В зимний период 1968 года режиссёр Евгений Ташков, поддавшись давлению руководства киностудии «Мосфильм», согласился на создание многосерийного телефильма «Адъютант его превосходительства». Он не мог предвидеть, насколько удачно сложится судьба его произведения, которое начиналось с драматических обстоятельств. Фильм принес своим создателям Государственную премию РСФСР имени братьев Васильевых, а исполнителям как главных, так и второстепенных ролей — всенародное признание.
Однако главный парадокс этого культового фильма заключается в том, что и в настоящее время, когда отражённый в нём исторический период страны воспринимается различными слоями общества с диаметрально противоположных позиций, его продолжают смотреть и пересматривать с той же горячей симпатией к его персонажам — как к красным, так и к белым.
Евгений Ташков, по собственному признанию, стал восьмым режиссёром, которому руководство «Мосфильма» предложило снять фильм о «красном резиденте» в рядах белых. Его предшественники, под разными предлогами, но с неизменным успехом уклонялись от этой чести. Основной причиной этого была явная слабость сценария. Сложность ситуации заключалась в том, что одним из соавторов был уважаемый и заслуженный человек — полковник НКВД в отставке Георгий Северский, один из организаторов партизанского движения в Крыму в годы Великой Отечественной войны. Более того, именно ему принадлежала идея создания картины о чекистах в период Гражданской войны.
Перед Евгением Ташковым стоял непростой выбор. Он мог отказаться, как и его предшественники, однако решил пойти на риск в надежде окончательно подтвердить своё право заниматься режиссурой, поскольку у него не было соответствующего образования. ВГИК он окончил как актёр, обучаясь на одном курсе с Нонной Мордюковой и Вячеславом Тихоновым. На «Мосфильм» его пригласили лишь после успешного показа фильма «Приходите завтра», снятого на Одесской киностудии. Тем не менее, Ташкова зачислили в штат Объединения телевизионных фильмов, куда именитые режиссёры — что сейчас трудно представить — шли неохотно: и престиж был ниже, и оклады меньше, так как телевидение считалось тогда «младшим братом» кино. Таким образом, для Ташкова «Адъютант» стал возможностью, и он её использовал.
Евгений Иванович оказался человеком решительным и, аргументированно доказав непригодность исходного материала, согласился на съёмки, настояв на том, что сам переработает сценарий. Ему пошли навстречу, учитывая, что на его счету уже был успешный фильм о разведчиках — «Майор Вихрь», но поставили условие: пятисерийная телевизионная сага должна быть снята за год — срок, который обычно отводится на создание обычного художественного фильма. При этом начальству «Адъютант» требовался к 20 декабря — Дню чекиста.
Не следует утверждать, что в тот период выходило недостаточное количество фильмов о Гражданской войне, хотя, как правило, они сосредотачивались на образах ярких красных командиров или пламенных революционеров. Вспомним, например, культовые фильмы «Чапаев» братьев Васильевых, «Александр Пархоменко» и «Олеко Дундич» Леонида Лукова, а также «Сердце Бонивура» Марка Орлова. Однако бойцы невидимого фронта, как это часто бывает, оставались в тени. Вероятно, всесильное ведомство решило исправить данную ситуацию. Тем не менее, осуществить это было не так просто, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что среди документов, хранившихся в архивах КГБ, имелся доклад, датированный 1919 годом, в котором сообщалось, что, несмотря на все усилия, красным не удалось внедрить в штабы Белой армии ни одного агента. Следовательно, если суперагента не существует, его необходимо создать. Или, точнее, доработать!
Вся съемочная группа была осведомлена о том, кто послужил прототипом Павла Андреевича Кольцова. Изначально герой фильма носил не только подлинное имя, но и отчество, и фамилию — Павел Васильевич Макаров. Однако вскоре по прямому указанию из высоких инстанций режиссеру было «рекомендовано» отказаться от каких-либо упоминаний о реальном человеке, так как его судьба была слишком неоднозначной. В 1918–1919 годах Макаров, которому тогда было чуть больше двадцати, служил в штабе командующего Добровольческой армии, о чем впоследствии написал книгу воспоминаний «Адъютант генерала Май-Маевского». Эта работа стала отправной точкой для сценаристов картины Игоря Болгарина и Георгия Северского. Однако это касалось не только их, но об этом будет сказано позже.
Художественный совет «Мосфильма» в роли капитана Кольцова видел исключительно Михаила Ножкина. Его персонаж Бекас из только что прошедшего по экранам страны успешного фильма «Ошибки резидента» представлялся идеалом нашего разведчика. Киноначальство буквально навязало артиста Ташкову, однако Ножкин, сославшись на занятость в театре, отказался от участия в картине, чему режиссер был только рад, поскольку имел в виду иного героя. Можно предположить, что талантливому артисту не хотелось повторять уже найденный образ.
Перебрав несколько сотен фотографий, Ташков выбрал Юрия Соломина, на тот момент еще малоизвестного, хотя за его плечами уже числилось восемь фильмов. Среди этих картин была и работа о разведчиках — «Сильные духом», но Соломин не исполнял главную роль, а сыграл гестаповского майора. Ташков видел эту картину, работа Соломина запомнилась ему, и режиссер пригласил его в «Адъютанта» на роль белогвардейского офицера-садиста. Острохарактерная роль пришлась актёру по душе, и форма ему удивительно шла, а игра на контрасте внешнего и внутреннего для настоящего мастера представляет собой истинное удовольствие. Однако отказ Ножкина кардинально изменил ситуацию, и Ташков решил сделать Соломина капитаном Кольцовым. Пробы снимались одна за другой, однако руководство оставалось непреклонным: герой не может быть таким щуплым, невысоким и маловыразительным.Конфликт в проекте продолжал подогреваться главным соавтором. Северский не уставал утверждать, что созданный им персонаж должен олицетворять настоящего былинного богатыря. Юрий Мефодьевич, в свою очередь, уже утратил надежду на исполнение желаемой роли.
Проблемы возникли не только с Соломиным. Виктор Павлов изначально был утвержден на роль красноармейца Сиротина, однако судьба распорядилась так, что он стал Мироном Осадчим. Актёр, назначенный на эту роль, не смог присутствовать на репетиции ключевой сцены — объяснения с Оксаной. В результате Ташков попросил Павлова подыграть Людмиле Чурсиной, и тот исполнил сцену с такой эмоциональной напряжённостью, что у всех присутствующих на площадке — от гримёров до осветителей — на глазах появились слёзы. После этого режиссёр больше не рассматривал других кандидатов на роль Осадчего. Он оказался прав, поскольку Мирон произвёл на зрителей неизгладимое впечатление: актёра долгое время воспринимали как своего персонажа.
Сам Павлов вспоминал, что вскоре после премьеры в магазине попытался остановить девушку, которая пыталась пройти без очереди перед пожилой женщиной. В ответ на его вежливое замечание девушка произнесла: «Вот вы и в жизни такой же гад, как в кино!»
На роль Тани, дочери начальника контрразведки Щукина, пробовались несколько известных актрис. В альбоме с пробами сохранились фотографии Ирины Мирошниченко, Ларисы Голубкиной, Екатерины Градовой и Людмилы Чурсиной, которая впоследствии исполнила роль Оксаны и завоевала огромную зрительскую любовь. Однако у всех этих талантливых актрис не хватало аристократизма, и, что более важно, в их образах прослеживалась женская опытность. Ташков же искал чистую, неопытную девушку, чтобы фраза «Пусть ваша холостяцкая жизнь скрашивается иногда такими вечерами» звучала в её устах абсолютно целомудренно.
Такую хрупкую и нежную Татьяну Иваницкую ассистенты нашли в хореографическом ансамбле хора имени Пятницкого. Художественный совет, однако, выступил против привлечения непрофессиональной актрисы.
Тем не менее, суперпрофессионализм корифея БДТ Владислава Стржельчика также не удовлетворил руководство, несмотря на то что он создал незабываемый образ Владимира Зеноновича Ковалевского: белый генерал не должен быть столь благородным и обаятельным. Устав от попыток убедить и доказать, Евгений Иванович, так сказать, пошёл на принцип: либо он работает с теми, кого выбрал, либо отказывается от проекта. Опасаясь, что ситуация с фильмом окончательно зайдёт в тупик, художественный совет сдался.
В течение времени, отведённого на съёмки одного полнометражного фильма, Евгению Ташкову и его команде фактически предстояло снять пять. Семь с половиной месяцев, забыв о отпусках и выходных, все работали в две смены, валясь с ног от усталости, но атмосфера на площадке оставалась удивительной: все трудились на общее дело и поддерживали друг друга как могли.
Все участники данного процесса вспоминают его как один из самых замечательных периодов своей жизни. Дело не в премиях и наградах, хотя они, безусловно, приятны. Это было творчество высшей пробы! Никто не задумывался о «политическом аспекте» картины.
«Однажды мы снимали натуру в Киеве, и я вышел на площадку, но не смог произнести ни слова, — вспоминает Юрий Соломин. — Я не просто забыл реплику, а вообще не мог понять, какую сцену мы играем. Меня чуть не вывели из кадра, усадили в тень и стали ждать, пока я приду в себя. Отменить съемку было невозможно — каждый день нужно было отчитываться о количестве отснятого материала. Я сидел, осознавая, что задерживаю всех, а в голове царил полный туман. Я сам не помню, как заставил себя встать и снова войти в кадр».
События фильма разворачиваются летом и ранней осенью 1919 года в Киеве, находившемся под контролем красных, и Харькове, где обосновались белые. Штаб Май-Маевского располагался в гостинице «Метрополь», а не в частном доме, как показано в фильме. Генерал жил не в нескольких комнатах за приемной, а с комфортом в здании Дворянского собрания, расположенном рядом — на тогдашней Николаевской площади (ныне Конституции). Оба здания были разрушены в ходе Великой Отечественной войны. Однако оперный театр, куда его превосходительство со свитой отправился слушать «Севильского цирюльника», до сих пор существует на Рымарской улице и ныне является филармонией.
Сохранился и особняк купца Андрея Жмудского (Пушкинская, 31), где местное общество собиралось на балы, включая командующего с верным адъютантом. По легенде, Владимир Зенонович ухаживал за дочерью хозяина дома. Когда Май-Маевского отстранили от командования и белым пришлось покинуть город, его любимая женщина уговаривала его уехать за границу, но генерал отказался.
В отличие от сцен в Харькове, киевские съемки проводились на натуре. Многие, как сейчас принято говорить, «локации» существуют до сих пор. Экскурсий по ним уже не проводят, но местные жители помнят и с удовольствием передают эти воспоминания. Семья Сперанских, к которой с трудом добрался Юра Львов, проживала на Малоподвальной улице. Дом № 5 сохранился до настоящего времени. Однако из него не мог быть виден пожар «Ломакинских складов», поскольку они на самом деле никогда не существовали, в то время как поджог белым подпольем пороховых погребов, расположенных под знаменитой Лысой горой, является историческим фактом.
Конспиратор Бинский, к которому добрый дядюшка посылал наивного племянника, жил в Дарнице, роль которой успешно исполнил переулок Зелинского неподалеку от Боричева Тока, где также сохранились домики, попавшие в кадр. Эта улочка предстала во всей своей живописности в сцене, когда чекист Красильников выслеживает Мирона Осадчего. Чтобы попасть к ювелиру Либерзону, чекисты сворачивают во двор дома № 2 по Андреевскому спуску, а в роли дома 12 по Большой Васильковской, где жил столь необходимый им Федотов, снялись подъезд дома 21 по Пушкинской и колоритный «замок Ричарда» на Андреевском спуске.
В апреле 1970 года вся страна на протяжении пяти вечеров была прикована к экранам телевизоров. Единственным аргументом официальной критики, способным противостоять единодушному восторгу зрителей, стали обвинения в «карикатурности» и «опереточности» исполнения Анатолием Папановым роли батьки Ангела, с его фразой «Бей белых, пока не покраснеют, бей красных, пока не побелеют!» Кроме того, критики упрекали фильм за неуместную, по их мнению, любовную линию, несмотря на то что даже весьма целомудренная постельная сцена была изъята из картины. Тем не менее, широкие массы зрителей игнорировали недовольство критиков. На студию «Мосфильм» поступил поток писем от зрителей, интересующихся, кем на самом деле был капитан Кольцов и как сложилась его судьба. Верить в то, что он погиб, было невозможно.