Многие знают о героической обороне Брестской крепости, но лишь единицы — о героической борьбе защитников железнодорожного вокзала в г. Бресте.
В субботу 21.06.1941 на железнодорожный вокзал г. Бреста из своих летних лагерей у государственной границы СССР приехала вооружённая винтовками с небольшим числом патронов группа сержантов роты связи 45-авиабазы 74-го штурмового авиаполка во главе со старшиной сверхсрочной службы Павлом Петровичем Баснёвым (1916—23.10.1941), направлявшаяся в г. Пружаны Брестской области для принятия нового пополнения — Николай Андреевич Ломакин, младший сержант Владимир Николаевич Галыбин, сержант Иван Алексеевич Игнатьев и Александр Михайлович Сидорков. Им пришлось заночевать на вокзале, поскольку поезд в Пружаны отправлялся в 6.00 22.06.1941. Тут они познакомились с группой зенитчиков 291–го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона, перевозивших в свою часть партию выданных на складе в Бресте сапог. Двадцатилетний командир огневого взвода лейтенант Николай Царёв с заместителем политрука Константином Мироновичем Борисенко и двумя бойцами ехали в г. Пинск для получения обозных лошадей и артиллерийских орудий, но оттуда их направили в Брест для получения лошадей и пушек в летних лагерях у города. Они тоже заночевали 21.06.1941 на железнодорожном вокзале. Тут же ночевали красноармейцы 66–го укрепрайона во главе с политруком Ф.Л.Зазирным и лётчики Борисовского лётного училища.
В 4.15 22.06.1941 года противник с укороченных дистанций неожиданно открыл сосредоточенный артиллерийский беглый огонь (не менее 4–5 артполков) по районам — крепость, Северный городок и Южный городок, перенося затем отдельными орудиями и батареями огонь по городу. Одновременно подверглись интенсивной воздушной бомбардировке Северный и Южный городки, вокзал Брест и район станции Жабинка. (Донесение начальника Брестского гарнизона, командира 28–го стрелкового корпуса генерал–майора В.С.Попова и начальника штаба корпуса полковник Г.С.Лукина командующему 4–й армией генерал–майору А.А.Коробкову №16 от 08.07.1941.)
Сразу после начала утренней бомбёжки г. Брест и его вокзала старшина Баснёв отыскал военного коменданта и они с начальником железнодорожной милиции Андреем Яковлевичем Воробьёвым вскрыли небольшую вокзальную оружейную комнату военных железнодорожников и раздали оружие и боеприпасы ожидавшим своих поездов военнослужащим различных частей и родов войск Красной Армии. Все бойцы были разбиты на три группы:
- отряд под командованием начальника железнодорожной милиции А.Я. Воробьёва из 28 сотрудников линейного отделения милиции, солдат 60-го железнодорожного полка НКВД и нескольких пограничников 17-го погранотряда перекрыл железнодорожные пути со стороны государственной границы СССР на Западном мосту
- отряд под командованием старшины П. П. Баснёва и лейтенанта Николая Царёва и присоединившиеся к ним 19 сотрудников линейного отделения милиции во главе с заместителем начальника линейного отделения на станции Брест-Центральный Владимиром Михайловичем Яковлевым и секретарём партийной организации Молчановым заняли привокзальную площадь
- отряд под командованием заместителя начальника линейного отделения Холодова из военнослужащих, 20 милиционеров и комсомольцев железнодорожного узла занял Ковельский мост и прикрыл южные подходы к вокзалу.
Из-за усилившегося немецкого артиллерийского обстрела начальнику Брестского отделения железной дороги Леониду Елину и начальнику железнодорожной милиции Андрею Яковлевичу Воробьёву удалось отправить в Барановичи только три поезда с женщинами и детьми. Между тем вокзал наполнился гражданскими беженцами — членами пытавшихся уехать в Минск семей солдат и офицеров расквартированных в Бресте воинских подразделений. В 5.00 22.06.1941 на железнодорожных путях появились и открыли прицельный огонь по любому замеченному немецкие автоматчики.
В 6.00 утра к вокзалу с боем отступила от железнодорожного моста через Буг на государственной границе СССР группа пограничников. Их преследовали около 20 немецких пулемётных расчётов на мотоциклах с колясками. Бойцы гарнизона железнодорожного вокзала подпустили их поближе и дали залп в упор. Около 10 пулемётных расчётов было уничтожено, остальные поспешно развернулись и умчались прочь. Через час к вокзалу подъехали немецкие бронетранспортёры и его советские защитники после ожесточённого боя в 10.00 были вынуждены отступить под защиту его стен, отстреливаясь из его окон.
Во время этого боя ещё до 9.00 22.06.1941 военный комендант вокзала подполковник Казбеков, помощник военного коменданта капитан Теслюк и начальник политического отдела батальонный комиссар Жуков на паровозе с одним вагоном бежали на станцию Жабинка.
Вокзал начала бомбардировать гитлеровская артиллерия и миномёты. Два снаряда пробили стеклянную крышу здания и убили и ранили нескольких человек внутри него. Около 1900 гражданских беженцев — женщины и мужчины, дети, пожилые люди — спустились в разветвлённые подвалы железнодорожного вокзала. В 14.00 немецкая пехота и танки атаковали и сам вокзал. Был смертельно ранен в живот начальник Брестского отделения железной дороги Леонид Елин. Начальник железнодорожной милиции Андрей Яковлевич Воробьёв приказал перенести в подвал полсотни ящиков с патронами и гранатами и туда же отошли около 70 вооружённых винтовками, 12—15 ручными пулемётами и ручными гранатами бойцов оборонявшего его разнородного гарнизона. Они продолжали обстреливать нацистов из подвальных окон (по другим данным — из узких щелей подземных помещений из армированного бетона у перронов обеих платформ, к которым из подвала вели узкие подземные кирпичные ходы) и отбили попытку гитлеровцев проникнуть в подвал через чёрный вход со стороны вокзального ресторана. Осаждённые были разделены на три части из-за особенностей строения подвала — его отсеки располагались тремя блоками с трёх сторон здания вокзала. С Граевской стороны красноармейцев и железнодорожников возглавляли лейтенант Николай Царёв (по другим данным — Шимченко) и старшина Павел Баснёв, с Московской стороны милиционерами командовал А. Я. Воробьёв.
В этот день враги уже не пытались войти в подвалы и лишь два или три раза через рупоры обращались к осаждённым с призывом сдаться в плен и выжидали, надеясь, что обстановка заставит их сложить оружие.
Время от времени гитлеровцы незаметно подбирались к подвальным окнам и швыряли внутрь помещений гранаты, убивая и раня гражданских лиц и вызывая их панику. Кроме того, беженцы вскрыли и успели растащить половину небольшого продуктового склада вокзального буфета, прежде чем военнослужащие взяли его под охрану. В любом случае его продуктов всё равно не хватило бы для длительного кормления такой массы людей. Тогда они приняли жёсткое решение и к утру 23.06.1941 отправили всех мирных граждан наверх — в немецкий плен. Были оставлены только предъявившие свои партбилеты члены ВКП(б).
Поскольку военного коменданта среди оставшихся не оказалось, гарнизон возглавил лейтенант артиллерийских войск, командир огневого взвода Николай Царёв, его комиссаром стал заместитель политрука Константин Миронович Борисенко, командирами подразделений — старшина Баснёв и сержанты Фёдор Гарбуз и Алексей Русанов. Им помогали начальник Брестской дистанции сигнализации и связи М.П.Мартыненко и поездной диспетчер А.П.Шихов. Ранеными занималась единственная женщина в гарнизоне по имени Надежда — по некоторым данным, следователь брестской прокуратуры. На бинты пустили бельё из брошенных в подвале чемоданов беженцев.
Сначала бойцов гарнизона мучила жажда.
В первые дни не было и воды. Лишь кое-где на полу зеленели затхлые вонючие лужи. Эту воду цедили через ткань и пытались пить, хотя каждый глоток вызывал тошноту. Потом бойцы обнаружили под потолком подвала колено водопроводной трубы и с трудом сломали его. Теперь у осаждённых появилась питьевая вода.
Продовольственное обеспечение импровизированного гарнизона подвала поначалу казалось более надёжным:
В складе буфета ещё оставались ящики с печеньем, конфетами и мешки с кусковым сахаром.
Двое суток 22—23.06.1941 немцы пытались сломить моральный дух защитников подвального гарнизона, повторяя через громкоговорители лживую информацию о падении Москвы и Ленинграда и о повсеместной капитуляции войск Красной Армии. Но её опровергала доносившаяся из расположенной в трёх километрах к юго-западу от вокзала Брестской крепости ружейно-артиллерийская и бомбовая канонанада.
24.06.1941 нацисты выдвинули защитникам подвала железнодорожного вокзала ультиматум — сложить оружие и выйти через 30 минут. Не дождавшись этого, гитлеровские сапёры пробили в полу вокзала дыру, залили через неё в подвал несколько вёдер бензина и сбросили туда же гранаты. Как назло, дыра была пробита в потолке буфетного склада и пламя охватило подвальные запасы продовольствия. Бойцы успели спасти только несколько ящиков с карамелью и печеньями и не пропустить огонь в другие отсеки — пожар выжег подвал в сторону входа из ресторана.
Немцы спохватились — пламя грозило всему зданию вокзала, которое они собирались использовать. К перрону срочно пригнали паровозы и принялись шлангами заливать огонь.
Бойцы подвального гарнизона заложили вход вниз сложенной из мешков с кусковым сахаром баррикадой и из-за неё отбивали любые попытки фашистов прорваться в подвал. Круглосуточно у каждого подвального окна меткие советские стрелки уничтожали любого немецкого солдата в пределах досягаемости ружейного выстрела, не давая гитлеровцам пользоваться привокзальными помещениями и территорией, включая железнодорожные пути и платформы. Это срывало немецкие планы по использованию Брестского вокзала для обеспечения Блицкрига или Молниеносной Войны с быстрым разгромом СССР.
Тогда с трудом и жертвами от выброшенных наружу бойцами подвального гарнизона гранат гитлеровские сапёры постепенно закрыли все окна подвала толстыми листами железа, шпалами и рельсами.
Однако стрелки, засевшие в подвалах, ухитрялись отыскивать какие-то щели или пробивали рядом маленькие амбразуры и продолжали стрелять, хотя, конечно, уже с меньшим успехом: немцы теперь могли вести восстановительные работы.
В ночь на 26.06.1941 группа милиционеров под командованием начальника железнодорожной милиции Андрея Яковлевича Воробьёва смогла прорваться из подвала через недостроенный тоннель. Воробьёв пробрался к себе домой, но по доносу его арестовали и расстреляли.
26.06.1941 нацисты выдвинули подвальному гарнизону повторный ультиматум, угрожая применить отравляющие газы. У защитников подвала было лишь несколько противогазов, но они не собирались сдаваться. Фашисты перешли от угроз к действию. Через приоткрытые в окнах щели они на протяжении нескольких часов забрасывали внутрь подвала бомбы со слезоточивым газом, горящие куски пакли и химические гранаты:
Едкий газовый туман заволок подвальные отсеки. Люди кашляли, задыхались, нестерпимо резало глаза, и те, у кого не было противогазов, могли спасаться от удушья лишь одним способом — какой-нибудь кусок ткани мочили в воде и, закрывая лицо, дышали сквозь него.
Но из-за присутствия тяги воздуха в подвале нацистам не удалось добиться нужной концентрации отравляющих газов и от удушья умерли лишь несколько бойцов подвального гарнизона.
Однако его терзали три другие проблемы — невозможность полноценного лечения всё увеличивающегося числа раненых, смрад от разложения тел погибших и умерших (которых нельзя было закопать из-за бетонированных полов — их просто относили в отдельные отсеки подвала), и резкое сокращение и без того крайне скудного продуктового рациона.
Упорство советских воинов поддерживали звуки боя из всё ещё сражающейся Брестской крепости неподалёку. Тогда немцы открыли одно из заложенных окон подвала, вставили в него проведённый из привокзальной водокачки брезентовый шланг и на протяжении полутора суток заливали все помещения водой.
Защитники подвала попробовали отгородить этот отсек от остальных, устроить своеобразную плотину. В двери поставили большой лист железа и обложили его мешками с мелом, которые хранились здесь, в подвалах. Но вскоре вода размыла мел, и плотина была прорвана. Вода медленно распространялась по всем отсекам, и уровень её неуклонно поднимался. Тогда стали отдирать доски деревянного пола, кое-где настеленного на бетоне, и строить из них подмостки вдоль наружной стены, чтобы с этого настила по-прежнему охранять окна.
Но оказалось, что отсеки подвала имеют разные высоту и наклон полов, что не позволяло затопить их все одинаково: одни были заполнены водой на глубину человеческого роста, другие — по грудь, третьи — только по колено. И всё-таки эта акция имела печальные последствия для обороны подвала железнодорожного воказала: вода уничтожила последние запасы печений, которые не успели вовремя перенести в сухое место, а карамельные конфеты слиплись в один огромный комок.
В районе Брестского вокзала... войска противника сосредоточились в глубоких вокзальных подвалах и отказывались сдаваться. Как я узнал позже, пришлось затопить подвалы, так как оказались неудачными все другие попытки взять вокзал. (Отто Скорцени. Легион Скорцени.)
Вода изолировала одни отсеки подвала от других, разделив осаждённых на группы по три—четыре человека. Они оказались в полной темноте, так так батарейки карманных фонариков уже сели. Им приходилось держать винтовки и патроны над головой, чтобы не отсырел порох. Тем не менее, бродя в воде, бойцы подвального гарнизона из пробитых в стенах щелей по-прежнему меткой стрельбой убивали и ранили гитлеровцев вокруг Брестского вокзала.
28.06.1941 два пограничника скрытно пробрались к водокачке и повредили её, остановив подачу воды в подвалы.
Тогда фашисты залили внутрь подвала нечистоты. В воде в нём и так уже плавали тела умерших — теперь она превратилась в зловонную жижу, в которой приходилось передвигаться советским защитникам подвала.
Я сидел в центре подвала, когда послышался странный звук. Он нарастал, напоминая шум падающей воды. Все всполошились. Бросились в боковые отсеки. Подвалы заливали потоки грязной воды. В подвальных кладовых ресторана хранились мешки с сахаром, солью, печеньем. Все это затапливалось. Становилось труднее и труднее двигаться. Вот уже поставлены один на другой ящики. Те, кто послабее, на них. Боремся за каждый метр, за каждый отсек. Положение отчаянное. Вода всё выше, достигла груди. Командиры собрались вокруг лейтенанта. Мы всё слышим. Принимается решение идти на прорыв. Уж лучше погибнуть в чистом поле на зелёной траве, чем в этой зловонной жиже. (Воспоминания Н.А.Ломакина.)
29.06.1941 бойцы подвального гарнизона попытались прорваться через тайный ход с Московской стороны вокзала, но попали в засаду и были взяты в плен. Тогда же пограничники и связисты-лётчики смогли подорвать гранатами две машины ассенизаторов на Варшавской стороне вокзала, не дав им слить отходы в подвал. 29.06.1941 между 9.00—11.00 начальник Брестской дистанции сигнализации и связи М.П.Мартыненко и поездной диспетчер А.П.Шихов с кирпичами в руках под видом рабочих незаметно выбрались наружу и пытались выйти с территории вокзала, но их увидели, задержали, опознали по щетине и сморщившейся от долгого пребывания в воде коже и отправили в концентрационный лагерь в Тересполе.
Прибывший в Брест вечером 30.06.1941 немецкий комендант оккупированного города генерал-лейтенант Вальтер Рудольф Мориц фон Унру запросил в штабе группы армий «Центр» специалистов по боевым действиям в условиях подземных коммуникаций и указал, что уже 35 немецких эшелонов задерживаются из-за невозможности движения через Брестский железнодорожный узел.
Гарнизон подвала железнодорожного вокзала сократился из-за смерти от ран, голода и болезней до 20—30 человек. Сдаваться они не собирались и решили не ждать смерти, но попытаться прорваться наружу и пробиться через кольцо окружения в последнем бою. Выбраться через заложенные фашистами окна и забитую наглухо дверь со стороны ресторана было нельзя. Но среди выживших оказался сотрудник железной дороги. Он указал, что на другой стороне подвала есть котельная с выходом на станционные пути, до которой можно проползти по узким обогревательным трубам над потолком подвала. Разведчики пролезли по ним в котельную и вернулись обратно.
Снаружи она тоже была забита шпалами, но ночью её все же удалось открыть. Дверь выходила в сторону, противоположную перрону, на запасные пути, и к тому же сверху была прикрыта бетонным козырьком, тянувшимся вдоль всего здания вокзала. Отсюда и решено было прорываться на следующую ночь.
В ночь на 02.07.1941 лейтенант Николай Царёв и старшина Баснёв повели на прорыв 20 человек. Двое бойцов и сержант Игнатьев оставались на трубах под потолком подвала прикрывать их отход и должны были позже присоединиться к ним. Они услышали крики "Ура!", выстрелы и разрывы гранат и потом всё стихло. Гитлеровцы освещали территорию вокруг вокзала сигнальными ракетами и увидели советских бойцов. Половина прорывавшихся погибла, но остальные смогли пройти — и среди них были лейтенант Николай Царёв, замполитрука Константин Миронович Борисенко и старшина Павел Баснёв. Они перемахнули через забор вокруг вокзала и всю следующую ночь прятались в болоте к северу от Бреста. Оттуда пошли на восток, раздобыли себе гражданскую одежду и переоделись в неё. Через двое суток у Жабинки в 25 км от Бреста им пришлось разделиться, поскольку вокруг везде стояли гитлеровские части и работали немецкие комендатуры. Лейтенант Николай Царёв и замполитрука Константин Миронович Борисенко пошли в одну сторону, а старшина Павел Петрович Баснёв и сержант Фёдор Гарбуз — в другую. Борисенко и Царёв обошли Минск и у Борисова переправились через Березину, но под Шкловом были задержаны на мосту через Днепр и конвоированы в лагерь для военнопленных в Могилёве. Борисенко увезли с партией пленных на дорожные работы и потом в Германию. П.П.Баснёв попал в немецкий концлагерь Stalag 307 г. Демблин в Польше и погиб в нём 23.10.1941.
Н.А.Ломакин до 1944 г. партизанил в брянских лесах. Известно, что в число защитников Крепости Брестский Вокзал входили также зенитчик Анатолий Пинчук, сержант авиационной части Алексей Русанов, Владимир Дубинский и Игорь Кислов.
Источники:
Оборона Брестского вокзала, правда и мифы (1 часть).
«Они отказывались сдаваться» — почти забытый подвиг защитников Брестского вокзала.