. Понял?
— Но, Люся! Мне стыдно на работе коллегам в глаза смотреть. У нас у стажёров лучше машины, чем у меня.
— Стажёры у вас неженатые и не собираются становиться отцами в ближайшем будущем, в отличие от тебя.
— Есть и такие стажёры, которые женаты. И даже отцы среди них есть.
— Сказала «нет», значит, нет, — ответила тогда Люся, и на этом разговор был закончен.
И вот тогда-то Сергею и пришла в голову мысль заставить свою маму попросить у Люси денег в долг.
— Зачем это, сынок? — не поняла она.
— А ты мне дашь эти деньги на покупку автомобиля. Я очень хочу новый автомобиль, мама. Ну, пожалуйста. Что тебе, жалко, что ли?
И Прасковья Павловна, хоть и не сразу, но согласилась помочь сыну, потому что он очень её просил. Говорил, что без нового автомобиля ему не жизнь. А Прасковья Павловна очень любила сына и не могла видеть его в расстроенных чувствах.
— А что скажешь Люсе? Где деньги взял?
— Придумаю что-нибудь. Скажу, например, что это меня на работе премировали новым автомобилем.
— А ты уверен, сынок, что твоя жена одолжит мне деньги?
— Уверен. Если ты правильно её об этом попросишь.
— А что значит правильно? Как мне попросить у Люси денег, сынок?
— Ты попросишь их, мама, под что-нибудь очень нужное. Понимаешь? Например, на ремонт своей квартиры. Люся — женщина серьёзная, и на ремонт она точно денег даст. На какую-нибудь глупость, конечно, бы не дала. Но на ремонт даст.
— А если не даст?
Сергей задумался.
— Ты права, мама. Может и отказать. Но что же тогда делать?
И вот тут-то Прасковья Павловна и придумала рассказать Люсе историю своей трудной жизни.
— Она расчувствуется и даст мне деньги.
— Правильно, мама, — согласился Сергей. — Рассказывай Люсе о своей жизни. Но так рассказывай, чтобы она расчувствовалась. Понимаешь? Чтобы поняла, как тебе было все эти годы трудно.
И после этого Прасковья Павловна начала каждый раз рассказывать Люсе одно и то же. Ну и перестаралась. И теперь нужно было придумать что-то другое.
Прошло ещё два месяца.
И как-то вечером, закрывая за свекровью дверь, Люся поинтересовалась у мужа, всё ли хорошо у его мамы.
— А что? — в голосе Сергея слышалась тревога. — Она опять рассказывала тебе историю о своей нелёгкой жизни?
— Хуже, Серёжа. Твоя мама решила мне рассказать о твоей непростой жизни.
— О моей?
— И ты знаешь, в ней очень много такого, что меня всерьёз пугает.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Причём, что интересно, я испугалась сразу, как только твоя мама рассказала мне про твою жизнь.
— Что значит, ты сразу испугалась? Не плакала? Не огорчалась? А сразу испугалась?
— Ну да. И вот уже прошло два месяца, а мне всё страшнее и страшнее.
— Но почему?
— Потому что с каждым разом история твоей жизни обрастает новыми подробностями. В ней появляется такое, чего до этого не было.
И если, когда твоя мама рассказывала о своей жизни, она со временем что-то упускала, то в случае с твоей жизнью, Серёжа, ничего не упускается. Наоборот. Каждый раз история звучит по-новому. И мне страшно. И, если честно, я не нахожу другого выхода, Серёжа, как только с тобой развестись.
— Но почему, Люся?
— Потому что. Оказывается, я тебя совсем не знала. Ты не тот человек, за которого я тебя принимала. И твои похождения вызывают серьёзное опасение.
— Какие похождения, Люся?
— Начиная с детского сада и заканчивая институтом, Серёжа. Это страшно. Нам необходимо расстаться. Сегодня, так и быть, ты переночуешь у меня, а завтра ты уйдёшь.
— Но...
— Не обсуждается, Серёжа. Я так решила.
Люся ушла на кухню, а Сергей побежал в гостиную, чтобы позвонить маме.
Но до мамы он так и не дозвонился. И на следующий день ему пришлось собрать свои вещи и уйти.
И как только за Сергеем закрылась дверь, так сразу Люся позвонила свекрови и сообщила, что всё идёт, как они и планировали.
— Через час он будет у вас, Прасковья Павловна, — сообщила Люся. — Недельку подержите его у себя, а затем я его заберу. И вам всего хорошего.
Люся выключила телефон и пошла на кухню. Она вдруг почувствовала, что сильно проголодалась.
А Сергей в это время ехал домой, не подозревая, что два месяца назад его мама во всём призналась невестке, и они вместе разработали план, как отучить Сергея хитрить. © Михаил Лекс. Понравилось? Поставьте палец вверх и поделитесь с другом. А мне напишите, что вы думаете о Сергее. До встречи.