В истории редко встречаются монархи, судьба которых была бы столь драматичной и трагичной, как у Людовика XVI. Во Франции конца XVIII века бурлило недовольство: казна пустела, народ голодал, а идеи Просвещения подтачивали устои старого порядка. Казалось, что страна стоит на краю пропасти, и именно Людовику XVI выпала участь попытаться предотвратить надвигающийся хаос.
Но можно ли было спасти французскую монархию? Или же судьба уже была предрешена? Чтобы ответить на этот вопрос, нам нужно разобраться, какие меры предпринимал Людовик XVI, какие ошибки совершил и почему, несмотря на все его попытки, революция все же произошла.
Как говорил сам король в один из самых тревожных дней своей жизни: «Я никогда не хотел причинять вред своему народу». Однако история показывает, что даже самые благие намерения не всегда способны изменить ход событий. Давайте заглянем в прошлое и попробуем понять, почему последний король старого режима не смог спасти свою корону.
I. Первая попытка реформ: собирание Генеральных штатов
Людовик XVI не был глупым человеком, каким его порой пытаются представить. Возможно, ему не хватало твердости, но он осознавал необходимость перемен. В 1788 году финансовый кризис достиг апогея: государственная казна была пуста, народ роптал, и даже знать начала чувствовать угрозу. Король пошел на крайний шаг — созвал Генеральные штаты, надеясь, что представители сословий помогут найти выход из кризиса
Это было событие, которого Франция не видела уже 175 лет. Последний раз Генеральные штаты собирались в 1614 году, при Людовике XIII. Теперь, в 1789 году, ситуация казалась совсем иной. Король ожидал, что представители трех сословий — дворянства, духовенства и третьего сословия — согласятся на некоторые реформы, но он недооценил силу перемен.
Протоколы заседаний сохранили атмосферу напряженности: «Мы собрались здесь не для того, чтобы слушать приказы, но чтобы говорить от имени народа», — заявил граф Мирабо, один из самых ярких ораторов третьего сословия.
Третье сословие требовало реального влияния, но дворянство и духовенство не спешили делиться властью. В ответ депутаты третьего сословия провозгласили себя Национальным собранием и поклялись не расходиться, пока не будет создана новая конституция. Так начался процесс, который король уже не мог контролировать.
Людовик XVI попытался сохранять нейтралитет, надеясь на компромисс. Он даже признал Национальное собрание, но уже через несколько дней приказал запереть зал заседаний, что лишь подлило масла в огонь. В Версале зрело недовольство, и в этот момент судьба короля зависела от того, насколько решительным он окажется.
II. Неудачные реформы Неккера и рост народного недовольства
Одна из главных проблем Людовика XVI заключалась в его нерешительности и попытках угодить всем сразу. Когда финансовый кризис стал невыносимым, король призвал на помощь швейцарского банкира Жака Неккера, человека популярного среди народа, но вызывавшего раздражение у знати.
Неккер предложил реформы: сократить расходы двора, урезать привилегии знати и ввести налоги для всех сословий. Это могло бы спасти экономику, но встретило яростное сопротивление дворянства. Король оказался перед выбором: поддержать реформы или сохранить поддержку аристократии.
Людовик XVI снова медлил. Он отстранил Неккера, а затем, под давлением толпы, вернул его обратно. Эти метания подорвали доверие к власти. Париж уже кипел: хлеб дорожает, безработица растет, слухи о дворцовых заговорах множатся. В записках современников встречаются пугающие строки: «Толпа голодных людей движется к дворцу, они готовы рвать руками!»
В июле 1789 года терпение народа лопнуло. 11 июля король снова уволил Неккера — и это стало последней каплей. Парижане решили, что король готовится к репрессиям. Начались беспорядки, а 14 июля толпа штурмовала Бастилию — символ королевской власти.
Король узнал о штурме с опозданием. Когда он спросил герцога де Лианкура, что это — бунт или мятеж, тот ответил фразой, вошедшей в историю: «Нет, сир, это революция».
К этому моменту власть уже ускользала из рук Людовика XVI. Однако он все еще надеялся сохранить трон и влияние. Он пытался действовать, но любое его действие лишь ускоряло крах монархии.
III. Созыв Генеральных штатов и роковая попытка компромисса
Людовик XVI понимал, что кризис зашел слишком далеко, и в 1788 году пошел на отчаянный шаг — объявил о созыве Генеральных штатов. Это был первый случай за 175 лет, когда монарх призвал представителей трех сословий — духовенства, дворянства и третьего сословия — для решения судьбы королевства
Король надеялся, что ему удастся удержать контроль над процессом, но ситуация быстро вышла из-под его власти. Дворянство требовало сохранения своих привилегий, третье сословие — политических прав и реформ.
Когда заседания начались в мае 1789 года, быстро стало ясно: третье сословие не намерено больше подчиняться. 17 июня его представители объявили себя Национальным собранием и заявили, что представляют весь народ Франции. Дворянство и духовенство в шоке. Король растерян.
Людовик XVI попытался сыграть роль арбитра и предложил компромисс: разделение власти, но без реального ограничения его власти как монарха. Однако его колебания стали фатальными. Когда 20 июня депутаты третьего сословия обнаружили, что двери зала заседаний заперты, они собрались в зале для игры в мяч и принесли знаменитую Клятву: «Мы не разойдемся, пока не дадим Франции Конституцию!»
Этот момент стал точкой невозврата. Людовик XVI не остановил их, не разогнал силой, не поддержал полностью — и именно это привело к дальнейшему обострению конфликта.
В Париже уже бродили слухи, что король готовит военное вмешательство. Толпа бурлила, улицы города стали ареной борьбы. Людовик XVI все еще верил, что может сохранить контроль, но его власть с каждым днем ослабевала.
Ему предстоял последний шаг — попытка силового решения. Но эта попытка окажется роковой.
IV. Войска в Париже и штурм Бастилии: последняя ошибка
Лето 1789 года стало моментом, когда Людовик XVI мог ещё спасти ситуацию, но вместо этого допустил роковую ошибку. В июле он приказал стянуть к Парижу королевские войска — около 30 000 солдат. Официально — для поддержания порядка, но горожане восприняли это как подготовку к разгрому Национального собрания и установлению военной диктатуры.
Вопрос висел в воздухе: будет ли король использовать силу? Париж наполнился тревогой, слухи множились. В этот момент Людовик XVI совершил ещё один просчёт — он отправил в отставку Жака Неккера, министра финансов, которого многие считали последней надеждой на реформы. Увольнение Неккера стало спусковым крючком.
12 июля улицы взорвались протестами. Горожане начали искать оружие, формировать народные ополчения.
14 июля 1789 года толпа двинулась к Бастилии — символу королевского деспотизма. Там хранился порох, и именно он был нужен повстанцам. Гарнизон крепости долго сопротивлялся, но в конце концов капитулировал.
Когда король узнал о штурме, он спросил герцога Лианкура:
— Это бунт?
— Нет, государь, это революция.
После взятия Бастилии Париж уже не признавал власти короля. Людовик XVI попытался исправить ситуацию: 17 июля он отправился в город и признал триколор — новый флаг революционной Франции. Но это был лишь символический жест. Настоящая власть уже начала уходить из его рук.
Следующий шаг станет для него ещё более губительным — он попытается бежать. Но можно ли сбежать от собственной судьбы?
V. Бегство в Варенн: последняя попытка спастись
К лету 1791 года положение Людовика XVI стало почти безвыходным. Формально он оставался королём, но его власть была ограничена Конституционной ассамблеей. Париж не доверял ему, революционеры набирали силу, а сам он чувствовал себя узником в собственном дворце.
Единственный выход, который видел Людовик, — бежать. Бежать к границе, в надежде на поддержку иностранных монархов, собрать армию и вернуть себе трон силой.
В ночь с 20 на 21 июня 1791 года королевская семья тайно покинула дворец Тюильри. Их путь лежал в Варьенн — маленький городок недалеко от границы. План был хорошо продуман: переодетые в простых граждан, они ехали в карете, которая должна была доставить их к верным частям.
Но всё пошло не так.
Во-первых, королевская семья путешествовала не налегке — громоздкие сундуки и дорогая экипировка привлекли внимание.
Во-вторых, Людовик XVI совершил фатальную ошибку — он настаивал на том, чтобы ехать в большой и медленной карете, вместо лёгкого экипажа.
Но главное — короля узнали.
На почтовой станции в Варенне младший сын местного чиновника сверил лицо Людовика с изображением на ассигнации. Вскоре город поднялся. Дорогу перегородили, королевскую семью задержали.
Через два дня их вернули в Париж. Толпа встретила их в гробовом молчании — не криками и не оскорблениями, а зловещей тишиной. Это был смертный приговор, хотя Людовик ещё не знал этого.
После Варенна он стал «предателем». Теперь даже умеренные политики не могли защищать его.
Следующим шагом станет суд. Но мог ли король рассчитывать на милость, если его судит революция?
VI. Судьба короля: можно ли было спасти Людовика?
После бегства в Варенн судьба Людовика XVI была предрешена, хотя сам он, возможно, ещё надеялся на спасение. Народ уже не видел в нём символа нации, а лишь трусливого монарха, который пытался сбежать и предать Францию. Даже те, кто раньше поддерживал идею конституционной монархии, отвернулись от него.
Ситуация окончательно накалилась летом 1792 года, когда Франция оказалась втянутой в войну с Австрией и Пруссией. Заговор монархов Европы против революции заставил якобинцев обвинить Людовика в тайных сношениях с врагами. В августе того же года восставшие ворвались в Тюильри, арестовали короля и отправили его в Тампль — мрачную тюрьму, где он проведёт свои последние месяцы.
Суд над Людовиком XVI начался в декабре 1792 года. Национальный Конвент, полностью контролируемый радикалами, быстро пришёл к выводу, что король виновен в «преступлениях против свободы нации». 17 января 1793 года его приговорили к смерти. Разногласия были лишь в одном — следует ли дать ему возможность обжаловать приговор. Но большинством голосов было решено: Людовик должен умереть без промедления.
Можно ли было его спасти? Теоретически — да. Англия и другие европейские монархии могли предложить сделку или военную интервенцию. Но революция не хотела компромиссов. Народ Франции жаждал окончательной победы над старым режимом, и символом этого режима был король.
21 января 1793 года Людовик XVI вышел на эшафот. Перед смертью он попытался обратиться к толпе, но барабанный бой заглушил его последние слова. Через несколько секунд лезвие гильотины опустилось.
Его смерть не остановила революцию. Напротив, она лишь усилила её ярость. Теперь уже не было пути назад.
Но действительно ли его гибель была неизбежной? Или же история могла пойти по другому пути?
VII. Итоги и альтернативные сценарии: мог ли Людовик XVI предотвратить революцию?
Когда гильотина опустилась, Франция официально вступила в новую эру. Старый порядок пал, и республика утвердилась на крови своего бывшего монарха. Но если отбросить эмоции и взглянуть на события рационально — мог ли Людовик XVI предотвратить революцию?
Возможны несколько сценариев. Первый и, пожалуй, самый очевидный — проведение своевременных реформ. Если бы ещё в 1780-х годах Людовик пошёл по пути британской конституционной монархии, ограничив свою власть парламентом и сохранив поддержку народа, Франция могла бы избежать кровопролития. Ведь буржуазия не сразу мечтала о республике — сначала она хотела лишь справедливого представительства.
Второй сценарий — более решительные действия в 1789 году. Людовик мог бы подавить восстание силой, пока оно не разрослось. Если бы он не колебался, а сразу же использовал армию для восстановления порядка, возможно, Национальное собрание было бы разогнано, а Бастилия так и осталась бы символом, а не сигналом к революции.
Третий вариант — успешное бегство и поддержка иностранных держав. Если бы Людовик и его семья сумели скрыться в Австрии или Пруссии, они могли бы организовать контрнаступление с помощью союзников. В конце концов, именно так поступил Наполеон Бонапарт после ссылки на Эльбу, и ему удалось вернуть власть (пусть и ненадолго).
Но история не знает сослагательного наклонения. Людовик XVI остался верен своим принципам — но именно эти принципы его и сгубили. Он хотел быть добрым королём, но оказался слабым. Он хотел справедливости, но принял её слишком поздно.
И вот что удивительно — его наследие оказалось живучее, чем он сам. Спустя годы после его смерти монархия во Франции несколько раз возрождалась, а идея королевской власти так и не исчезла полностью.
Вопрос остаётся открытым: если бы Людовик XVI вёл себя иначе, была бы сегодня Франция такой, какой мы её знаем?
ВАМ ПОНРАВИТСЯ