Яндекс.Книги подбросили мне новинку – последнюю книгу Гузели Яхиной «Эйзен», посвященную, ни много, ни мало, жизни и творчеству Сергея Эйзенштейна. Она вышла в этом году в московском издательстве АСТ (редакция Елены Шубиной). Я не отказалась… Книга прочиталась очень легко, рассказчик Яхина изумительный. Однако впечатление в итоге оказалось неоднозначным.
Жанр своего произведения автор определила затейливо: роман-буфф. И, если подумать, и от личности великого кинорежиссера, и от его фильмов, ощутимо тянет буффонадой.
В послесловии, обращенном к читателю, Яхина пишет:
Моя гипотеза о личности Эйзена — эта книга. Именно герой определяет её структуру, язык и стиль. Постоянная смена регистра — словно качели: от психологической драмы — к документальности и обратно; от трагических нот — к юмору, сатире и гротеску; от динамичных киносцен — к размышлению; от частной истории художника — к большой истории страны.
Чуть ниже она признается в стремлении
развернуть действие на границе fiction и non-fiction. Создать не научный труд, а художественный, но с предельно возможным уважением к правде.
Стало быть, именно так автор видит свой замысел. Однако я, читатель, вижу совсем иное – очень эмоциональное, безусловно, художественное повествование, в котором документальности, может быть, чуть больше, чем в фильме Эйзенштейна «Александр Невский», но на порядок меньше, чем в среднестатистическом романе-биографии. И дело не в том, что Гузель Яхина чего-то там не знает – знает! В одном из интервью она призналась, что увлеклась творчеством режиссера в 13 лет, увидев «Ивана Грозного». Просто ее собственное, очень личное отношение к герою, выраженное в тексте, как минимум, сравнялось по значимости с образом самого героя.
Плохо это или хорошо, сказать трудно. На многих страницах мне казалось, что в погоне за яркими эмоциями автор оставляет за бортом вызвавшие их обстоятельства, словно неопытный журналист, который полагает: то, что знает он, известно и читателям. К примеру, мне очень не хватило показа отношений Эйзенштейна и его учителя – Всеволода Мейерхольда. С другой стороны, гиперэмоциональность – это стиль жизни самого режиссера…
И все же, на мой взгляд, под пером Яхиной реальный Эйзенштейн – гений, матерщинник, истерик и трудяга – превратился в собирательный образ художника, взросление которого парадоксальным образом растянулось едва ли не на всю жизнь. Недолюбленный подросток, он в юности хотел быть «хорошим» для всех и рано научился подлаживаться под запросы других. Увлекся театром, пробовал себя в качестве режиссера, но не слишком успешно. В кино пришел в поисках работы – и заинтересовался техникой монтажа, которая позволяла вызывать у зрителя нужные эмоции. По-ребячьи играя смыслами, он случайно попал в струю потребностей властей, стремящихся героизировать революцию. Так «выстрелил» «Потемкин»… Только к началу 30-х годов, когда режиссеру было уже за 30, он почувствовал вкус самого творчества, а не его плодов – успеха, славы, наград. В это время зависимый от мнения других подросток начал постепенно уступать место человеку, который имеет свой взгляд на мир и хочет воплотить его на экране…
Попутно роман Гузели Яхиной поднимает (возможно, помимо воли автора) еще один вопрос. Если гениальный «Потемкин» – всего лишь игра ума 27-летнего интеллектуала и балагура, весьма скептически относящегося к идеям революции, то в какой роли выступает в этом случае зритель? Стоит ли ему вообще доверять художественным произведениям или воспринимать их как очередной миф, созданный автором для заработка и призванный развлечь публику? Ответа на него в книге, разумеется, нет…
Тем не менее, читать ее было интересно.
P.S. 12 марта 2025 года в Еврейском музее и Центре толерантности открылась выставка "Женщина за кадром. Постскриптум к 100-летию кинорежиссера Татьяны Лиозновой". Одной из ее героинь стала персонаж книги Эсфирь Шуб. Яхина упоминает ее только как монтажера и, главное, друга и первого наставника Эйзенштейна в кино. А на самом деле Эсфирь была успешным режиссером документального кино. «Эйзен» Гузели Яхиной: биография или миф?
Яндекс.Книги подбросили мне новинку – последнюю книгу Гузели Яхиной «Эйзен», посвященную, ни много, ни мало, жизни и творчеству Сергея Эйзенштейна. Она вышла в этом году в московском издательстве АСТ (редакция Елены Шубиной). Я не отказалась… Книга прочиталась очень легко, рассказчик Яхина изумительный. Однако впечатление в итоге оказалось неоднозначным.
Жанр своего произведения автор определила затейливо: роман-буфф. И, если подумать, и от личности великого кинорежиссера, и от его фильмов, ощутимо тянет буффонадой.
В послесловии, обращенном к читателю, Яхина пишет:
Моя гипотеза о личности Эйзена — эта книга. Именно герой определяет её структуру, язык и стиль. Постоянная смена регистра — словно качели: от психологической драмы — к документальности и обратно; от трагических нот — к юмору, сатире и гротеску; от динамичных киносцен — к размышлению; от частной истории художника — к большой истории страны.
Чуть ниже она признается в стремлении
развернуть действие на границе fiction и non-fiction. Создать не научный труд, а художественный, но с предельно возможным уважением к правде.
Стало быть, именно так автор видит свой замысел. Однако я, читатель, вижу совсем иное – очень эмоциональное, безусловно, художественное повествование, в котором документальности, может быть, чуть больше, чем в фильме Эйзенштейна «Александр Невский», но на порядок меньше, чем в среднестатистическом романе-биографии. И дело не в том, что Гузель Яхина чего-то там не знает – знает! В одном из интервью она призналась, что увлеклась творчеством режиссера в 13 лет, увидев «Ивана Грозного». Просто ее собственное, очень личное отношение к герою, выраженное в тексте, как минимум, сравнялось по значимости с образом самого героя.
Плохо это или хорошо, сказать трудно. На многих страницах мне казалось, что в погоне за яркими эмоциями автор оставляет за бортом вызвавшие их обстоятельства, словно неопытный журналист, который полагает: то, что знает он, известно и читателям. К примеру, мне очень не хватило показа отношений Эйзенштейна и его учителя – Всеволода Мейерхольда. С другой стороны, гиперэмоциональность – это стиль жизни самого режиссера…
На мой взгляд, под пером Яхиной реальный Эйзенштейн – гений, матерщинник, истерик и трудяга – превратился в собирательный образ художника, взросление которого парадоксальным образом растянулось едва ли не на всю жизнь. Недолюбленный подросток, он в юности хотел быть «хорошим» для всех и рано научился подлаживаться под запросы других. Увлекся театром, пробовал себя в качестве режиссера, но не слишком успешно. В кино пришел в поисках работы – и заинтересовался техникой монтажа, которая позволяла вызывать у зрителя нужные эмоции. По-ребячьи играя смыслами, он случайно попал в струю потребностей властей, стремящихся героизировать революцию. Так «выстрелил» «Потемкин»… Только к началу 30-х годов, когда режиссеру было уже за 30, он почувствовал вкус самого творчества, а не его плодов – успеха, славы, наград. В это время зависимый от мнения других подросток начал постепенно уступать место человеку, который имеет свой взгляд на мир и хочет воплотить его на экране…
Попутно роман Гузели Яхиной поднимает (возможно, помимо воли автора) еще один вопрос. Если гениальный «Потемкин» – всего лишь игра ума 27-летнего интеллектуала и балагура, весьма скептически относящегося к идеям революции, то в какой роли выступает в этом случае зритель? Стоит ли ему вообще доверять художественным произведениям или воспринимать их как очередной миф, созданный автором для заработка и призванный развлечь публику? Ответа на него в книге, разумеется, нет…
Тем не менее, читать ее было интересно.
P.S. 12 марта 2025 года в Еврейском музее и Центре толерантности открылась выставка "Женщина за кадром. Постскриптум к 100-летию кинорежиссера Татьяны Лиозновой". Одной из ее героинь стала персонаж книги Эсфирь Шуб. Яхина упоминает ее как монтажера и, главное, друга и первого наставника Эйзенштейна в кино. А на самом деле Эсфирь была успешным режиссером документального кино. Еще один повод не доверять автору, по крайней мере, слепо...