В ноябре 2012 года город Копейск Челябинской области, обычно тихий и неприметный, превратился в эпицентр скандала, который потряс Россию. Исправительная колония №6 строгого режима (ИК-6), известная в народе как «шестёрка», стала ареной одного из самых масштабных и резонансных бунтов в истории современной российской тюремной системы. Около 500 заключённых, забравшись на крыши бараков, вывесили самодельные простыни с надписями «Люди, помогите!» и «Пытают униж-т». У стен колонии собрались сотни родственников, журналистов и случайных зевак, а в воздухе повисло напряжение, которое позже переросло в столкновения. Этот протест был не просто вспышкой гнева — он обнажил гниющую изнутри систему, где человеческая жизнь стоила дешевле пачки сигарет. Мы провели собственное расследование, опираясь на свидетельства очевидцев, архивные данные, рассказы правозащитников и редкие официальные документы, чтобы восстановить полную картину событий.
Тлеющий фитиль: что предшествовало бунту
ИК-6 никогда не была образцовым учреждением. Расположенная в промышленном Копейске, в 20 километрах от Челябинска, колония вмещала около 1500 осуждённых, хотя точное число варьировалось из-за переполненности и отсутствия прозрачной отчётности. Здесь отбывали сроки за тяжкие преступления — убийства, разбои, наркотики. Но за колючей проволокой царили свои законы, и они мало походили на те, что прописаны в Уголовно-исполнительном кодексе.
По словам бывшего заключённого, Александра (имя изменено), освободившегося в 2011 году, ИК-6 была местом, где выживание зависело от двух вещей: денег и покорности. «Если у тебя есть родственники, которые могут занести "бабки", ты живёшь более-менее. Телефон, нормальная еда, койка получше — всё за деньги. Не платишь — жди ШИЗО или "пресс-хату", где тебя бьют свои же, под присмотром вертухаев», — рассказал он нам в телефонном разговоре. Александр утверждает, что вымогательства были организованы сверху: рядовые сотрудники колонии собирали дань, а часть уходила начальству. Тех, кто сопротивлялся, ждали избиения резиновыми дубинками, «растяжки» (когда руки и ноги привязывали к койке), а иногда и более изощрённые методы, о которых он говорить отказался.
Правозащитники из «Зоны права» и «Комитета против пыток» задолго до бунта получали жалобы из ИК-6. В их архивах — десятки писем от заключённых и их семей: рассказы о сломанных рёбрах, вымогательствах на суммы от 10 до 50 тысяч рублей за «спокойную жизнь», унижениях в виде принуждения к уборке туалетов голыми руками. Однако проверки, инициированные ФСИН, редко находили нарушения. «Это закрытая система. Даже если кто-то из сотрудников хотел говорить, его быстро затыкали», — пояснила нам Светлана Малышева, юрист, работавшая с пострадавшими из ИК-6.
Накануне бунта напряжение достигло пика. По данным правозащитников, за несколько недель до 24 ноября в колонии произошёл инцидент: одного из осуждённых, якобы отказавшегося платить, избили так, что он попал в санчасть с переломами. Это стало последней каплей.
24 ноября 2012 года: день, когда стены заговорили
Утро субботы, 24 ноября, началось как обычно. В «родительский день» к воротам ИК-6 потянулись родственники с передачами — сумками, полными еды, сигарет и одежды. Но в этот раз всё пошло не по плану. Около 11:00 изнутри колонии донеслись крики. Затем на крышах бараков появились фигуры в серых робах. Сначала десятки, потом сотни заключённых — по разным оценкам, от 300 до 500 человек — заняли крыши, держа в руках простыни, на которых чёрной краской или углём были выведены отчаянные призывы: «Люди, помогите!», «Нас пытают!», «Остановите беспредел!».
«Я стояла у ворот с пакетом для сына, и вдруг вижу — они лезут наверх. Сначала подумала, что побег, но потом услышала, как кричат: "Нас бьют!" Слёзы сами потекли», — вспоминает Елена К., мать одного из осуждённых, в беседе с нами. Родственники начали стучать в ворота, требуя объяснений, но охрана молчала. Толпа росла: к полудню у колонии собралось около 200 человек, включая местных жителей и журналистов, успевших приехать из Челябинска.
Заключённые не пытались бежать или нападать. Их протест был мирным, но от этого не менее пугающим для администрации. Они выкрикивали имена сотрудников, которых обвиняли в насилии, и требовали встречи с представителями власти. «Мы хотели, чтобы нас услышали. Чтобы знали, что здесь творится», — позже рассказал один из участников бунта в анонимном письме, переданном правозащитникам.
Тем временем внутри колонии началась паника. Сотрудники ФСИН вызвали подкрепление — спецназ из Челябинска и соседних регионов. К 14:00 у стен ИК-6 стояли автобусы с бойцами в чёрной форме, но приказ штурмовать пока не поступал. Начальник колонии, по слухам, пытался связаться с руководством ФСИН в Москве, но ответа не получил.
Эскалация: столкновения у ворот
К вечеру ситуация обострилась. Родственники, видя, что власти не реагируют, начали ломать забор и бросать камни в сторону охраны. ОМОН, прибывший для разгона толпы, применил дубинки и слезоточивый газ. Пострадали десятки человек, включая женщин и пожилых. «Меня ударили по спине, я упала. Рядом кричала какая-то женщина, что её сына убьют внутри, если мы уйдём», — вспоминает Елена К.
В это же время внутри колонии заключённые продолжали удерживать позиции. Они разбили несколько камер наблюдения и забаррикадировали входы в бараки, но оружия у них не было. Это затрудняло силовое подавление: спецназ не мог обвинить их в вооружённом мятеже. К ночи в Копейск прибыли правозащитники из «Зоны права» и независимые журналисты, что заставило власти искать компромисс.
25 ноября: переговоры и итог
На следующий день, 25 ноября, после почти 24 часов противостояния, начались переговоры. Заключённые согласились спуститься с крыш в обмен на обещание, что их не будут массово наказывать, а жалобы на пытки рассмотрят. К вечеру протест завершился. Спецназ вошёл в колонию, но кровопролития удалось избежать.
Официально ФСИН заявила, что бунт организовали «лица, недовольные режимом», и возбудила уголовное дело по статье 321 УК РФ («Дезорганизация деятельности учреждения»). Однако правозащитники собрали более 300 жалоб на пытки, часть из которых позже подтвердилась независимыми экспертизами. Несколько сотрудников ИК-6 были уволены, но до суда дело не дошло.
Эхо Копейска
Бунт в ИК-6 стал поворотным моментом. Он показал, что даже в закрытой системе заключённые способны заявить о себе. После событий 2012 года в России начались проверки колоний, а тема тюремного беспредела вышла на первые полосы газет. Но изменилось ли что-то по-настоящему? Александр, наш собеседник, сомневается: «Пока система такая, как есть, будут новые Копейски. Это не бунт был, а крик души».
Сегодня, спустя 13 лет, ИК-6 продолжает работать. Официально условия там улучшились, но слухи о побоях и вымогательствах всё ещё доходят до правозащитников. Копейский бунт остался в истории как пример того, что даже за стенами тюрьмы голос человека может быть услышан — если он готов рискнуть всем.