Повесть Бориса Васильева «Суд да дело…» я бы рекомендовала в качестве учебного пособия или карманной книги для судей.
Обвиняют фронтовика в убийстве молодого человека. Скулов, так фамилия обвиняемого, признает свою вину, не пытается себя оправдать и живет воспоминаниями о своей любимой, которая не так давно умерла.
Судья – молодая женщина с несчастливой женской долей. Муж – преподаватель вуза ушел к молодой студентке, которая от него залетела.
Заседатель, пожилой мужчина: живет в двухкомнатной квартире он женой, дочкой – подростком и тещей- инвалидом. Одна комната отдана теще, во второй они втроём. И домой после заседания он не торопится. Понимает, что жену надо бы поддержать, да дома ему неуютно.
Второй заседатель, молодая женщина, которая «все знает «. Обвиняемый для нее убийца, которая не достоин сожаления. Разве что только боевые заслуги.
Старый адвокат – он знал, он интуицией почувствовал, что здесь не так просто. Его подзащитный ему не подмога. «Виновен», – только и твердит, да спешит уединиться в камеру. Адвокат дотошным был. Он уже имел дело со Скуловым, уже защищал его в прошлом и знает, на что этот человек способен. Произошло убийство, но кто виновен в трагедии?
Аня, гражданская жена фронтовика, к которой он ушел, оставив жену и двоих детей, любила цветы. И до самой смерти она копалась в земле, выводя новые сорта и даже представляла их на ВДНХ.
Поселок, где они жили, стал превращаться в город. Вокруг их домика с участком росли дома. Жизнь становилась менее спокойной: появились желающие слазить в чужой огород. Аня тяжело заболела и умерла. Её смерть тяжело далась Скулову. Он проводил много времени у нее на могиле, а возвращаясь домой – хотел завершить ее труд: создать новый сорт поздних хризантем и назвать их «Аня».
Цветы постоянно воровали, варварски выдирая их с корнем, уничтожая посевы. Его собак убивали, а последнюю забили камнями. Три часа живодёры издевались над животным. Три часа собака умирала. Она не могла сбежать, была на привязи. Самого хозяина дома не было. А когда пришел – было поздно. А через два дня через забор перелез молодой и наглый. Он безжалостно с корнем вырывал цветы, не обращая внимания требования хозяина, не боясь его винтовки, ибо знал, что перед ним не убийца. Скулов пытался выгнать непрощенного вандала, стрелял в воздух, предупреждая, но тот не реагировал, а только ухмылялся и грязно ругался. Но лишь последняя фраза, сказанная молодым да наглым в адрес покойной Ани стала тем самым спусковым крючком. Этой фразой парень сам себе подписал приговор.
Опять вопрос права и морали. Разве не бывает в жизни так, что человек переступает черту закона потому что достали, потому что не понимают по-другому, потому что нет больше мочи терпеть. Как должен поступить суд, когда убиенный сам на это напрашивался? Человеческая жизнь бесценна, но где предел того терпения, за которым начинается самосуд?
Эта повесть заставляет задуматься о человеческой подлости, об эгоизме и о памяти. А ещё о журналисте, который не разобравшись, представляет бывшего фронтовика кулачной рожей, а молодого подонка – влюбленным и наивным Ромео.
Интересно, а какое решение примет суд? А как бы поступили вы? И каково родителям убитого? Вряд ли они мечтали его увидеть таким? Кто виноват, что дети не всегда плод нашего воспитания? Увы, порой, общество оказывается сильнее.
Каждое преступление – это трагедия для обеих сторон: и для тех, кто пострадал, и для родных того, кто совершил.