- Не говори маме, ладно?
Костик нерешительно посмотрел на меня.
- А если она узнает?
- Не скажешь - не узнает.
- А папа?
- Что папа?
- Если папа придёт?
- Он не придёт. Он в мастерской. И ночью там будет, как и вчера. Скоро спектакль, не успевают они.
Наш с Костей отец - художник-декоратор, а мама иллюстрирует детские книги. Нам просто ничего другого не оставалось, как учиться в художественной школе, чтобы потом поступить в училище, где преподавал наш дядя, мамин брат. Поэтому ни меня, ни брата никто не спрашивал, чего мы хотим. Спорить страшно. Отец был скор на расправу, и мы не однажды получали по мягкому месту старым армейским ремнём. Не удивительно, что Костик боялся. Мне тоже становилось не по себе, когда папа, сдвинув очки на кончик носа, вопрошал.
- И что это значит, господа? Вокруг полно бездарей, а вам Господь отсыпал от щедрот своих, но вы этим пренебрегаете! Это преступная халатность. Леонид, Константин, вам не стыдно?
Леонид - это я. Я учусь в седьмом классе, Костик - в пятом. Ни мне, ни ему никто не оставил права выбора, но брату нравится ходить в художку, а мне...
Тогда, в начале девяностых, мальчишки поголовно увлекались дворовым футболом. Я не был исключением и мечтал играть в настоящей профессиональной команде. Пацаны говорили, что по дворам ходят настоящие тренеры и ищут тех, из кого можно сделать знаменитого футболиста.
У нас тоже был тренер. Я не знаю, сколько ему было лет, но нам, мальчишкам, он казался старым. Однако седые виски не помешали ему объединить вокруг себя мальчишек из окрестных дворов. Тренер занимался с нами общей физической подготовкой, учил вести мяч, объяснял, что такое спортивная тактика. Занятия эти не прекращались даже зимой, ведь снег не мешал бегать и прыгать. Мы играли в снежки, обгоняли друг друга, увязая в снегу.
А ещё у тренера была собака, которая обожала отнимать мяч. Крупный головастый пёс делал это быстро и ловко, и передачи мяча или проходки порой выполнялись с участием собаки. Тренировки были частыми, а в футбол пацаны гоняли каждый день. Я морщился от досады, что приходится тратить драгоценное время на совершенно не интересующую меня художку.
Странно, но обычная школа при этом совсем не раздражала меня. Учился я на отлично и с уроками справлялся всегда быстро и без проблем. А вот сидеть на истории искусств, когда мои приятели забивают голы, было порой просто невыносимо. Пропущенные темы я навёрстывал самостоятельно, по книгам. У меня всегда была хорошая память, и, если бы отцу пришло в голову проверить мои знания, я бы не подкачал.
- Ну что? - Я прожигал брата взглядом.
- А если они спросят, учителя в художке?
- Скажешь, что живот заболел.
- Я уже говорил.
- Тем более, пусть привыкают, что у меня живот часто болит.
Костик вздохнул.
- Ладно.
- И без меня домой не возвращайся. Зайди за мной в коробку.
Коробка, где мы тренировались, находилась в одном из соседних дворов. Костик молчал.
- Понял?
- Да понял я.
* * * * *
Время шло. На следующий год мы с одним из приятелей решили, что настало время поступить в футбольную школу, и поехали на просмотр. Странно, но у нас не спрашивали разрешение от родителей, какие-то документы. Впрочем, ничего из этого я не смог бы принести. Родители были категорически против футбола, словно это был не спорт, не игра, а что-то нехорошее, чем заниматься приличным людям не следует.
Но нам неожиданно разрешили тренироваться, и почти целый год я мотался на другой конец города на тренировки, так же прогуливая художку. Ведь иначе не получалось. Мама всё же узнала о моих "преступлениях", но не пыталась выяснить причину прогулов и почему-то ничего не сказала отцу. Видимо, побоялась, что тот выпорет меня, как сидорову козу.
- Лёня, я надеюсь, ты сам всё понимаешь? Ты же разумный мальчик.
- Я понимаю, мама.
Летом нас с Костиком отправляли в деревню на свежий воздух и молоко. Но и там мы не могли забыть о возлагаемых на нас надеждах. Отец устанавливал" план на лето", то есть чёткое количество работ, натюрмортов и пейзажей, которые мы должны были нарисовать, и после нашего возвращения скрупулёзно пересчитывал листы в папках.
Костик старательно рисовал, а я сколотил из деревенских мальчишек футбольную команду и продолжал тренировки. Бабушка не ругалась. Она любила и жалела нас.
- Совсем у детей детства нет. - Гладила меня по голове. - Лето на дворе, а им всё какие-то наказы дают.
- Папа накажет. - Братишка смотрел на нетронутые листы.
- Не тебя же.
Брат опускал голову, и мне становилось жалко его. Всё-таки он переживал не за себя.
- Ладно. - Говорил я. - Успею. Когда-нибудь никуда не пойду. Сяду и нарисую всё сразу.
"Накаркал". - Сказала бы мама. Потому что на следующий день я сломал ногу. Мне наложили гипс и вернули в деревню. Я сидел и, стиснув зубы, рисовал ненавистные чашки и крынки с цветами, берег реки, заросший осокой, соседний дом и дорогу, убегающую в город, в мой город, к моему тренеру.
Молодые кoсти срастaются быстро, и вскоре я снова приступил к тренировкам. Правда, в спортивную школу больше не ездил. Пока разрабатывал ногу, сдал позиции. Меня никто не выгонял, но я и сам чувствовал, что не дотягиваю до остальных ребят.
Я продолжал ходить в художку и заниматься у своего тренера. Просто не мог расстаться с футболом. Ни мама, ни отец так и не узнали об этом.
Костик делал большие успехи в живописи, более того, делал их с удовольствием. Его хвалили, ставили в пример, родители заливались румянцем от гордости за младшего сына. А я... Я еле плёлся где-то позади Костиного успеха, желая лишь одного, чтобы всё это закончилось поскорее.
Перед самым выпуском из художки я смотрел на свои рисунки, и они мне не нравились, не нравились настолько, что хотелось порвать. Лучше не быть художником вообще, чем быть плохим художником. Следовало смотреть правде в глаза: живописца из меня не вышло. Я не пошёл за документами, а родители словно забыли о своих желаниях и стремлениях. Впрочем, Костик оправдывал надежды за нас двоих и поступил потом в художественное училище. Вот он уже тогда был настоящим художником.
А футбол... Мой тренер возглавил команду первой лиги и звал меня к себе.
- Лёня, ты же так хотел, так стремился к этому. Я ведь видел.
- Перегорел. - Я вздохнул и посмотрел ему в глаза. - И потом, зачем обманывать себя. Художника из меня не получилось, футболиста тоже уже не получится.
Пёс принёс мяч, и я потрепал его по ушам.
- Пока, дружище. Тренируй теперь новую команду.
Тренер посмотрел на меня с сожалением.
- Лёня, может быть, подумаешь.
- Лучшим мне не стать, а худшим я уже был. - Пубертат бурлил во мне со страшной силой, выплёскиваясь обидой на весь мир и красивыми словами.
Но я всё ещё оставался отличником и твёрдо решил, что должен заниматься наукой. Поступил в университет с первой попытки.
- Ребята, кто чем занимался? - Староста смотрел на нас поверх смешных круглых очков. - Спортсмены, художники, музыканты есть?
- Футбол. - Сообщил я, и все годы учёбы играл за свой факультет.
После первой же игры ко мне подошла она, девушка Наташа с моего курса.
- А ты здорово играешь!
- А ты разбираешься в футболе?
- Я папина дочь. Он мечтал, что у него родится сын, а родилась я. Играть не играю, но знаю об этой игре всё.
- Я играю обыкновенно, а вот наш с тобой сын точно будет играть феноменально. - Я взял её за руку и больше не отпустил.
Но у нас тоже родилась дочь. Юлька занималась танцами, рисованием, плаванием, цветоводством, вышиванием и ещё множеством вещей. Я смотрел на неё с восторгом, не в силах запретить хоть что-то.
- Ты всё ей позволяешь. - Сердилась Наташа. - Вырастет не цельная личность, а капризное, скачущее по верхам создание.
- Я не хочу мешать ей познавать саму себя. - Возражал я. - Ну и пусть не станет кем-то. Достаточно того, что Юля будет расти счастливым человеком и заниматься тем, что нравится. Верно, Юлия Леонидовна?
- Верно, папочка! - Юлька повисла у меня на шее. - Вообще-то, я уже решила: буду заниматься фотографией.
- Что и требовалось доказать. - Вздохнула жена.
Между прочим, из Юльки получился неплохой фотохудожник. Она даже мужа себе нафотографировала на одной из свадеб. Он был там свидетелем.
- У Юли взгляд, как у настоящего художника. - Хвалил племянницу Костя. - Зря ты не настоял, чтобы она серьёзно занималась живописью.
- Не хочу быть, как наш отец.
- Лёня, не перегибай. Папа всего лишь хотел, чтобы...
- Папа хотел, чтобы всё было так, как хочет он, Костя. В твоём случае ваши желания совпали. В нашем с ним ты сам знаешь, как было. Мне дороже тёплые отношения с дочерью, чем мои амбиции. Давай не будем об этом. Было и было, я не в обиде.
* * * * *
- Дедушка! Дедушка! - Четырехлетний Егор мчится мне навстречу. - Это мне мяч? Спасибо!
Глаза его горят неподдельным восторгом. Мой внук обожает гонять мяч. Он знает футбольные сборные и игроков, хотя ещё чётко не выговаривает все звуки. Егор упрямо поднимает маленькие гантельки по утрам и просит Юлю отвести его в секцию футбола. Она обещает сделать это, когда он немного подрастёт, если, конечно, Егорка не передумает.
А я? Я тихо радуюсь и думаю о том, что если и передумает, то это не будет иметь для меня никакого значения. Потому что, как показывает накопленный опыт, в жизни есть куда более важные вещи.
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************