Глава 1. «Первый звонок»
Светлана бросила сумку на диван, сняла куртку и ощутила приятную усталость после долгой смены на работе. Она только-только получила долгожданную весть: ей одобрили отпуск на двадцать дней. Эту новость она ждала много лет. Наконец-то у неё будет время побыть наедине с самой собой и уехать куда-то далеко за город, а может, и за границу — главное, что без бесконечных переработок и нервотрёпок.
Но, даже не успев сделать ни глотка воды, Света заметила, что на телефоне пропущенный звонок и сообщение от матери. «Зайди, как будешь свободна, поговорим. Срочно. Это касается и тебя, и меня!» — гласило сообщение.
— Опять что-то учудила, — пробормотала Светлана, пролистывая диалоги. Мать всегда писала так, будто требует отчёта от провинившегося школьника.
Света тяжело вздохнула. Хотелось разуться, принять душ и забыться на диване хотя бы на полчаса, но с матерью не спорят: если не приехать сейчас, пойдут новые и новые сообщения с угрозами, что та «вызовет такси за её счёт и сама явится». А ничего хорошего это не сулит.
Собравшись, Света всё же решила сразу же заехать к Валентине Ивановне — так звали мать — чтобы побыстрее уладить дело, а потом уже насладиться вечером. Она успела мечтательно подумать о том, что за весь рабочий год накопила достаточно, чтобы позволить себе нормальный отпуск: путёвку за границу или хотя бы в хороший санаторий. И никто ей не помешает.
Стоило Свете войти в материнскую квартиру, как она почувствовала знакомое напряжение. В коридоре, чуть взвинченная, стояла мать, даже не поздоровалась — лишь смерила дочь оценивающим взглядом.
— Ну наконец-то! — проскрежетала Валентина Ивановна. — Я уже думала, так и не дождусь!
— Привет, мам. Что случилось? — Света намеренно держала спокойный тон. В её голосе звучало усталое любопытство.
Вместо ответа Валентина Ивановна молча махнула рукой в сторону гостиной. Света прошла туда, увидела на столе старую стопку фотографий, несколько рваных квитанций и какие-то записи на листах в клетку. Мать села напротив дочери, подперев подбородок рукой, и сделала паузу, будто что-то обдумывая.
— Ты уже не маленькая, сама понимаешь, — начала Валентина, сверля взглядом. — Я столько сил на тебя потратила, столько лет растила, кормила, одевала. А теперь уже и сама жизнь на излёте, здоровья нет…
— Мама, что за трагический тон? У тебя же всё нормально со здоровьем! — удивилась Света. Она не помнила никаких жалоб матери на самочувствие в последнее время.
— Не перебивай! Я тут посидела, подумала: я же тебе жизнь отдала. Лишала себя всего, чтобы ты выросла, окончила институт, пошла работать! Ты вообще понимаешь, сколько денег на тебя ушло за все эти годы? И сколько я нервов на тебя истратила?
Света чувствовала, как в груди всё холодеет. Она знала, что мать способна на жёсткие упрёки и манипуляции, но чтоб вот так в лоб, через «Ты обязана мне за своё детство» — такого ещё не было.
— Мама, я ведь никогда не отказывалась тебе помогать. Если что-то нужно, лекарства, например, или продукты — я всегда готова. О чём ты говоришь?
— Да не о лекарствах речь! — перебила Валентина Ивановна и помахала перед дочерью какими-то бумажками. — Вот, гляди, я специально расписала: до твоих восемнадцати лет сколько ушло денег на кружки, на одежду, на еду. Потом, когда ты уже совершеннолетней стала, тоже ведь я помогала. Не из воздуха же оно всё бралось.
Света будто окаменела, глядя на листы с цифрами, якобы подсчитывающими «стоимость» её детства. Пальцы женщины дрожали — смешанные чувства негодования, обиды и какого-то омерзения захлёстывали.
— Ты понимаешь, что говоришь, мама? Хочешь сказать, мне надо отдать все те деньги, которые ты потратила на моё воспитание? — проговорила Света медленно, выделяя каждое слово.
— А почему бы и нет? — Валентина Ивановна с вызовом приподняла подбородок. — Годы моей жизни на тебя ушли, а результат какой? Живёшь в своё удовольствие, на отпуск собрала, даже не спрашиваешь, надо ли мне помочь!
Света только выдохнула:
— Погоди… Ты… ты хочешь, чтобы я тебе теперь выплачивала… какой-то долг?
— Ты обязана мне за всё детство! — лицо Валентины напряглось, глаза горели странным блеском. — За эти годы, что я вкалывала на тебя, уже давно должна была отблагодарить.
Света не могла поверить, что это происходит наяву. Казалось, вот-вот она проснётся от этого кошмара.
— Слушай, — стараясь говорить спокойно, начала она, — не вопрос, если нужно, я куплю тебе путёвку в санаторий или помогу с лечением, если тебе так важно. Но выставлять счета за моё детство — это как-то запредельно…
— Да по санаториям я сама могу ездить, если бы у меня было столько денег, сколько ты уже себе отложила! — Валентина повысила голос. — Что ж ты молчишь, когда мать вынуждена ждать подачки? Всего лишь хочу, чтобы ты выплатила сумму, которую я потратила на твоё воспитание, и могла бы зажить без нужды!
В глубине души Света чувствовала дикое возмущение и растерянность. Первым делом пришла в голову мысль: «Она что, с ума сошла?» Но произнести это вслух не решилась.
— Если я сейчас не соглашусь? — тихо поинтересовалась она, пытаясь сохранить самоконтроль.
— Я расскажу всей родне, какая ты неблагодарная! Скажу, что оставила меня в нищете. Всё сделаю, чтобы тебя все гнали, как последнюю бессовестную… И отца тоже подключу!
Света тяжело вздохнула. Отец и мать давно разведены и почти не общаются, но мама не брезговала и им манипулировать. Она знала, насколько дочери дорого мнение родных, и била именно туда.
— Понятно, — ответила Света с надрывным спокойствием. — Я пошла. Ты можешь позвонить, когда остынешь.
Она встала, развернулась и быстро вышла из квартиры. Сердце колотилось — хотелось либо заплакать, либо выбежать на улицу и орать от обиды. «Ну и отпуск начинается…» — с горькой иронией подумала Света, вытирая навернувшиеся на глаза слёзы.
Глава 2. «Взрыв на семейном фронте»
На следующий день, словно назло, погода выдалась мерзкой: моросил холодный дождь, дул неприятный ветер. Света сидела в небольшой кофейне неподалёку от офиса, завернувшись в кардиган, и пыталась привести в порядок мысли перед работой. Неожиданно раздался звонок от двоюродной сестры Лены.
— Свет, привет… Тут такое дело… Мне твоя мама звонила, рассказывала какие-то странные вещи, — сразу начала Лена, не делая вступления. — Говорит, что ты вообще от рук отбилась, бросила её одну без денег, а она тебя вырастила и чуть ли не в буквальном смысле не ест уже три дня…
Света судорожно выдохнула:
— Да уж. Звучит как-то… интересно. И что она тебе ещё сказала?
— Попросила повлиять на тебя, чтоб ты ей платила «компенсацию» за детство. Я сначала решила, что это шутка. Но звучала она очень убедительно. Грозилась написать в WhatsApp-чат всей родни, включительно с нашими дядями и тётями.
У Светы задёргалось веко: «Шикарно! Не прошло и суток — уже половина родни будет знать о моём “долге”! Зачем только я взяла трубку…»
— Ладно, Лен, спасибо, что предупредила. — Света старалась, чтобы голос звучал бодро, но внутри всё стискивалось. — Я с этим сама разберусь.
— Если что, я на твоей стороне, — заверила сестра и бросила трубку.
Положив телефон на стол, Света прикрыла глаза. Была ещё целая неделя до отпуска. Но уехать уже хотелось прямо сейчас, скрыться от всего этого абсурда. Её мать пыталась элементарно «выбить» из дочери деньги под видом «за всё детство». И угрожала опорочить её в глазах всех родственников.
К полудню пошли новые сообщения в общий семейный чат. Валентина Ивановна сыпала упрёки и проклятия в адрес дочери, жалуясь на «невыносимую жизнь». Там же угрожала, что если до вечера не услышит обещание «компенсации», то пойдёт дальше: напишет посты в соцсетях, расскажет бывшим коллегам Светы, кто та на самом деле.
— Мда… — пробормотала Света, читая всё это. Руководитель отдела как раз проходил мимо её рабочего места, заметил, что она напряжённо вцепилась в телефон, и спросил, всё ли нормально. Света ободряюще улыбнулась:
— Да всё в порядке, Алексей Семёнович, рабочий момент, разберусь.
Внутри всё кипело. Звонила ли мама отцу? Скорее всего, да. И это обещало ещё более неприятные разговоры, ведь отец недавно упоминал о каком-то своём проекте и в любом случае не хотел конфликтов. Но матерью он уже давно не интересовался — может, просто промолчит и отмахнётся?
К вечеру Светлана всё же решила встретиться с матерью, но в более нейтральном месте: позвонила ей и предложила зайти в семейное кафе рядом с домом. Как ни странно, Валентина Ивановна согласилась.
Они сидели за столиком, где когда-то в прошлые годы праздновали дни рождения. Теперь же атмосфера была накалённой до предела.
— Мама, ты зачем обзваниваешь родню? Нельзя было со мной спокойно всё обсудить? — начала Света, отодвигая меню.
— Спокойно? Ты сбежала, будто я — чума. А платить, выходит, не собираешься? — мать с вызовом скрестила руки на груди.
— Как тебе не стыдно, объясни? Угрожаешь мне, выставляешь неблагодарной. Ты считаешь, это нормально — требовать с ребёнка деньги за его собственное воспитание?
Валентина Ивановна, не отводя взгляда, произнесла:
— Я не считаю тебя ребёнком. Ты давно взрослая. А что в этом такого? Нормально, когда дочь отблагодарит мать за все те годы. Ты же хорошо зарабатываешь, ведь можешь позволить себе отпуск, значит, и мне можешь выплатить!
Света несколько секунд сидела, стараясь не скипеть. Она заметила, что соседний столик обернулся в их сторону, видимо, услышав повышенные тона.
— И какую сумму ты хочешь? — вдруг холодно спросила она, решив узнать масштабы трагедии.
— Два миллиона, — уверенно ответила мать. — Я посчитала по старым квитанциям и даже учла инфляцию.
У Светы потемнело в глазах. Усилием воли она заставила себя дышать ровно. «Два миллиона?!» — пронеслось в голове. Где взять такую бешеную сумму? Да и за что?
— Мама, ты вообще в своём уме? Ты представляешь, какие это деньги? — проговорила Света, не сдержав саркастичной улыбки. — У меня нет и близко такой суммы.
— Ну раз нет, значит, возьми кредит, — беспечно сказала Валентина. — Хватит думать только о себе. Пожертвуешь годами, выплатишь понемногу, зато выполнишь свой долг перед матерью.
Света смотрела на Валентину Ивановну, не веря, что это говорит её родная мама.
— Я не буду этого делать, — отчеканила она наконец. — И запомни: если продолжишь в том же духе, я вообще прекрачу с тобой общаться.
Та вскочила, схватила сумочку и громко выкрикнула:
— Ах, вот как?! Значит, я отрывала от себя всё ради тебя, а ты — неблагодарная дрянь! Ничего, я добьюсь своего, и ты ещё будешь бегать за мной с деньгами, чтобы вернуть доверие семьи!
Не успела Света ответить, как мать выскочила из кафе, резко хлопнув входной дверью. В воздухе остались смешанные чувства и взгляды посторонних людей. Света сидела, пытаясь осознать весь кошмар ситуации. Хотелось спрятаться от всех. Внутри всколыхнулись гнев, обида и желание бежать куда глаза глядят.
Глава 3. «На грани разрыва»
Прошло ещё два дня. Отпуск у Светы уже начинался послезавтра, но теперь все планы казались ей под угрозой. Она то и дело ловила себя на мысли, что не может сосредоточиться ни на чём, кроме матери и её абсурдного требования.
Тем временем в семейном чате творилось безумие: Валентина Ивановна всерьёз занялась шельмованием дочери. Она выдавала длинные эмоциональные посты, что «дочь бросила мать», что «лицемерная Светка катается по заграницам, пока мама голодает», и прочие нелепицы. Родственники, половина из которых толком не знала Свету, мигом разделились на два лагеря: кто-то полагал, что Валентина Ивановна «чересчур давит», кто-то же верил, что Света действительно бросила мать в беде.
Свете писали тётки, двоюродные братья, кузены — все с вопросами: «Правда ли, что ты лишила её пропитания?» или «Чем помочь вашей семье?». Не было сил объяснять всем подряд, что это абсурд. Она просто кидала скриншоты материных требований, однако далеко не все хотели вникать в подробности.
Отец Светланы, узнав о ситуации, позвонил ей и выслушал, но лишь покачал головой:
— Дочь, я тебе сочувствую, но Валя всегда была… ну, ты сама знаешь. Она меня в своё время тоже изводила. Единственное, могу поговорить, постараться хоть как-то её унять, но гарантий не даю.
Света поблагодарила его, но понимала: толку от беседы с матерью мало. И всё же отец позвонил Валентине Ивановне. Потом, раздражённый, написал дочери: «Ничего не выходит, она уверена, что ты ей должна, и точка».
Словно вишенкой на торте, вечером к Свете пришла соседка по площадке — баба Нина, которая давно дружила с её матерью.
— Светочка, я вот принесла тут тебе… огурчики из своей банки… — соседка переминалась с ноги на ногу. — Ты не подумай плохого, просто твоя мама ко мне заходила, жаловалась, что ты с ней так, мол, поступаешь… Я ей, конечно, сочувствую… Но ведь она и тебя должна понять…
Света почувствовала острую досаду — мать уже и к соседке обратилась. Пришлось ей и здесь объяснять, что всё далеко не так, как говорит Валентина Ивановна. Бабе Нине, в общем-то, важно было вежливо вникнуть в обе стороны, поэтому она выслушала и посочувствовала самой Свете, пожав плечами: «Эх, мы, старики, иногда совсем свихиваемся от одиночества…»
Однако Валентина Ивановна одинокой не была — у неё были и подруги, и прочая родня. Но видимо, эмоционально мать ощущала себя покинутой, и в её голове это «оправдывало» любые способы шантажа и давления на дочь.
На следующий вечер Света решила: «Всё, хватит! Я уезжаю в отпуск, как и планировала». Выбрала тур в санаторий на юге: море, тёплый климат и возможность убежать от городской суеты. Однако тревога не отпускала: не взбредёт ли матери в голову выловить её прямо перед отправлением?
Так и случилось. Утром, накануне вылета в другой город, когда Света уже упаковывала чемодан, в дверь позвонили. Открыв, она увидела Валентину Ивановну, которая ворвалась в квартиру как ураган.
— Неблагодарная! — выкрикнула она, оглядев вещи и чемодан, — Ты, значит, прямо сейчас укатываешь, пока я тут нищенствую?! Это последняя капля!
— Мама, уходи, — спокойно попросила Света. — Здесь тебе не рады.
— Не выйду, пока ты не скажешь, что вернёшь мои деньги! — мать упорно встала, преграждая проход.
Света почувствовала, как начинает закипать.
— Да у меня их нет, и не будет! Я не собираюсь платить тебе за детство, которое ты была обязана мне дать хотя бы потому, что сама меня родила!
— Ах, обя-зана?! Вот оно что! Значит, ты уже считаешь, что я была обязана?! Но почему мне тогда сейчас не помочь, не отблагодарить меня за все эти годы?!
Не удержавшись, Света выкрикнула:
— Потому что ты требуешь два миллиона! Ты в своём уме?! Нет таких денег, я не хочу и не буду лезть в кабалу ради твоих прихотей!
— Лезь куда хочешь! — в бешенстве зашипела мать. — Иначе… Я устрою тебе такое, что — пожалеешь, что на свет родилась! Я всех, всех предупредила! Тебя выгонят с работы! Тебя никто не примет обратно!
Света в ответ схватила телефон:
— Убирайся, иначе я прямо сейчас вызываю полицию.
Похоже, решительность дочери мать не ожидала. Валентина Ивановна замерла, потом громко фыркнула и выскочила из квартиры, хлопнув дверью так, что с полок посыпались какие-то мелкие вещи. Ноги у Светы подкашивались — хотелось плакать и кричать. Но оставалось лишь одно: не отменять отпуск. Ей необходимо было восстановиться и решить, как жить дальше.
Глава 4. «Цена свободы»
Света вылетела в санаторий на юге, посчитав, что единственно правильным решением будет, наконец, отдохнуть от этого беспредела. Уже в дороге к месту назначения она почувствовала, как напряжение чуть отпускает. Заказав номер с видом на море, надеялась хоть немного прийти в себя морально.
Первую пару дней она почти безвылазно гуляла по побережью. Погода выдалась солнечная. Во время долгих одиноких прогулок по пляжу, Светлана прокручивала в голове всё, что произошло: наглый шантаж матери, скандалы, мелочные подсчёты. Ей было настолько горько, что она то и дело смахивала слёзы, стараясь не привлекать к себе внимания туристов.
На третий день отдыха ей написал отец: «Дочь, как ты? Мама не унимается, продолжает ругаться. Я уже не знаю, что ей говорить». Света коротко ответила: «Спасибо, всё нормально». Она решила не обращать внимания ни на упрёки, ни на давление. Пора ставить жёсткие границы.
Каждый вечер она принимала тёплые ванны, ходила на массаж, старалась переключиться. И начала всё отчётливее осознавать: она не должна «платить» за своё детство. Когда-то мать хотела ребёнка, и рождение Светы было её решением. Дочь никогда не была против помочь матери по мере сил, но требование «два миллиона» — это болезненный абсурд, который оскорбляет само понятие «семья».
Чем дальше шли деньки на морском побережье, тем твёрже становилось желание Светы поставить точку в этих манипуляциях. Когда отпуск был уже на исходе, девушка села на берегу, смотря на волны, и наконец сформулировала то, что давно зрело в её душе: «Я не позволю унижать себя. Если мама продолжит, придётся совсем прекратить общение». Это решение далось нелегко, ведь Валентина Ивановна — близкий человек. Но довела ситуацию до крайности сама.
В последний день перед отъездом Света получила новое сообщение от матери. Тон там был неожиданно смиренный: «Вернись, поговорим. Может, мы договоримся?» Внутри у Светы что-то дрогнуло. Захотелось поверить, что мать унялась. Но всё-таки осторожность брала верх: «Я приеду и мы поговорим. Если будешь продолжать требовать деньги или угрожать — разорвём все контакты».
И вот, вернувшись из отпуска, Света поехала на встречу к матери. На этот раз Валентина Ивановна позвала её в гости к тёте — сама объяснила, что хочет, мол, «более семейного уюта». Света согласилась, но была готова в любой момент уйти.
Тётя, кажется, уже была в курсе всех перипетий. Посадила их за стол, быстро ушла на кухню, давая возможность поговорить.
— Ну что… Как там море? — с натянутой улыбкой спросила мать, видимо, пытаясь начать спокойно.
— Хорошо море, спасибо за вопрос, — ответила Света суховато. — Ты говорила, что хочешь поговорить?
Валентина Ивановна отвела взгляд:
— Понимаешь, я… была вспыльчива. Может, перегнула. Но ты ведь знаешь: мне очень нужна финансовая помощь.
— Если ты про два миллиона, то нет, — прямо сказала Света.
— Можно договориться о меньшей сумме… Ты же привыкла жить в достатке, и могла бы перекрыть мои расходы.
Света вспомнила все унижения, пересуды, сцены с роднёй и вдруг ощутила ясную решимость:
— Мама, я готова помогать в пределах разумного. Но никаких «долгов за детство» платить не буду. И даже обсуждать это не стану. Если ты согласна, давай останемся хотя бы на таких отношениях. Если нет — извини.
На лице матери отразилась гамма чувств: досада, уязвлённость, злость, растерянность.
— Получается, всё зря? Ты не ценишь, что я на тебя жизнь положила? — тихо проговорила она.
— Ценю, если это делалось ради меня и из любви, а не ради будущих «требований». Я не могу и не буду занимать деньги, влезать в кабалу или выбрасывать сбережения, которые я планировала на свою собственную жизнь.
Она готова была к новой волне брани, но Валентина Ивановна помрачнела и лишь тяжело вздохнула:
— Понятно… Стало быть, ты ставишь себе дороже?
— Нет, мама, я ставлю саму себя хотя бы наравне с тобой. Больше я не позволю собой манипулировать. Ты можешь принимать это или нет — твой выбор.
Они сидели в натянутом молчании. Тётя, стоя в дверях кухни, переживала, поглядывая то на одну, то на другую. Изредка слышались шорохи стола и звяканье посуды.
Наконец, Валентина тихо ответила:
— Значит, вот до чего мы докатились… Ну, живи как хочешь. Мне от тебя больше ничего не нужно.
Света встала, накинула плащ. Прежде чем покинуть квартиру, посмотрела на мать и медленно проговорила:
— Я не желаю тебе зла. Я готова помогать по-человечески, если заболеешь или будет действительно сложная ситуация. Но не надо больше давить, угрожать и требовать денег. Иначе наши отношения прекратятся.
Ответа не последовало — Валентина Ивановна лишь отвернулась, поджав губы. А тётя попыталась что-то сказать в спину Светы, но не успела. Девушка уже выходила из квартиры, чувствуя, что ей стало легче на душе.
И хотя обида и горечь не исчезли, Света обрела твёрдую уверенность: теперь её жизнь принадлежит только ей самой. Пусть это стоило серьёзного конфликта и, возможно, полуразрыва с матерью. Но настало время научиться защищать собственные границы и не позволять никому выставлять счета за то, что ей на роду было написано иметь по праву рождения — любовь и заботу родителей.
Друзья, если вам понравился этот рассказ — ставьте лайк и подписывайтесь! Напишите в комментариях, что вы думаете о поведении матери и как бы вы поступили на месте героини. Поделитесь своей историей, если сталкивались с похожей ситуацией. Будет очень интересно обсудить вместе!