В мире, где квиддич — не просто игра, а символ магического могущества, юный волшебник Кельдан Вихрь бросает вызов вековым традициям. Вместо метлы он выбирает в качестве союзника дракона по имени Имбер, чьё пламя способно не только сжигать, но и освобождать. Но дерзкий эксперимент оборачивается неожиданными последствиями: магические существа, веками томившиеся в тени человеческого превосходства, пробуждаются, требуя правды.
Кельдану предстоит пройти путь от изгоя до героя, столкнувшись с гневом древних духов, интригами Министерства и собственными страхами. По мере того как его связь с Имбером становится всё глубже, простая игра превращается в битву за доверие между расами, а цена славы оказывается куда выше, чем он мог вообразить.
Сумеет ли он изменить правила, не потеряв себя? И что скрывается за легендой о «Драконьей метле» — спасение или проклятие? Ответы ждут в истории, где магия — это не только волшебные палочки, а подлинная сила — в смелости бросить вызов даже самым священным страхам.
«Лети не туда, куда велят, а туда, где правда».
Глава 1: Рождение бунта
Солнце едва поднялось над вершинами гор, окрашивая небо в бледно-розовый цвет, когда Кельдан Вихрь ступил на тропу, ведущую в Драконье ущелье. Его потрепанный рюкзак, набитый сушеными колбасками и склянкой с эликсиром от ожогов, оттягивал плечо, а в кармане мантии позвякивал медальон с выгравированным кельтским узлом — подарок матери, умершей, когда ему было семь. Он не любил этот медальон. Не потому, что он был некрасив — серебро сверкало, словно лунный свет на воде, — а потому, что его носили все Вихри. А значит, это была цепь, а не подарок.
— Кельдан! — раздался за спиной хрипловатый голос отца. — Ты взял карту ловушек?
Кельдан закатил глаза. Отец, Аластор Вихрь, всегда волновался, даже когда они ходили собирать яйца уток-мандрагор. Но сегодня, впервые за три года, они направлялись к гнездовью драконов. И хотя Кельдан провел в лесах больше времени, чем в Хогвартсе, отец все еще считал его «малышом».
— Карта в сумке, — буркнул он, не оборачиваясь. — И да, я помню: «Не смотреть дракону в глаза, не подходить ближе чем на десять метров, не пытаться погладить по чешуе».
Аластор хмыкнул, но промолчал. Его лицо, изрезанное шрамами, как кора старого дуба, ничего не выражало, но Кельдан знал: отец гордится, что сын стал достаточно взрослым для этой вылазки.
Ущелье встретило их запахом серы и гулом водопада. Кельдан прищурился, разглядывая склон: там, между камнями, виднелись темные отверстия пещер. Драконы. Даже сейчас, зная, что они в безопасности — отец накануне наколдовал защитный контур, — сердце Кельдана билось чаще. Он всегда любил наблюдать за ними издалека, но сегодня все было иначе.
— Смотри, — прошептал Аластор, указывая на выступ скалы. Там, в гнезде из веток и костей, лежал драконий детеныш. Его чешуя, еще не окрепшая, отливала бронзой, а крылья, слишком большие для тела, беспомощно подрагивали на ветру.
— Почему он один? — спросил Кельдан, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Мать охотится. — Отец достал из сумки мешочек с порошком драконьей мяты. — Мы возьмем образцы чешуи. Быстро, пока…
Он не договорил. Из-за скалы выскочили трое волшебников в черных плащах. Их лица скрывали маски, но Кельдан узнал вожака — Брок Уорсли, контрабандиста, который год назад пытался скупить земли Вихрей. В руках у Уорсли светился жезл с алым кристаллом — орудие охотников на драконов.
— А, семья Вихрь, — прошипел он. — Какая встреча!
Кельдан шагнул вперед, загораживая отца. Его палочка сама прыгнула в ладонь, но Уорсли лишь рассмеялся.
— Не дури, мальчик. Нам нужен только дракончик.
— Он еще не вылупился! — крикнул Аластор. — Это запрещено законом!
— Закон? — Уорсли махнул жезлом, и воздух завихрился, срывая защитные чары. — Закон для тех, кто боится огня.
Драконенок, почуяв опасность, издал пронзительный визг. Кельдан почувствовал, как медальон на груди нагревается, а в голове всплыли строки из старинной книги, которую мать читала ему в детстве: «Когда дракон в беде, кровь кельтов проснется…»
— Игнис! — крикнул Уорсли.
Пламя ударило в скалу, но Кельдан уже бежал. Не думая, он сорвал медальон и швырнул его в гнездо. Серебро вспыхнуло, образуя вокруг детеныша мерцающий купол.
— Что за… — Уорсли замер.
— Уходи! — крикнул Кельдан отцу, чувствуя, как по венам растекается жар. — Я его задержу!
Он не помнил, как выкрикнул древнее заклинание, вырезанное на медальоне. Воздух наполнился гулом, словно тысячи шмелей вырвались из-под земли. Драконенок, словно почувствовав магию, поднял голову и… зашептал . Не словами — образами: горы, полет, огонь, который не жжет.
— Ты… — прохрипел Кельдан, падая на колени. — Ты понимаешь меня?
— Вихрь! — донесся крик отца.
Уорсли, опомнившись, бросил в него проклятие. Кельдан инстинктивно вскинул руку, и из его ладони вырвалась струя пламени — не красного, как у драконов, а синего, как ледниковые воды. Проклятие рассыпалось искрами.
— Это невозможно… — пробормотал один из бандитов.
Но Кельдан уже не слушал. Его глаза, теперь золотистые, как у дракона, были прикованы к детенышу.
— Имбер, — прошептал он, не зная, откуда взялось имя. — Ты будешь Имбер.
К вечеру, когда отец трансгрессировал их домой, Кельдан сидел на крыльце, гладя спящего дракончика. Имбер, размером с кошку, свернулся у него на коленях, его крылья слегка подрагивали во сне.
— Ты понимаешь, что это значит? — Аластор присел рядом, положив руку сыну на плечо. — Связь между кельтами и драконами… Она была легендой.
— А теперь реальностью, — Кельдан усмехнулся. — Жаль, что мама не видит.
Отец замолчал. Вдали, за лесом, вспыхнули огни Хогвартса. Завтра Кельдан должен был вернуться в школу, но теперь все изменилось.
— Ты не сможешь скрывать его вечно, — сказал Аластор.
— И не буду.
На следующий день, вместо того чтобы идти на урок зельеварения, Кельдан направился к полю для квиддича. Его команда, «Горные Вепри», как раз тренировалась. Увидев его с Имбером на руках, капитан Маркус Флинт выронил свою «Молнию-7».
— Ты спятил?! — заорал он. — Это же дракон!
— Он мой друг, — Кельдан выпрямился. — И я хочу играть на нем.
Раздался смех.
— На драконе? Да он сожжет обруч!
— А ты попробуй останови его.
Кельдан вскочил на спину Имберу, и мир взорвался скоростью. Дракон, почуяв волю, взмыл вверх, обгоняя снежинки. Ветер ревел в ушах, но Кельдан чувствовал каждое движение Имбера, как свое собственное. Они сделали круг, облетели трибуны, и… поймали снитч, который Маркус не смог поймать за два часа.
— Невозможно… — прошептал кто-то.
Но Кельдан не слышал. Он смеялся, гладя Имбера по шее, пока не заметил в толпе женщину в зеленой мантии. Ее глаза, цвета штормового моря, смотрели с одобрением.
— Гвеног Джонс, — прошептал он. — Легендарный капитан «Гордости Уэльса»…
Она кивнула, как будто они уже договорились о чем-то важном.
А в небе, где-то над Шотландией, Великий Веприкс, дух всех драконов, расправил крылья. Начало было положено.
Глава 2: Испытание огнем
С тех пор как Имбер сжег трибуну на деревенском празднике, жизнь Кельдана превратилась в хаос. Соседи шептались за его спиной, называя его «драконьим колдуном», а директриса Хогвартса профессор МакГонагалл прислала сову с требованием явиться в кабинет сразу после завтрака. Но Кельдан не боялся. Его волновало лишь одно: Имбер, запертый в старом амбаре, выл ночами, разрываясь между желанием летать и страхом причинить вред.
— Ты должен сдерживать его, — говорил отец, зашивая дыры в крыше, прожженные драконьим огнем. — Даже если это убивает вас обоих.
Но Кельдан знал: сдерживать Имбера — все равно что пытаться запереть ураган в клетке. Дракон рос с каждым днем, его крылья уже достигали десяти метров в размахе, а пламя, которое он выпускал, плавило камни. И все же Кельдан продолжал тайно тренироваться. По ночам, когда деревня засыпала, они летали над озером, отрабатывая петли и виражи. Имбер учился различать свист Кельдана, поворачивать по щелчку пальцев, а однажды даже поймал снитча, брошенного с земли.
— Ты гений, — шептал Кельдан, гладя дракона по чешуе, теплой, как летний песок. — Мы покажем им, да?
Имбер фыркал, выпуская облачко дыма, и Кельдан смеялся, пока смех не переходил в кашель. Его легкие все еще болели после вдыхания драконьего пламени в ту ночь, когда они сожгли трибуну.
— Вихрь! — профессор МакГонагалл стояла у окна, ее строгий пучок и мантия цвета воронова крыла делали ее похожей на статую. — Ты понимаешь, что подверг опасности десятки людей?
Кельдан молчал. Он знал, что оправдания звучат жалко: «Он испугался», «Они первые начали», «Это был несчастный случай».
— Министерство требует изолировать дракона, — продолжала она, не дождавшись ответа. — Но я… — Она вздохнула, и на мгновение ее лицо дрогнуло. — Я помню твою мать. Она тоже не боялась ломать правила.
Кельдан вздрогнул. О матери не говорили много лет.
— Но это не игра, Кельдан. Драконы не метлы. Они не подчиняются. Они…
— Он подчиняется мне, — перебил он, сжав кулаки. — Вы не видели, как мы летаем.
— В том-то и проблема. — МакГонагалл повернулась, и в ее глазах вспыхнул гнев. — Ты думаешь, это просто спорт? Люди боятся его. А страх… — Она замолчала, глядя на портрет Дамблдора, который подмигнул Кельдану из рамки. — Страх превращает даже героев в монстров.
Вечером того же дня Кельдан получил письмо. Не официальный пергамент из Министерства, а простой конверт с запахом морской соли. Внутри лежала карточка:
«Кельдан,
если хочешь доказать, что Имбер — не оружие, а игрок, приходи завтра на рассвете к Черному мысу.
Гвеног Джонс»
Он перечитал его трижды. Гвеног Джонс, капитан «Гордости Уэльса», четырехкратная чемпионка лиги, женщина, которая в одиночку победила тролля во время финала 1992 года. Она верила в него.
Черный мыс оказался скалой, нависшей над бушующим морем. Гвеног ждала на краю, ее рыжие волосы развевались на ветру, как пламя. Рядом с ней парил «Грозовой шторм» — самая быстрая метла в мире.
— Ты опоздал, — сказала она, не глядя на часы. — Но я рада, что пришел.
Кельдан кивнул, чувствуя, как Имбер под ним напрягается. Дракон не любил чужаков.
— Покажи, на что способен, — Гвеног вскочила на метлу. — Попробуй обогнать меня до того маяка.
— Но… — Кельдан замялся. — Там ведьниры…
— Именно. — Ее улыбка была острой, как нож. — Если хочешь играть с большими мальчиками, придется рискнуть.
Они стартовали так стремительно, что Имбер едва успел расправить крылья. Ветер завывал в ушах, а волны внизу превратились в серое месиво. Гвеног летела, как пуля, обходя скалы с невозможной точностью. Но Имбер был быстрее. Его крылья рассекали воздух, а хвост, словно руль, направлял их точно между сталактитами. Кельдан чувствовал, как дракон наслаждается погоней, как его сердце бьется в унисон с его собственным.
— Давай! — крикнул он, и Имбер рванул вперед, оставляя Гвеног позади.
К моменту, когда они достигли маяка, Кельдан дрожал от адреналина. Гвеног, приземлившись, смеялась — звонко и зло.
— Ты сумасшедший, Вихрь. — Она хлопнула его по плечу. — Именно то, что нужно команде.
— Команде?
— «Гордость Уэльса». Место ловца свободно.
Кельдан замер. Это было больше, чем он смел мечтать. Но тут Имбер, почуяв что-то, зарычал. Из-за туч вынырнули три дракона-охотника, их чешуя блестела, как нефть.
— Беги! — крикнула Гвеног. — Это не моя территория!
Но было поздно. Охотники, управляемые заклинаниями, атаковали. Имбер, защищая Кельдана, выпустил струю пламени, поджигая крыло одного из них. Гвеног, ругаясь, бросила в противников «Стремительный мороз».
— Уводи его! — крикнула она, пока лед сковывал охотников. — Я задержу их!
Кельдан не стал спорить. Он пригнулся к шее Имбера, и они понеслись прочь, пока за спиной гремели взрывы.
В ту ночь, лежа на сеновале рядом с Имбером, Кельдан размышлял. Гвеног предложила контракт — играть на Имбере в профессиональной лиге. Но что будет, если дракон снова выйдет из-под контроля? Если сожжет стадион? Если убьет?
— Мы справимся, — прошептал он, гладя дракона по морде. — Мы же Вихри.
Имбер фыркнул, и Кельдан засмеялся. Он не заметил, как заснул, но проснулся от крика.
— …не понимаете! — Голос отца дрожал. — Это не метла, которую можно выбросить! Это его жизнь !
В дверях стоял человек в черном плаще — инспектор Министерства. Его палочка светилась холодным голубым светом.
— Сожалею, мистер Вихрь, — сказал он, — но дракон должен быть изолирован. Немедленно.
— Нет! — Кельдан вскочил, но Имбер оказался быстрее. Он встал между ним и инспектором, его глаза вспыхнули алым.
— Уйди, — прошипел Кельдан, чувствуя, как жар поднимается в груди. — Это мой дракон.
Инспектор усмехнулся:
— Ты не понимаешь, мальчик. Это не твой дракон. Это ты — его раб.
В следующий миг Имбер атаковал.
Утром Министерство выпустило декларацию: «Драконы запрещены для использования в квиддиче». Но Гвеног Джонс, выступая на пресс-конференции с обожженной рукой на перевязи, сказала лишь:
— Они боятся не драконов. Они боятся, что правила больше не работают.
А где-то в небе над Уэльсом Кельдан и Имбер тренировались, зная, что следующий матч станет битвой не за кубок, а за право быть свободными.
Глава 3: Цена свободы
Уэльс встретил Кельдана дождем. Не мягким шепотом горных ручьев, к которому он привык, а яростным ливнем, бившим по стадиону «Гордости Уэльса», как тысячи крошечных молотков. Его новая комната в общежитии пахла сыростью и старой кожей, а на стене висел плакат с изображением Гвеног, летящей сквозь бурю. «Больше, чем игра» — гласила надпись. Кельдан усмехнулся. Ему предстояло доказать, что это правда.
— Ты уверен, что он не сожжет поле? — Брендон Хукс, кипер команды, пятый раз за час проверял замки на клетке Имбера. Его палочка дрожала, а на лбу выступила испарина.
— Он же прирученный, да? — фыркнул Марлоу, загонщик. — Слышал, Вихри — помешанная на драконах семейка.
Кельдан стиснул зубы. За две недели в команде он привык к шепоту за спиной, к тому, как игроки отодвигались в столовой, когда он садился рядом. Даже тренер, мрачный гигант по имени Торфинн, смотрел на него так, будто он — бомба с горящим фитилем.
— Имбер не сделает ничего без причины, — процедил он, гладя дракона по морде сквозь прутья. Имбер фыркнул, выпуская облачко дыма. Его чешуя тускнела, а глаза, обычно золотистые, потемнели, как грозовые тучи.
— Может, ему нужно больше летать? — Гвеног, появившись из-за угла, заставила всех вздрогнуть. Ее рыжие волосы были собраны в тугой хвост, а на руке виднелась повязка после ночи на Черном мысу.
— Министерство запретило… — начал Брендон.
— Министерство запретило сожжения трибун, — перебила Гвеног. — А тренировки — не преступление. Откройте клетку.
Кельдан едва успел снять замок, как Имбер вырвался наружу, сметая все на своем пути. Его крылья, которые раньше сверкали на солнце, теперь казались тяжелыми, будто их сковывала невидимая цепь.
— Он болен, — прошептал Кельдан, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Ему нужна свобода.
Гвеног кивнула:
— Значит, дадим ее. Сегодня ночью.
Они летали под покровом тумана, который Имбер создавал, хлопая крыльями. Кельдан чувствовал, как дракон оживает с каждым поворотом, как его дыхание становится горячее, а движения — увереннее. Но когда первые лучи солнца коснулись горизонта, Имбер внезапно рванул к стадиону.
— Нет! — крикнул Кельдан, но было поздно.
Дракон, словно одержимый, врезался в западную трибуну, сминая металлические балки и поджигая флаги. Пламя, черное и густое, как смола, пожирало древесину, а Имбер, издав победный рев, взмыл вверх, унося Кельдана прочь.
— Это конец, — прошептал он, глядя, как пожарные команды суетятся внизу. — Теперь нас точно выгонят.
Но Гвеног, дождавшись их возвращения, лишь усмехнулась:
— Ты хоть понимаешь, что сделал? Это не вандализм. Это вызов .
Матч против «Каирских Кобальтов» должен был стать судом. Стадион «Гордости Уэльса» был забит до отказа, а над трибунами кружили репортеры на метлах-невидимках. Кельдан, стоя у входа, слышал, как толпа скандирует: «Дра-кон! Дра-кон!». Но в их криках звучала не только поддержка — страх.
— Помни: не дай им увидеть твою слабость, — сказала Гвеног, поправляя его перчатки. — Имбер — не оружие. Он твой партнер.
Кивнув, Кельдан вскочил на спину дракона. Имбер, почуяв азарт, зарычал, и стадион взорвался аплодисментами.
Первые минуты матча казались раем. Имбер, играя, обгонял заклинания загонщиков, ловил мячи, которые даже «Молния-9» не смогла бы поймать. Но когда ловец «Кобальтов» — худощавый египтянин по имени Асиф — рванул к снитчу, все пошло наперекосяк.
— Огненная плеть! — закричал Асиф, и его метла выпустила язык пламени, целясь в Имбера.
Кельдан почувствовал, как дракон вздрагивает. Это был не обычный огонь — проклятие, от которого чешуя Имбера покрылась волдырями.
— Сожги их! — прошипел Кельдан, не успев подумать.
Имбер, охваченный яростью, обернулся и выпустил струю белого пламени. Оно пожирало не только кольца «Кобальтов», но и щиты зрителей, едва не задевая магический барьер. Асиф, спасаясь, свалился с метлы, а снитч, пойманный ветром, улетел в туман.
— СТОП! — Гвеног, бросив метлу, кинулась к Кельдану. — Ты что творишь?!
Но Имбер уже не слушал. Он крушил все вокруг, пока не рухнул на поле, сраженный десятком «Ступефайков» от судей.
— Ты разрушил полстадиона, — Торфинн, тренер, багровел от гнева. — Подверг опасности зрителей. И ради чего? Чтобы доказать, что ты… особенный ?
Кельдан молчал. Его руки все еще пахли гарью, а в ушах звенел крик Имбера, когда тот горел.
— Гвеног верит в тебя, — продолжал Торфинн. — Но даже она не сможет спасти тебя после такого.
— Он спас меня , — прошептал Кельдан. — Если бы не он…
— Ты думаешь, это игра? — Гвеног, вошедшая в раздевалку, была бледна как смерть. — Сегодня погиб ребенок. Малышка из третьего ряда. Она… хотела посмотреть на дракона.
Кельдан замер. В голове всплыли слова отца: «Даже герои становятся монстрами, если их боятся» .
— Я… не хотел…
— Никто не хочет, — Гвеног сжала его плечо. — Но цена свободы — ответственность. А ты, Кельдан Вихрь, ведешь себя как избалованный мальчишка, который нашел новую игрушку.
Ночью, сидя на краю обрыва, Кельдан смотрел на море. Имбер, запертый в новой клетке, выл так, что эхо отдавалось в горах. В кармане лежало письмо от Министерства: «Дракон должен быть немедленно передан в Драконий заповедник. В противном случае…» .
— Ты тоже считаешь меня монстром? — спросил он, гладя дракона через прутья.
Имбер ткнулся мордой в его ладонь, и Кельдан почувствовал, как слезы жгут глаза.
— Мы найдем способ, — прошептал он. — Обещаю.
Но ветер, принесший запах дыма и крови, шептал в ответ: «Слишком поздно».
Глава 4: Гнев стихий
Румыния встретила их волчьим воем. Не настоящим — в этих лесах водились существа пострашнее волков. Кельдан, прижавшись к спине Имбера, чувствовал, как дракон дрожит от холода. Они летели уже семь часов, минуя границу под покровом «Мракоходных чар», которые Гвеног стащила из архива Министерства. Ее метла, обычно гордая и стремительная, теперь едва держалась в воздухе.
— Далеко еще? — крикнул Кельдан, перекрывая вой ветра.
— Тихо! — Гвеног, летящая впереди, резко свернула за скалу. — Если Чарли предупредили о нас…
Но Чарли Уизли, как выяснилось, не нуждался в предупреждениях. Он ждал их у входа в пещеру, освещенный мерцающим светом драконьего огня. Его рыжие волосы, такие же яркие, как у Гвеног, были забраны под капюшон, а на руке виднелся шрам от удара драконьей лапы.
— Вы опоздали на два часа, — сказал он вместо приветствия. — И у вас на хвосте сидят трое из Отдела регулирования магических существ.
Кельдан спрыгнул на землю, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Они не отдадут Имбера в заповедник, — прошептал он. — Он… он же не просто дракон.
Чарли вздохнул:
— Знаю. Видел, как он сжег пол-Уэльса.
Пещера Чарли напоминала лабораторию сумасшедшего ученого. На стенах висели карты с пометками «Опасно: гнездо Веприкса», столы были завалены склянками с драконьей кровью, а в углу стояла клетка с… человеком .
— Это Агриппа, — пояснил Чарли, заметив взгляд Кельдана. — Метаморфмаг. Пытался притвориться драконом, чтобы украсть яйца. Теперь Веприкс держит его в этой форме.
Кельдан содрогнулся. Веприкс — древний дух драконов, о котором писала мать в дневнике. Он не прощал предательства.
— Рассказывай, — Чарли бросил на стол кинжал с рукоятью в виде драконьей головы. — Как ты приручил Имбера?
Кельдан достал медальон. Серебро потускнело, но кельтские узоры все еще мерцали.
— Мать оставила его мне. Когда Имберу угрожали, я… бросил его в гнездо. И тогда…
— Потоки, — перебил Чарли. — Древний ритуал связи. Ты отдал часть своей души дракону.
Гвеног, молчавшая до этого, шагнула вперед:
— Это опасно?
— Опасно? — Чарли рассмеялся. — Это смертельно . Кельдан, ты чувствуешь боль Имбера? Его голод? Его страх?
Кельдан кивнул.
— А он чувствует твои эмоции. Если ты умрешь — он тоже. Если он обезумеет… — Чарли не договорил.
Внезапно Имбер, мирно дремавший у входа, зарычал. Снаружи раздался взрыв.
— Они здесь, — Гвеног схватила палочку. — Чарли, открой портал!
Но было поздно. В пещеру ворвались трое охотников в масках, их палочки светились зеленым — проклятия, от которых не защититься.
— Avada Kedavra! — заорал первый.
Кельдан не думал. Он бросился перед Имбером, выкрикивая первое заклинание, которое пришло в голову:
— Сангвиноса драконис!
Воздух наполнился запахом крови. Имбер, почуяв магию, взревел, выпуская огненный смерч. Кельдан чувствовал, как темная сила растекается по венам, как его собственная кровь смешивается с драконьей. Охотники падали, сраженные собственными проклятиями, а Гвеног кричала:
— Ты что творишь?! Это Непростительное!
Но Кельдан не слышал. Он видел лишь, как Имбер, окутанный черным пламенем, рвет на куски последнего охотника.
— Ты использовал Кровавое Проклятие, — Гвеног, прислонившись к стене пещеры, дрожала. — Ты… переступил черту.
— Они бы убили его! — Кельдан, все еще держась за окровавленный бок Имбера, не мог поверить в ее слова. — Ты бы поступила иначе?
— Я бы не стала монстром!
Чарли, перевязывая раны, молчал. Но его взгляд говорил яснее слов: Ты уже монстр .
— Веприкс чувствует связь, — наконец сказал он. — Он видит, что ты отдал дракону не только душу, но и человечность.
— Что теперь? — Кельдан поднял голову.
— Теперь? — Чарли вздохнул. — Теперь он придет за тобой. Не за Имбером. За тобой.
Ночью, когда Гвеног уснула, Кельдан вышел к костру. Имбер, чувствуя его беспокойство, улегся рядом, обвив хвостом, как щенок.
— Ты не монстр, — прошептал он, гладя дракона по чешуе. — Мы просто… выжили.
Но в ответ прозвучал не рык Имбера, а чей-то смех. Из тумана выступил силуэт — высокий, с крыльями, как у летучей мыши.
— Выжили? — прошипел Веприкс. Его глаза горели, как угли. — Ты убил моих детей, Кельдан Вихрь. И за это заплатишь.
Кельдан попытался выкрикнуть проклятие, но Веприкс исчез, оставив лишь запах паленой плоти.
Утром Гвеног улетела в Уэльс, не попрощавшись. А Чарли, глядя вслед, сказал:
— Она права. Ты больше не игрок. Ты — оружие.
Имбер, услышав это, зарычал. Но Кельдан не стал его успокаивать.
Глава 5: Тень прошлого
Дом Вихрей пах пеплом и полынью. Кельдан стоял в гостиной, где каждый предмет напоминал о матери: выцветший гобелен с драконами, ее любимый кресло у камина, книга заклинаний с засушенной розой в качестве закладки. Но он пришел не за этим. Под половицей, где отец хранил «Опасные артефакты», лежал дневник в кожаном переплете.
— Ты знал, — прошептал Кельдан, гладя пожелтевшие страницы. — Все эти годы…
Запись от 31 октября 1998 года:
«Сегодня Аластор попытался приручить Веприкса. Он верил, что может договориться с духом драконов, но я видел, как горело его плечо после ритуала. Он не сказал Кельдану правду — что жертва должна быть частью души. А теперь его нет. Веприкс забрал его, чтобы защитить нас. Но какой ценой?»
Кельдан швырнул дневник в стену. Слезы душили, но больнее было осознание: отец не погиб из-за несчастного случая. Он отдался Веприксу, чтобы спасти деревню от гнева драконов.
— Почему ты не рассказал мне? — крикнул он в пустоту.
Ответом был шелест страниц, раскрывшихся на заклинании: «Связь Крови и Огня. Чтобы усилить узы с драконом, отрекись от части себя. Предупреждение: дракон разделит твою боль» .
Ритуал начался на рассвете. Кельдан, стоя на краю Драконьего ущелья, вырезал на ладони символ кельтов — тот же, что был на медальоне. Кровь капала на пергамент с заклинанием, а Имбер, почуяв магию, беспокойно бился в клетке.
— Сангвиноса драконис , — прошептал Кельдан, вспоминая слова из дневника.
Он ожидал боли, но не такой. Ощущение было, будто его душу разорвали на части. Имбер взвыл, его крылья покрылись трещинами, а чешуя побелела, как мел.
— Нет! — Кельдан бросился к дракону, но Чарли Уизли, наблюдавший за ритуалом, остановил его.
— Ты не можешь помочь! — крикнул он. — Если свяжешься с ним сейчас, потеряешь остатки контроля!
Кельдан смотрел, как Имбер корчится на земле, и чувствовал каждый его крик, как свой собственный.
Веприкс не заставил себя ждать. На следующий день стадион «Гордости Уэльса» атаковали гиппогрифы. Их клювы, обычно изогнутые, превратились в копья, а глаза горели красным. Игроки едва успели сбежать, пока трибуны рушились под ударами когтей.
— Это твоя вина! — Гвеног ворвалась в раздевалку, ее мантия была в крови. — Веприкс чувствует, что ты изуродовал связь!
— Я хотел защитить его! — Кельдан сжал кулаки, но пальцы дрожали.
— Ты думал только о себе! — Она швырнула в него газету. На первой странице красовалась фотография обгоревшего Имбера с заголовком: «Дракон-инвалид: цена бунта Вихря» .
— Он поправится, — прошептал Кельдан, хотя сам не верил в это.
— Поправится? — Гвеног рассмеялась горько. — Ты отнял у него крыло, чтобы усилить контроль! Ты не лучше Уорсли!
Ночью Кельдан вернулся в ущелье. Имбер, теперь с одним крылом, лежал у костра, его дыхание было слабым.
— Прости, — шептал Кельдан, гладя дракона по шее. — Я не знал…
— Знал. — Голос отца прозвучал так ясно, будто Аластор стоял рядом.
Кельдан обернулся. Призрак отца, полупрозрачный и светящийся, возник у скалы. Его шрамы светились фиолетовым — знак Веприкса.
— Ты знал , что жертва должна быть добровольной, — продолжал призрак. — Но ты, как все Вихри, решил, что правила не для тебя.
— Я хотел спасти его!
— Ты хотел власти! — Аластор шагнул ближе, и Кельдан почувствовал запах дыма. — Веприкс не прощает эгоизма. Если не извинишься перед ним…
— Он уничтожит все, — закончил Кельдан.
Церемония должна была пройти в сердце Драконьего ущелья. Гвеног, Чарли и полдюжины хранителей драконов окружили Кельдана, читающего древние слова. Имбер, теперь слабый, как щенок, лежал у его ног.
— Веприкс, дух огня и свободы, — начал Кельдан, чувствуя, как дрожит голос. — Я… признаю свою ошибку.
Но Веприкс не явился. Вместо этого земля задрожала, и из трещин в скалах выползли виверны — их ядовитые хвосты целились в Кельдана.
— Лжец! — прошипел Веприкс, материализуясь в облике гигантского дракона. — Ты жертвуешь не собой, а им .
Он кивнул на Имбера, который, собрав последние силы, встал между Кельданом и Веприксом.
— Он — моя кровь, — прошептал Кельдан. — Моя душа.
Веприкс замер. В его глазах вспыхнуло что-то похожее на жалость.
— Тогда докажи. Отпусти его.
— Что?
— Если любишь — дай свободу.
Кельдан посмотрел на Имбера. Дракон, почуяв его смятение, ткнулся мордой в ладонь.
— Нет, — прошептал он. — Без тебя я…
— Ты — Вихрь, — сказал призрак отца. — А Вихри не держат тех, кого любят.
Слезы, горячие как драконий огонь, потекли по щекам Кельдана. Он снял медальон и бросил его в пропасть.
— Я отпускаю тебя, Имбер.
Дракон издал долгий, пронзительный крик. Его крылья, искореженные ритуалом, вдруг засветились золотом. Веприкс, зашипев, растворился в воздухе, а Имбер, теперь здоровый и сильный, взмыл вверх, оставив Кельдана одного.
— Это и есть цена свободы, — сказала Гвеног, подходя ближе. — Иногда приходится терять, чтобы победить.
Но Кельдан не слышал. Он смотрел в небо, где Имбер рисовал огненные узоры, и знал: их связь не порвана. Она стала глубже.
Глава 6: Сердце бури
Матч века должен был стать легендой. Стадион на острове Веприкса, где скалы обрывались в море, а небо кишело гарпиями, собрал всех: от мелких волшебников, торгующих «Огненными орешками», до министра магии, чья палочка нервно постукивала по подлокотнику. Но Кельдан видел лишь одно: Имбер, парящий над полем, его чешуя блестела, как новенькая, а глаза горели вызовом.
— Ты уверен, что он вернулся? — Гвеног поправила его перчатки, ее голос дрожал. — После того, как Веприкс…
— Он здесь, — Кельдан коснулся медальона, который вернулся к нему после ритуала — пустой, но все еще теплый. — И он свободен .
— Вихрь! — проревел комментатор, когда Кельдан вскочил на спину Имбера. — Леди и джентльмены, это не просто матч — это революция!
Имбер рванул вперед, обгоняя метлы «Норвежских Титанов», словно те стояли на месте. Кельдан чувствовал, как дракон наслаждается скоростью, как его мысли переплетаются с его собственными. Но ветер принес запах серы, и тут он понял: Веприкс здесь.
— Смотри! — закричал Чарли, указывая на небо.
Туча, черная и пульсирующая, накрывала стадион. Из нее вырвались десятки драконов — охотников, виверн, даже древних горгонопотамов. Но в центре, больше всех, возвышался Веприкс. Его крылья закрывали солнце, а глаза горели, как вулканы.
— Вы пришли убивать нас, — прозвучал его голос в головах у всех. — Как ваши предки убивали наших детей.
— Нет! — Кельдан вырвался вперед, игнорируя крики Гвеног. — Мы здесь, чтобы слушать !
Веприкс засмеялся, и земля задрожала.
— Слушать? Ты, кто отнял у брата крыло? Кто ранил мою плоть?
— Я… — Кельдан замер. — Я пришел извиниться.
Игра превратилась в хаос. «Норвежские Титаны», воспользовавшись суматохой, атаковали ворота «Гордости Уэльса». Но Кельдан не заметил. Его внимание было приковано к Веприксу, который материализовался перед ним в облике гигантского дракона с шипами, как у мантикоры.
— Ты думаешь, слова что-то значат? — Веприкс ударил хвостом, едва не сбив Имбера. — Твои предки клялись в верности, а потом предавали. Они приручали нас, как рабов!
— Я не они! — Кельдан выхватил палочку, но Имбер, зарычав, остановил его.
— Доверься мне, — прошелестел дракон в его уме.
И тогда Кельдан понял. Он соскользнул со спины Имбера, оставшись беззащитным перед Веприксом.
— Если хочешь мести — бери, — сказал он, раскинув руки. — Но если хочешь мира…
Веприкс замер. Его глаза, горящие яростью, вдруг потускнели.
— Ты глупец, Кельдан Вихрь, — прошипел он. — Но…
Все произошло мгновенно. Снитч, который Асиф из «Титанов» почти поймал, внезапно изменил траекторию. Имбер, словно почувствовав угрозу, бросился наперерез. Веприкс, увидев это, рванул вниз, его челюсти раскрылись, выпуская огненный шар.
— НЕТ! — закричал Кельдан, но Имбер уже летел навстречу смерти.
Дракон, его дракон, врезался в огненный шар, защищая снитч. Взрыв озарил небо, а когда дым рассеялся, от Имбера остались лишь обгоревшие перья.
— Имбер… — Кельдан упал на колени, чувствуя, как сердце разрывается на части.
Но Веприкс, вместо того чтобы праздновать победу, завыл — так, словно сам был ранен. Из его тела вырвались золотые искры, которые, кружась, опустились на обгоревшие останки Имбера.
— Ты доказал, что любовь сильнее страха, — прошептал Веприкс, его голос теперь звучал мягко. — И поэтому…
Перья задрожали, сливаясь в знакомую фигуру. Имбер, живой и невредимый, встал перед Кельданом, его глаза сияли, как два солнца.
— Он будет жить, — сказал Веприкс. — Но не как твой раб. Как твой брат.
Матч закончился в тишине. «Гордость Уэльса» победила, но никто не праздновал. Гвеног, обняв Кельдана, шептала:
— Ты сделал то, что не смогли века дипломатии.
Но Кельдан смотрел на Имбера, который теперь парил в небе, свободный, как ветер.
— Это не конец, — сказал Чарли, подходя ближе. — Веприкс дал тебе шанс. Не упусти его.
Кельдан кивнул. Он знал: битва за доверие только началась. Но теперь у него был союзник сильнее любой метлы.
Глава 7: Прах и пепел
После матча на острове Веприкса мир магии замер в ожидании. Газеты пестрели заголовками: «Вихрь — предатель или герой?», «Драконы требуют свободы!», «Министерство готовит удар» . Но Кельдан, сидя в раздевалке с пустым взглядом, думал лишь об одном: Имбер больше не отзывался на его мысли.
— Это цена воскрешения, — сказал Чарли, присев рядом. — Веприкс вернул ему жизнь, но связь… она теперь его .
— Что это значит? — Кельдан сжал кулаки, чувствуя, как медальон жжет грудь.
— Значит, Имбер — не твой питомец. Он — воин Веприкса.
Гвеног нашла их у подножия стадиона. Ее мантия была порвана, а на скуле красовался свежий шрам.
— Министерство объявило нас вне закона, — выпалила она, не тратя время на приветствия. — Твое «победное интервью» для «Ежедневного пророка» было последней каплей.
— Но я же сказал, что Имбер — не оружие!
— Ты сказал, что маги не заслуживают драконов, — Гвеног сжала его плечо. — И теперь они боятся.
В этот момент небо над стадионом потемнело. Десятки метелок, украшенных эмблемой Министерства, кружили, как стая голодных птиц.
— Они здесь, — прошептал Чарли.
Побег был хаотичным. Имбер, почуяв опасность, рванул вверх, унося Кельдана прочь от заклинаний, которые уже сыпались как град. Гвеног и Чарли, прикрывая их, бросали в преследователей «Огненные шары» и «Стены тумана». Но силы были неравны.
— Avada Kedavra! — раздался крик, и зеленый свет пронесся в сантиметре от Кельдана.
Имбер, зарычав, развернулся, выпуская черное пламя. Кельдан почувствовал, как дракон злится — не на врагов, а на него.
— Прости, — прошептал он. — Я не хотел…
Но Имбер уже исчез в облаке дыма, оставив Кельдана падать вниз.
Очнулся он в камере. Не в Азкабане — стены были выложены грубо отесанным камнем, а на полу лежала солома. Гвеног, прикованная цепями к стене, усмехнулась:
— Добро пожаловать в «Гостеприимство» Министерства.
— Где Имбер? — Кельдан рванулся к решетке, но кандалы впились в лодыжки.
— Улетел. Как и Чарли. — Она сплюнула кровь. — Но это не важно. Важно, что ты жив .
— Почему?
— Потому что ты — ключ. Веприкс выбрал тебя. — Ее голос дрогнул. — А я… я просто старая глупая женщина, которая поверила в сказки.
Кельдана трясло. Он вспомнил слова Веприкса: «Он будет жить, но не как твой раб. Как твой брат» .
— Нам нужно выбраться, — сказал он. — Веприкс ждет.
— Веприкс? — Гвеног рассмеялась хрипло. — Он ждет, когда ты проснешься . Пойми, Кельдан: твоя связь с Имбером — не дар. Это испытание.
Побег начался с гибели надзирателя. Не Кельдана — старика, который приносил еду. Его убил Имбер, ворвавшись в тюрьму сквозь узкое окно. Дракон, теперь вдвое крупнее, с шипами на хвосте, разорвал стражника на куски, даже не взглянув на Кельдана.
— Беги, — прозвучало в голове, но это был не голос Имбера. Это был Веприкс.
Гвеног, крича, бросилась к выходу, но Имбер, защищая Кельдана, сжег ее палочку.
— Нет! — Кельдан выхватил осколок камня и полоснул по ладони. — Сангвиноса драконис!
Кровь смешалась с драконьим огнем, и Имбер, взревев, отступил. Гвеног, хромая, схватила Кельдана за руку:
— Ты не можешь использовать темную магию! Это убьет тебя!
— Лучше я умру, чем предам его еще раз.
Они выбрались, но ценой потери памяти. Имбер, отдав силу Кельдану, исчез, а сам он, стирая кровь с лица, не мог вспомнить, как зовут Гвеног.
Через неделю Министерство объявило Гвеног и Кельдана террористами. Их портреты висели в каждом кабинете, а «Гордость Уэльса» была расформирована. Но в горах, где когда-то жили Вихри, зажегся огонек сопротивления.
— Ты уверен, что хочешь этого? — Чарли, перевязывая рану на голове Кельдана, смотрел с сомнением. — Без Имбера ты слаб.
— Веприкс дал мне шанс, — Кельдан сжимал медальон, теперь холодный как лед. — Я не упущу его.
В ту ночь, когда луна скрылась за тучами, он вошел в Драконье ущелье. На том самом месте, где когда-то спас Имбера, ждал Веприкс.
— Ты готов отречься от магии? — спросил дух.
— Да.
— Даже если это убьет тебя?
— Даже если.
Веприкс кивнул, и Кельдан почувствовал, как магия покидает его. Боль была невыносимой, но в конце он увидел Имбера — живого, здорового, сияющего в лунном свете.
— Ты свободен, — прошептал он, теряя сознание.
А где-то в темноте Гвеног Джонс, сжимая обгоревшую палочку, шептала: «Прости меня».
Глава 8: Восстание огня
Подземелья Кардиффа пахли ржавчиной и свободой. Кельдан, с лицом, измазанным сажей, полз по туннелю, где когда-то прятались кельтские мятежники. Его пальцы, лишенные магии, кровоточили, но он не замечал боли. Впереди слышался голос Чарли:
— Еще пятьдесят метров, и будем у цели.
— Цель — это крыша над головой или революция? — буркнул Кельдан, вспоминая, как неделю назад Гвеног, истекая кровью, шептала: «Собери их. Под землей» .
Лагерь восстания напоминал муравейник. В заброшенных шахтах, освещенных драконьими светлячками, толпились волшебники в лохмотьях, гоблины с самодельным оружием и даже несколько кентавров, чьи глаза сверкали гневом.
— Они ждут тебя, — сказала Талисса, гоблин-кузнец, чьи руки были в шрамах от работы с драконьей сталью. — Но не все верят в победу без магии.
— А ты? — Кельдан остановился у костра, где плавился металл для наконечников стрел.
— Я верю в тебя , — она кивнула на медальон, который теперь висел на шее у Кельдана, холодный и мертвый. — Но даже Веприкс не дарит сил даром.
Предатель появился на рассвете. Брендон Хукс, бывший кипер «Гордости Уэльса», пробрался в лагерь под видом поставщика провизии. Его палочка, спрятанная в мешке с яблоками, светилась зеленым — знак Министерства.
— Они обещают помилование, — шептал он Кельдану в темноте барака. — Им нужен только Имбер.
— Имбер — не вещь! — Кельдан сжал кулаки, чувствуя, как кровь стучит в висках.
— А ты — не бог, Вихрь! — Брендон рассмеялся. — Без магии ты никто.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Чарли, его глаза горели яростью.
— Он продал нас, — прошипел он. — У него жетон Скавенджера.
Кельдан не успел ответить. Брендон, выхватив палочку, крикнул:
— Crucio!
Проклятие ударило в стену, оставляя дымящуюся воронку. Кельдан, прыгнув вперед, сбил предателя с ног. Они боролись в грязи, пока Чарли не скрутил Брендона цепью.
— Убейте его, — прохрипел Брендон. — Но Министерство все равно победит.
— Нет, — Кельдан поднялся, чувствуя во рту вкус крови. — Мы победим. Без магии.
Неделю спустя на поверхности началось восстание. Кентавры, вооруженные драконьими копьями, атаковали патрули Министерства. Гоблины взрывали мосты, а волшебники, потерявшие магию, как Кельдан, сражались кулаками и зубами. Но силы были неравны.
— Они жгут леса! — кричала Талисса, указывая на горизонт, где поднимались столбы дыма. — Если не остановим их…
— Нужен Имбер, — прошептал Кельдан. — Но как позвать того, кто не хочет слышать?
— Может, это сделаю я? — раздался голос за спиной.
На скале, освещенный луной, стоял Имбер. Его чешуя потемнела, как смоль, а глаза горели не огнем, а золотом души .
— Я здесь, — прозвучало в голове у Кельдана. — Но больше не как раб. Как воин.
Финальная битва за Кардифф длилась всю ночь. Имбер, сражаясь бок о бок с восставшими, сжигал метлы Министерства, а Кельдан, вооруженный лишь мечом из драконьей стали, прорывался к центру города. Но предательство ждало его там.
— Сюрприз, Вихрь, — прошипел Брендон, вынырнув из тени. Его палочка светилась красным. — Ты думал, я один?
Из-за угла выползли десятки стражников, а над ними парил сам министр магии, его плащ трепетал, как крылья ворона.
— Конец твоей сказке, — усмехнулся он. — Avada Kedavra!
Проклятие летело прямо в сердце Кельдана, но Имбер, почувствовав опасность, бросился наперерез. Зеленый свет ударил в дракона, и мир взорвался криком.
— НЕЕЕЕТ! — закричал Кельдан, падая рядом с Имбером.
Но дракон не умер. Вместо этого его тело начало светиться, а из ран потекли золотые искры.
— Это не конец, — прошептал Имбер. — Это начало.
И тогда Кельдан понял. Веприкс дал ему не магию, не силу. Он дал надежду .
— За мной! — закричал он, поднимая меч. — За свободу!
И восстание, подобно огненному смерчу, поглотило Министерство.
Глава 9: Последний полет
Тюрьма Невидимых Камней пахла смертью и мокрым железом. Кельдан, прикованный к стене, не чувствовал рук — кандалы, пропитанные анти-магическим ядом, сжигали кожу. Воспоминания возвращались обрывками: Имбер, горящий в лучах заката; Гвеног, кричащая «Беги!» ; зеленый свет, поглощающий все…
— Проснулся, Вихрь? — охранник, гоблин с лицом, изуродованным оспинами, пнул его в бок. — Министр ждет.
Кельдан не ответил. Его разум был пуст, как высохший колодец. Даже медальон, висящий на шее, не грел — Веприкс оставил его, забрав последний огонек надежды.
— Ты разочаровал меня, — министр магии, Корнелиус Роквуд, сидел за столом из черного дерева. Его палочка, инкрустированная драконьими клыками, постукивала по ладони. — Ты мог бы стать символом новой эры. Вместо этого — предатель.
— Символом рабства? — Кельдан сплюнул кровь. — Вы убили Имбера.
— Имбер? — Роквуд рассмеялся. — Ты до сих пор не понял? Драконы — не союзники. Они инструменты . Как и ты.
— Я не ваша марионетка!
— Нет? — Роквуд встал, его глаза вспыхнули красным. — А кто позволил Гвеног Джонс погибнуть за тебя? Кто оставил Чарли Уизли гнить в подземельях?
Кельдан замер. Воспоминания нахлынули: Гвеног, закрывающая его собой от проклятия; Чарли, схваченный стражей во время побега…
— Вы лжете, — прошептал он.
— Лгу? — Роквуд щелкнул пальцами. Стена за его спиной исчезла, открывая вид на камеру пыток. Там, прикованный цепями, висел Чарли. Его лицо было изуродовано, а на груди светилось клеймо Министерства.
— Чарли… — Кельдан дернулся, но стражники держали крепко.
— Ты следующий, — прохрипел Чарли. — Не сдавайся…
— Заткнись! — Роквуд ударил его палочкой, и Чарли заорал от боли.
Кельдан закрыл глаза. Ярость, горячая как драконий огонь, поднималась в груди.
— Что вам нужно?
— Признание, — Роквуд улыбнулся. — Скажи, что Веприкс — миф. Что драконы — звери. И я пощажу твоих друзей.
— Никогда.
— Жаль.
Ночью, когда стражники сменились, в камеру прокралась тень.
— Кельдан… — шепот был едва слышен.
— Гвеног? — он не поверил глазам. Она была жива, но ее мантия пропиталась кровью, а правый глаз заплыл.
— Слушай. — Она сунула ему в руку ключ. — Чарли передал. Имбер… он не умер. Веприкс хранит его дух.
— Но как…
— Нет времени. — Она разбила окно, выпуская ветер. — Беги. И помни: свобода дороже магии.
— А ты?
— Я задержу их.
Она кинулась в коридор, выпуская из рукава кинжал. Последнее, что услышал Кельдан — ее крик: «За Вихрей!» .
Побег был хаосом. Кельдан, сбросив кандалы, пробирался через вентиляционные шахты, ориентируясь по запаху дыма. Веприкс шептал в голове: «Ищи крылья» .
И он нашел. В подвале, за решеткой, пылал огонь — не обычный, а золотой, живой. В его центре стоял Имбер, его чешуя светилась, как расплавленное золото.
— Ты пришел, — прозвучало в сознании.
— Ты жив…
— Я — дух. Но твоя жертва вернула мне силу.
Кельдан сел на спину дракона, чувствуя, как магия возвращается. Не та, что дарили палочки, а древняя, кровавая, как сама жизнь.
— Поехали.
Они вырвались на свободу, сжигая стены Невидимых Камней. Но радость была недолгой. На рассвете, когда Имбер приземлился у подножия гор, Кельдан увидел тело Гвеног. Ее лицо было спокойным, а в руке она сжимала медальон — тот самый, что когда-то носила мать Кельдана.
— Она любила тебя, — прошептал Чарли, выползая из кустов. Его раны затягивались, но взгляд оставался мертвым. — Как брата.
Кельдан не плакал. Слезы кончились. Он просто смотрел, как Имбер, взревев, поднимает Гвеног в небо, чтобы сжечь ее тело в огненном смерче.
— Теперь ты понимаешь? — сказал Веприкс, материализуясь в облике гигантского дракона. — Свобода требует жертв.
— Я готов, — Кельдан сжал медальон. — Дай мне сил закончить это.
Армия восстания ждала у Хогвартса. Замок, опутанный цепями Министерства, напоминал раненого зверя. Кельдан, летящий на Имбере, видел, как гоблины взрывают башни, а кентавры атакуют патрули.
— За мной! — закричал он, и волна драконьего огня смела ворота.
Битва кипела. Кельдан сражался не палочкой — когтями и яростью, которую Веприкс вложил в его сердце. Но Роквуд был силен. Его проклятия, черные как смоль, рвали землю.
— Ты проиграл, Вихрь! — орал он, отбивая атаки Имбера.
— Нет, — Кельдан усмехнулся. — Я отказался от магии.
Он бросил медальон вниз, и тот, ударившись о камни, рассыпался в прах. В тот же миг Имбер, вспыхнув ярче солнца, обрушился на Роквуда.
— Свобода! — проревел Веприкс.
Когда дым рассеялся, от Министра осталась лишь горстка пепла.
Хогвартс праздновал победу, но Кельдан не слышал криков. Он стоял у озера, глядя на отражение Имбера в воде.
— Ты знал, что будет? — спросил он.
— Знал. Но выбор всегда за тобой.
— А Гвеног…
— Она стала частью легенды.
Кельдан кивнул. Завтра он начнет восстанавливать школу. Завтра…
Но сегодня он просто смотрел, как Имбер рисует огненные узоры в небе, и знал: это не конец. Это начало новой эры.
Глава 10: Золотая эра
Министерство магии изменилось. Стены, когда-то украшенные портретами чиновников с холодными глазами, теперь пестрели фресками: драконы парили над Хогвартсом, гоблины подписывали договоры, а кентавры скакали рядом с волшебниками. Кельдан, сидя в кресле министра, чувствовал тяжесть медальона на груди — тот, что вернулся к нему после смерти Гвеног, теперь светился мягким золотом.
— Первый матч новой лиги через неделю, — Чарли, теперь глава Департамента по связям с магическими существами, бросил на стол свиток. — Гарпии согласились участвовать, но требуют, чтобы игры проходили на их территории.
— Согласен, — Кельдан улыбнулся. — Пусть мир учится уважать их законы.
— Ты уверен, что это сработает? — Чарли покачал головой. — Не все готовы видеть василисков на поле.
— Тогда они останутся в прошлом.
Матч открытия прошел в Запретном лесу. Трибуны, выращенные из живых деревьев, кишели зрителями: эльфы, тролли, даже стая оборотней в человеческом обличье. Кельдан, стоя на краю поля, смотрел, как команды выходят в небо. Не на метлах — на драконах, гиппогрифах, фениксах.
— Имбер! — прошептал он, заметив золотой отсвет в облаках.
Дракон, теперь бестелесный дух Веприкса, пролетел над полем, оставляя след из искр. Зрители ахнули — не от страха, а от восторга.
— Впервые за тысячу лет, — пробормотал Чарли. — Они доверяют нам.
Но Кельдан не слушал. Его внимание привлекла девочка лет четырнадцати, стоящая у кромки поля. Ее волосы, цвета воронова крыла, были заплетены в косы с перьями, а на плече сидел феникс — не алый, как Фоукс, а синий, как ледниковые воды.
— Кто это? — спросил он у Талиссы, гоблина, ставшего его помощницей.
— Лира Мун, — ответила она. — Пришла из Ирландии. Говорит, птица сама выбрала ее.
Кельдан шагнул вперед, чувствуя, как сердце бьется чаще. Девочка напомнила ему себя — ту же смесь страха и решимости в глазах.
— Ты хочешь играть? — спросил он.
— Да, сэр. Но… — она опустила взгляд. — Они говорят, фениксы не для квиддича.
— Они ошибаются.
Неделю спустя Лира впервые взлетела на своем фениксе, которого назвала Глашатай. Ее игра была несовершенна, но страсть, с которой она носилась над полем, заставила зал замолчать. Когда она поймала снитч, обогнав дракона-охотника, Кельдан поднял кубок — не золотой, а вырезанный из драконьей кости.
— Ты доказала, что магия — не в палочке, — сказал он, вручая ей награду. — А в доверии.
Лира, смеясь сквозь слезы, обняла феникса, и тот запел — так звонко, что эхо разнеслось по всей Британии.
Вечером, сидя в кабинете, Кельдан писал мемуары. Перо скользило по пергаменту, оживляя воспоминания: Имбер, сжигающий трибуну; Гвеног, закрывающая его собой; Веприкс, дающий второй шанс.
— Ты забыл про меня, — прошептал Имбер, появляясь в облике золотого тумана.
— Никогда, — Кельдан коснулся медальона. — Но мир должен узнать правду.
— Правда редко бывает красивой.
— Зато она свободна.
Они замолчали, слушая, как ветер за окном играет листьями.
Годы шли. Хогвартс стал школой для всех рас, а квиддич — игрой, где победа решалась не магией, а смелостью. Кельдан, состарившись, передал пост министра Чарли, но продолжал учить молодежь.
— Смотри, — говорил он, глядя, как внуки Лиры сражаются в небе на фениксах и драконах. — Свобода — это не отсутствие цепей. Это выбор.
Имбер, теперь вечный страж, парил над стадионом, напоминая: баланс хрупок. Но пока есть те, кто верит в доверие, огонь надежды не угаснет.
Эпилог:
Кельдан Вихрь умер в возрасте ста трех лет, держа в руках перо Имбера. Его похоронили у подножия Драконьего ущелья, где когда-то началась легенда.
Но если вы прилетите туда в полнолуние, то увидите тень дракона, рисующую огненные узоры в небе. И услышите шепот: «Лети не туда, куда велят, а туда, где правда» .
Ведь история о Драконьей метле — это не сказка. Это урок, который повторяется каждый раз, когда кто-то осмеливается бросить вызов страху.
И пока есть те, кто помнит, Веприкс не уйдет.
Конец.