Область Аллегейни, 1755-1763. Индейские деревни, форты белых, набеги, осады, сражения.
2. ЗАХВАТ ТОРГОВЦЕВ, 1745-1754.
Захват канадскими ирокезами из Когнаваги шестерых торговцев из Пенсильвании в 1753 году, возможно, был случайным во время их обычного набега на чероков, но у этих захватчиков имелись основания надеяться на благодарность губернатора Канады. Многочисленные торговцы из Канады и Пенсильвании, поддерживаемые на государственном уровне, соперничали в области Огайо в 1740-х годах за меха и оленьи шкуры, собранные охотниками из деревень шауни, майами, делаваров, минго и виандотов. Было много признаков того, что пенсильванцы выигрывают состязание, предлагая товары более высокого качества и по более низкой цене. Канадские торговцы, в том числе некоторые командиры военных постов, имели личные причины для того, чтобы поддерживать новое утверждение суверенитета своего правительства в долине Аллегейни-Огайо. Канадцы поощряли индейцев в грабежах своих конкурентов и могли предложить альтернативные рынки сбыта мехов и шкур в обмен на европейские товары, а также эффективные оборонительные союзы против контрмер англичан. Канадцы способствовали нарастанию агрессии, арестовывая английских торговцев, выкупая торговцев у индейцев, усердствующих в их захвате, а также профинансировав и организовав нападение на проанглийский торговый пост в Пикавиллани в 1752 году. Канадцы начали войну с торговцами, введя вид плена, отличный от того, который был знаком индейцам региона. Большинство английских торговцев прибыли в область Аллегейни как чужаки, пользуясь традиционным индейским гостеприимством и выстраивая отношения со своими клиентами путем честных сделок и обмена подарками, которые позволили бы некоторым из них получить статус фиктивных родственников. В отличие от французских торговцев в верхней части долины Огайо и английских торговцев, прибывших туда позже, ничего неизвестно в отношении того, чтобы эти торговцы из Пенсильвании сочетались браком с женщинами из общин шауни, делаваров, минго и виандотов перед 1765 годом.1
У них не было войск для поддержки или фортов для убежища или снабжения, подобно тому, что уже имели французы в фортах Детройт, Майами и Уиатенон, или в тех, которые они намеревались построить гораздо ближе. Торговцы всегда находились в меньшинстве перед своими хозяевами и могли легко стать заложниками в течение многих лет тревожного англо-французского нашествия в Огайо и конкуренции. Вьючный обоз торговца или караван каноэ, направляющийся за границу с торговыми товарами или возвращающийся со шкурами, накопленными за месяцы торговли, становились заманчивыми мишенями для грабежа, для насильственного изменения не выгодных условий торговли или с целью личной мести. Учитывая, что многие торговые сессии, согласно сообщениям, проходили в сопровождении ошеломляющих алкогольных возлияний, вероятность ограбления, пленения или убийства была реальной, но инциденты такого рода были очень редки. Индейцы, мигрировавшие в верхнюю долину Огайо в первой половине восемнадцатого века, принесли с собой представления и традиции, а также воспоминания и потребности, которые регулировали их отношения с европейскими торговцами. Кодекс индейского гостеприимства по отношению к миролюбивым незнакомцам пересилил бесчисленные горестные переживания и был подкреплен реальным и фиктивным культурным родством с некоторыми торговцами. Охотники нуждались в надежных источниках получения огнестрельного оружия, пороха и дроби, а также спиртных напитков и других, менее необходимых товаров, точно так же, как торговцы нуждались в надежных поставщиках, которым они могли бы предоставить кредит с уверенностью, что он будет возвращен шкурами и мехами. В равной степени верно и то, что разгневанные и хорошо вооруженные охотники, хорошо знакомые с обычаями торговцев, могли принять быстрые, эффективные и считающиеся правильными в культурной плоскости ответные меры. Убийство торговца из Пенсильвании Джона Армстронга и двух его слуг в начале 1744 года после спора о возврате долга стало возмездием за предполагаемую несправедливость.2
Захват и убийство торговцев в течение напряженного десятилетия перед войной много показали в отношении того, как меняются убеждения. Захват торговца не был военным достижением, и такие пленники не являлись кандидатами на пытки или полное принятие. На резком контрасте к вспышке нападений на торговцев из Пенсильвании шауни и делаваров, развязавшей войну спустя десять лет, индейские общины проявляли осторожность, несмотря даже на то, что французское стимулирование и влияние возросли. Индейцы расценивали такие захваты, как объявление войны, и французы сочли необходимым побуждать индейцев из-за пределов региона совершать набеги, которые разрушали торговлю и дипломатию соперников. Когда несколько делаваров Огайо объявили, что они присоединяются к канадцам, то, предложив им захваченных торговцев из Пенсильвании, фактически, они занялись продажей белых пленников. Как захват торговцев в мирное время, подобно довольно разным захватам воинов и солдат, способствовал началу войны и сложностям межкультурного захвата в плен? Можно сказать, что торговец Питер Шартье, шауни-французский полукровка, инициировал политически мотивированное насилие в отношении торговцев в верхней части долины Огайо. Его отец, Мартин Шартье, был одним из нескольких канадских ренегатов, и он являлся частью торговой сети Жака Ле Деликта и Джеймса Логана, представляющих имущественные интересы Пенсильвании, а со временем стал магнатом "индейской торговли" в долине Саскуэханна. После смерти Мартина в 1718 году, Питер унаследовал торговый пост Саскуэханна, занимавший площадь в 300 акров на Конестога-Крик, и огромный долг Логану. Логан быстро конфисковал всю собственность Питера, выселил его и назначил на его место английского торговца, хотя Питер продолжал торговать вверх по реке в кредит на старом посту своего отца. Питер имел дело с родственниками со стороны шауни и другими клиентами, когда он мигрировал в 1728 году в город в низовье реки Аллегейни, который жители Пенсильвании вскоре назвали Шартье.3
Питер Шартье и его родственники шауни торговали как с канадцами, так и с англичанами из Пенсильвании, стремясь к относительной независимости, справедливости в торговле и преимуществам дипломатии. Его связи с Пенсильвании казались прочными, и он считался влиятельным и уважаемым человеком. В 1734 году Шартье, которому тогда было около сорока лет, восторженно описывали, как работающего в интересах Пенсильвании и "всегда готового во всех расчетах оказать всю возможную услугу, и, поскольку он очень хорошо владеет языком шауни и пользуется уважением среди них, то может принести много пользы".4
Шесть лет спустя он отказался ехать в Канаду на встречу с губернатором и сорвал план по переезду своей общины шауни ближе к французскому форту Детройт. Он вновь приобрел известность на западе Пенсильвании в 1740 году, и был одним из двадцати одного торговцев, которым Пенсильвания в 1744 году выдала лицензию на торговлю с индейцами.5
Это лицензирование произошло через год после того, как Томас Пенн уже высказал некоторые подозрения в отношении шауни и Шартье. При этом вице-губернатор Джордж Томас последовал примеру правообладателя, призвав к осторожности из опасений, что "шауни, чья вероломная кровь частично течет в жилах Шартье", будут мстить торговцам из Пенсильвании, если Шартье пострадает.6
Как это стало обычным в большинстве индейских общин, оказавшихся между торговыми конкурентами из Англии и Франции, среди шауни верхней части долины Огайо образовались профранцузские группировки. К 1731 году некоторые шауни из Огайо торговали с канадцами, посещали Монреаль с просьбами о помощи против своих соперников минго, и, согласно сообщению, приходили под французским флагом в город Шартье. Попытки представителей Пенсильвании и Шести наций вернуть этих шауни обратно под власть Пенсильвании полностью провалились. Несмотря на то, что Шартье отказался посетить Монреаль в 1740 году и не пользовался там полным доверием, его происхождение привело к тому, что канадские торговцы и чиновники стали воспринимать его как соотечественника.7
В апреле 1745 года, через год после того, как англо-французская война возобновилась в других местах, Шартье объявил о своем решении присоединиться к французам перед хорошо вооруженным скоплением шауни, которое, как было сказано, насчитывало от 400 до 600 человек, включая вождя Нучеконера (Неучеконно), а также Миссемедикити (Большая Кукуруза) и Итавачкомекву. Эти шауни остановили торговцев из Пенсильвании Джеймса Даннинга и Питера Тости, когда они и шестеро их работников управляли несколькими каноэ, нагруженными оленьими шкурами, направляясь домой мимо города Шартье. В присутствии нескольких канадских свидетелей, Шартье утверждал, что он действовал по поручению своего нового капитана из Новой Франции. Даннинг был подходящей мишенью; он торговал в регионе в течение двух десятилетий, и в прошлом его обвиняли в жестокости по отношению к шауни.8
Тости тоже был опытным торговцем пушниной, работавшим в то время на своего более успешного протеже Джорджа Крогана, которому в то же время угрожала арестом и конфискацией французская делегация в Куяхоге.9
Ограбление Тости и Даннинга было не просто подлым нападением на торговых конкурентов Шартье. Это был публичный политический показ, разыгранный канадцами и шауни, движимых смесью любопытства, интересом в ограблении торговцев и желанием поддержать проканадскую позицию, которую занял Шартье. С учетом неоднозначности этой оспариваемой "страны посередине" (регион Огайо, занимающий промежуточное положение между соперничающими державами), и репутации Питера Шартье во всех кругах, это выглядело как открытое заявление о враждебности и союзе. Неназванные канадские свидетели почти наверняка были торговцами, и это действие было оправданным только как рассчитанный риск относительно того, что канадцы будут поставлять товары в обмен на эти украденные шкуры и другие шкуры, собранные впоследствии.10
Ограбление Даннинга и Тости также указывало на отсутствие интереса шауни к белым пленникам. У восьми жителей Пенсильвании позже были украдены товары на сумму 1600 фунтов стерлингов, но физически они не пострадали и вскоре были отпущены на волю. Хотя, может, лидеры этих шауни намеревались совершить такой обдуманный и целесообразный антианглийский жест перед канадскими свидетелями, либо эти лидеры смогли удержать под контролем всех присутствующих, что само по себе было необычно; либо никто из налетчиков не был готов воспользоваться возможностью отомстить за какие-то обиды, даже в отношении Даннинга.
Быстрое освобождение торговцев особенно показательно. Шауни, очевидно, не видели причин держать кого-либо из этих заключенных в качестве усыновленных или заложников, или для дальнейшей их отправки французам в Детройт в обмен на подарки. По общему признанию, такие пленники могли доставить хлопоты, а пленные мужчины чужеродной расы представляли собой небольшую ценность в качестве дополнения к обществу шауни. Пленную женщину можно было научить выращивать примерно в четыре раза больше кукурузы, чем она могла съесть, но дополнительные охотники-мужчины не увеличили бы количество доступной дичи. Кроме того, эти шауни еще не продавали и не раздавали пленников в качестве политических трофеев и не предлагали канадцам выкуп за них, которые затем могли потребовать от "освобожденных" выполнять те или иные работы, чтобы возместить убытки своих благотворителей.
Несмотря на то, что англо-французская война привела к усилению торговли английскими пленниками между абенаками и ирокезами в долине реки Святого Лаврентия, в верхней части региона Огайо не было канадских ферм, и оттуда не было движения белых пленников в качестве рабочей силы в Детройт, в Иллинойс или в долину реки Святого Лаврентия. С учетом различных приоритетов индейцев, пятилетие с 1744 года по 1748 могло бы стать годами прибыльного воздаяния в стране Аллегейни с недобросовестных английских торговцев и с европейских фермерских семей, обосновавшихся на землях индейцев. Важно отметить, что этого не произошло. Несмотря на то, что европейские торговцы обеспечивали огнестрельным оружием и боеприпасами индейцев Огайо на протяжении всей войны, за исключением шауни Шартье и майами Пикавиллани, индейцы никогда не брали их в заложники.
Очевидно, что шауни Шартье только что упустили выгодную возможность, поскольку Поль-Джозеф Ле Мойн де Лонгей, канадский комендант и торговец в Детройте, стремился заполучить этих восьмерых пленников из Пенсильвании.11
Через несколько дней после получения известия об их захвате, Лонгей послал группу канадцев, чтобы они привели этих пленных, но к тому времени, когда канадцы достигли города Шартье, никого из них там уже не было. Тем не менее, Шартье был рад визиту французских посетителей. Он водрузил французский флаг, выслушал, как было зачитано военное послание Лонгея, и был воодушевлен военным танцем, исполненным в знак военной поддержки французов. Также Шартье взыскал бочонок пороха с посетителей, которых он уговорил остаться на две недели. Затем эта канадская делегация отправилась в протяженное турне по долине Огайо, предшествовавшее более многочисленной и знаменитой экспедиции Селорона де Блейнвилля 1749 года, посетив селения шауни, делаваров и майами на реках Аллегейни, Огайо и Майами, в попытке вытеснить английских торговцев и поддержать французских, однако не добилась ни того, ни другого.12
Возможно, вызов, брошенный Шартье пенсильванцам, был мягким из-за того, что жители города Шартье находились в процессе миграции на запад, где они собирались присоединиться к шауни в долине Скиото и, в результате, оказались бы достаточно близко для того, чтобы открыть торговлю с французами в Форт-де-Майами, хотя и не так близко, как того хотелось французам.
В любом случае, город Шартье был покинут до конца 1745 года. Большая часть группы последовала за Нучеконером и поселилась в нижнем течении реки Скиото в Соннонтио. Менее чем через два года, Итавачкомеква и Миссмедикити в Логстауне утверждали перед представителями Пенсильвании, что они отвергли притязания Шартье. К 1753 году Итавачкомеква возглавлял проанглийских воинов шауни в их судьбоносном вояже из Вакатомики в Чарльстон, Южная Каролина. Питер Шартье и его личные последователи ненадолго обосновались на Скиото перед тем, как он и 185 воинов шауни и их семьи последовали по пути более ранней миграции шауни на территорию криков, которая впоследствии стала Алабамой.13
Пенсильванцы прежде всего требовали компенсации за своих ограбленных торговцев посредством Цепочки Соглашений с Шестью нациями. Вице-губернатор Томас отправил опытного дипломата Конрада Вейзера в Онондагу, где тот стал настаивать, что именно верховные лорды Шести наций несут ответственность за безопасность торговцев в области Огайо, но ему не удалось заручиться поддержкой ирокезов в захвате Шартье или добиться от шауни возмещения ущерба. Шесть наций присоединились к англичанам и некоторым шауни в осуждении Шартье, но не сделали ничего, кроме упоминания об этом губернатору Новой Франции, который сказал, что он ничего не слышал о нападении.14
Пенсильванские торговцы начали понимать, что регион Огайо находится, фактически, вне пределов их господства или Шести наций, поэтому локальная дипломатия казалось единственной надеждой в защите торговцев. Миграция Шартье на юг резко ослабила французскую фракцию среди остающихся в Огайо шауни, и его выбор вскоре стал рассматриваться как опрометчивый. Несмотря на то, что до падения Луисбурга в конце лета 1745 года было еще далеко, а британская блокада французских портов была еще более отдаленной, последствия нарушения судоходства для индейских союзников Новой Франции наступили быстро и были тяжкими.
Морская война в северной Атлантике сократила поставки европейских товаров в Канаду, повысила французские цены и сократила количество французских дипломатических подарков индейским союзникам. Посланники Шести наций имели счастье оказаться в Монреале, когда пришло известие о падении Луисбурга, и губернатор преподнес им подарок значительно меньшего размера, чем ожидалось, "объяснив это тем, что англичане перекрыли реку, чтобы их суда не могли войти". Немногие шауни из Огайо были твердыми союзниками Новой Франции, и к 1747 году большинство из них сблизились с англичанами в торговле и дипломатии и были связаны как с антифранцузским "восстанием" чокто 1746-49 годов, так и с "заговором виандотов, оджибве и майами 1747 года".15
Растущее разочарование французами вылилось в случаи насилия индейцев над канадскими торговцами по всей Новой Франции - атаки, которые канадцы охарактеризовали, как "Заговор 1747 года".
Некоторый сдвиг в сторону англичан был предсказуем, но Джордж Кроган неоднократно выходил за рамки осторожно-пацифистской политики правительства Пенсильвании, поощряя вождя гуронов Оронтони и виандотов с минго из долины Кайахога атаковать французов. Оронтони стал ведущей фигурой в расширенном альянсе, кто налаживал связи с недовольной фракцией в майами-французском альянсе, и делал это менее открыто с делаварами и шауни из Огайо, которые тоже пытались создать широкий антифранцузский альянс с участием чокто и криков. У Оронтони также были союзники среди несогласных из числа оттава и оджибве дальше на севере.16
Виандоты Оронтони убили пятерых канадских торговцев в Сандаски и украли их меха, которые, несомненно, были проданы при посредничестве Джорджа Крогана. Оджибве атаковали на озере Гурон два больших каноэ, груженных мехом, убив всех восьмерых канадцев в одном каноэ и лишив всего груза другое. Еще в одном эпизоде оттава Сагино во главе с Агуачимагандом убили трех канадских торговцев. Мемеския, лидер группы пианкашо-майами, возглавил набег, в результате которого Форт-де-Майами временно попал под контроль Кекионги, была конфискована большая часть торговых товаров и в плен попали восемь канадских торговцев. Это был единственный инцидент в 1747 году, когда индейцы взяли пленных для того, очевидно, чтобы повлиять на позицию майами, а не выторговать для себя французские дипломатические уступки или ослабить противодействие.17
Разграбление Форт-де-Майами было самым дерзким предприятием 1747 года и имело самые широкие последствия. Мемеския был вождем клана пианкашо из народа майами, который жил в низовьях реки Уобаш. Он стал достаточно известен из-за его интереса к торговле с англичанами до такой степени, чтобы они стали называть его "Старый британец", в то время как французы предпочитали переводить его имя с языка майами как "Ла Дамуазель", или Непредсказуемая Стрекоза. В 1745 году он и его община переселились в верховья реки Майами, где проживало большинство групп майами, которые торговали с французами в близлежащем Форт-де-Майами. Несмотря на то, что майами были сравнительно независимыми союзниками Новой Франции, вовлеченными в крупномасштабную торговлю мехами, Мемеския был с этим не согласен и выступал за торговлю с англичанами.18
Форт подвергся нападению, когда комендант и главные вожди майами, Вайсекаукаутше и Джанет, находились в отъезде в Детройте. Двое из пленников были освобождены сразу, а остальные после переговоров с вернувшимися вождями майами. Большая часть украденных торговых товаров тоже была возвращена. Несмотря на то, что это нападение было бескровным и сдерживалось профранцузски настроенными лидерами всего племени майами, не скрывающий своих убеждений Мемеския приобрел известность благодаря агрессии, дипломатии и экономическим возможностям, которые он приобрел через пренебрежение решений общего совета майами.19
Как и другие лица, причастные к этим нападениям и ожидающие возмездия со стороны Новой Франции, Мемеския через физическое воздействие и дипломатию укреплял свои связи как с Шестью нациями, так и с англичанами.20
Он переместил свою группу примерно на 75 миль в юго-восточном направлении, где основал поселение Пикавиллани и привлек туда не только группы веа и пианкашо, но, в течение следующих лет, также большую часть майами из Кекионги. К 1749 году в новом городе Мемескии насчитывалось от сорока до пятидесяти воинов, а на следующий год здесь было уже 400 семей. Дипломатическая защита этого антифранцузского общества держалась, - но не очень прочно, - на ожидаемой поддержке со стороны Шести наций и британских колоний - ситуация, которая внезапно привлекла внимание вождей минго Танагриссона и Скаруади. Однако совет Шести наций строго придерживался своего официального нейтралитета и прямо отклонил просьбу о помощи от тех общин области Огайо, которым французы бросили вызов.21
Уже в апреле 1747 года проанглийские минго и шауни приблизились к Пенсильвании в стремлении добавить отколовшихся майами в собственный альянс.22
Танагриссон и Скаруади сразу наладили добрые отношения с пенсильванцами, которые дали им различные подарки, а также заключили взаимосвязанные союзы, которые были согласованы у костра нового совета в Логстауне в 1748 году, где трое майами, включая Асепансу (Енот), племянника Мемескии, поставили свои подписи от имени всего народа майами. Заключение союза сопровождалось оживленной торговлей, в которой участвовало до трехсот торговцев из Пенсильвании, действующих в регионе Огайо, треть из которых работала на Джорджа Крогана.23
Вирджинцы, основавшие собственную новую Компанию Огайо, также начали проявлять интерес к сообществу, которое, по-видимому, представляли Танагриссон и Скаруади, хотя вирджинцы больше стремились к обладанию землей, нежели к торговле. Как оказалось, при солидной поддержке со стороны англичан, значительная часть индейцев Огайо создавала собственную дипломатическую идентичность с минго во главе.
Реакция Новой Франции на нападения 1747 года была как примирительной, так и воинствующей, но всё сводилось к одному - освобождение пленных. Сложившаяся традиция "золотой середины" при расследовании убийств в Верхних землях (pays d’en haut - территория Новой Франции к западу от Монреаля), в первую очередь предполагала, что сторона правонарушителей должна предоставить заложников, пока убийцы не будут найдены.
Как только некоторые из убийц или все выявляются и сдаются, заложники освобождаются и начинаются переговоры по установлению компенсации, необходимой для того, чтобы "возместить погибших" и обеспечить помилование убийц. Обычно компенсация включала предложение выдачи индейских пленников, захваченных или купленных, чтобы добиться помилования убийц. Эта алгонкинская традиция обычно хорошо сочеталась с ирокезскими представлениями о замещении умерших. В январе 1748 года Лонгей запустил в Детройте процесс традиционного принятия подарка, освобождения заложников и помилования "мятежников".24
Однако новый губернатор Новой Франции Ролан-Мишель Баррен, Маркиз де Ла Галиссоньер, отказался рассматривать эти убийства в соответствии с обычаями, принятыми в Верхних землях. Он потребовал, чтобы все убийцы были отправлены в Квебек, а затем внес собственное дополнение к обычно требуемой компенсации: преступники также должны предоставить двух британских заложников за каждого убитого француза.25
Это непомерное требование можно сбросить со счетов, как грубую ошибку неопытного и самоуверенного нового губернатора, но оно также свидетельствует как о готовности французов принять заложников в качестве оплаты пленных, так и о европейском различии убийств на те, которые являлись отдельными актами насилия и те, которые считались скоординированными актами неповиновения монархическим притязаниям. Те, кто хотел вести переговоры с французами от имени захваченного лидера оттава Агуачиманда и двух его людей, увидели, что их первоначальный подарок в виде мантии из бобровой шкуры и раба, принятого в форте Ниагара, никак не повлиял на положительное решение по их освобождению, ни в форте Ниагара, ни в Монреале. Тогда оттавы нашли собственный способ спасти своих сородичей от тюремного заключения или чего похуже. Переигранный своими индейскими оппонентами, губернатор позже с безропотным изумлением рассказывал, что, когда этих заключенных конвоировали из Монреаля в Квебек, "трое мужчин, безоружные и с оковами на их ногах, убили или утопили восьмерых хорошо вооруженных людей и, разомкнув оковы при помощи топора на носу каноэ, сбежали на берег, а оттуда в лес". Прошло три года, прежде чем этот и другие конфузы, вызванные неэффективностью французской задиристости, были упокоены объявлением губернатора о всеобщей амнистии.26
Несмотря на то, что в основном акты агрессии и насилия против французских торговцев в 1747 году произошли в районе Великих озер, наиболее энергичный и последовательный французский ответ был направлен дальше на юг, против английских торговцев и их индейских клиентов в долине Огайо, главным образом, против тех людей из Форт-де-Майами, которые возглавляли переход своих людей на сторону англичан и, тем самым, ставили под угрозу как крупномасштабную французскую торговлю мехами, так и приоритетный маршрут между Канадой и Луизианой.
В 1749 году Морское министерство столкнулось с новой угрозой со стороны Компании Огайо из Вирджинии, посягнувшей на французские интересы к востоку от Иллинойса и от Луизианы до Канады.27
Официальная констатация этого нового расклада сил началась с карательной экспедиции, возглавляемой опытным офицером канадской морской пехоты Пьер-Жозефом Селороном де Бленвилем, до этого руководившим успешной экспедицией против чикасо в 1739 году. Теперь его силы состояли из 255 колониальных ополченцев, регулярных солдат и индейцев. Основным переводчиком экспедиции был Филипп-Томас Шабер де Жонкэр (Нитачинон) - известный торговец, переводчик и посредник, выросший среди сенеков Шести наций. Это был француз, пользовавшийся наибольшим влиянием среди ирокезов.28
Экспедиция отправилась из Монреаля через Ниагару, озеро Эри и верховья реки Аллегейни. Куяхога - единственное место в этом регионе, где в 1747 году были убиты французы, даже не была занесена в план предполагаемого маршрута.
На первом совете, состоявшемся в новой деревне сенеков Пай Купе (Нарезанная Солома), в верховье Аллегейни, Селорон зачитал приказ канадского губернатора о прекращении всех отношений с англичанами. Шестого августа 1749 года экспедиция встретила в заброшенном городе Шартье шестерых пенсильванских торговцев, направлявшихся домой с 50 лошадьми и 150 тюками мехов. Вьюки этих торговцев осмотрели, а затем ограбили их, как Даннинга и Тости четырьмя годами ранее; после чего приказали немедленно отправиться в путь с письмом к вице-губернатору Пенсильвании, в котором объявлялся запрет на всю английскую торговлю на реке Огайо и ее притоках.29
На следующий день шестеро пенсильванских торговцев были изгнаны и деревни сенеков "Королевы" Аликиппы.
Примечание (А.К.).
В 1740-х годах"Королева" Аликиппа была вождем смешанной группы минго и сенека, проживавшей вдоль рек Огайо, Аллегейни и Мононгахила. Умерла в декабре 1754 года в долине Огвик, округ Хантингтон, Пенсильвания.
Визит Джорджа Вашингтона и Кристофера Гиста в деревню Аликиппы.
Селорону пришлось быть более дипломатичным ниже по реке в Логстауне - "этой деревне недругов", - где он нашел британский и французские флаги, развевающиеся бок о бок. Десять пенсильванских торговцев согласились уйти, "но, очевидно, были твердо намерены не поступать подобным образом, как только повернутся к нам спиной".30
В Нижнем городе шауни, дальше по течение реки Огайо, Селорон был встречен еще более враждебно. Услышав о приближении канадских войск, жители поспешно возвели частокол, и открыли из-за него огонь в Жонкэра и его спутника, когда они подошли, чтобы договориться о встрече, оставив три пулевых отверстия во флаге, который они несли. Шауни схватили этих двоих с намерением, согласно сообщению, сжечь их, но затем за них заступился местный ирокезский вождь, и они были освобождены.31
Селорон позвал пятерых пенсильванских торговцев, находившихся на тот момент в городе, и вручил им еще одну копию письма для лейтенант-губернатора Джеймса Гамильтона. "Несмотря на то, что у Селорона был приказ отнимать товары у английских торговцев, он не был достаточно силен для проведения этого, поскольку они хорошо обосновались в деревне и дикари их поддерживают».32
Селорон ожидал, что к нему присоединятся воины оттава из Детройта, чтобы помогать в связи с предполагаемыми трудностями следующего этапа его миссии, но прибыли только четыре посланника, которые сообщили, что других не удалось убедить прийти и бросить вызов майами.33
Затем утомленная экспедиция Селорона направилась в Пикавиллани, где изгнала всего двух английских торговцев, поскольку остальные уже ушли, так как начался сезон. У Селорона был приказ переместить этих майами обратно в Форт-де-Майами и под французское влияние. Он открыл переговоры значительным подарком и прощением за то, что, как он утверждал, было на совести английских торговцев, но в ответ получил не более чем туманные обещания. Когда из Майами прибыл личный переводчик Селорона, Мемеския вообще отказался разговаривать и встречаться с французами.34
Селорон вернулся в Квебек после того, как ввел запрет на английскую торговлю в индейских деревнях в области Огайо, изгнав нескольких из них и оставив свинцовые пластины и мемориальные доски в качестве показателя очень ненадежного французского сюзеренитета. Он нашел индейцев неприветливыми, а английских торговцев прочно устоявшимися и, как минимум, недооценивающими французов. Он предположил, что применение силы обойдется очень дорого, и еще дороже - дальнейшее сохранение достигнутого. Селорон не конфисковал имущество английских торговцев, как индейцы делали это ранее с канадцами и пенсильванцами (англичанами). Он не брал пленных или заложников, хотя двоих его людей шауни ненадолго захватили в плен. Тем не менее, Селорон неоднократно предупреждал англичан и пригрозил им более решительным применением силы со стороны французских властей, если английские торговцы вернутся. Его экспедиция, отчет и последующие решения - всё способствовало дальнейшей эскалации конфликта.35
Примечание (А.К.).
Налицо столкновение интересов двух колониальных держав, посередине которых оказались индейцы. Всё началось с поползновений британской земельной Компании Огайо в долину реки Огайо.
Сохраняющееся влияние пенсильванских торговцев на индейцев верхней части долины Огайо было очевидным из-за сохраняющейся безопасности после ухода экспедиции Селорона и его отвергнутого индейцами предложения ограбить и изгнать английских торговцев. Через два месяца после визита Селорона, Кроган привел группу английских торговцев обратно в Пикавиллани, где они воздвигли торговый пост и обнесли его частоколом.36
Известный торговец из Пенсильвании Джон Лоури, один из пяти пенсильванских братьев, продолживших торговый бизнес отца в Огайо, погиб там после того, как неизвестный индеец взорвал возле него бочонок с порохом. Европейцы были не были уверены, было ли это несчастным случаем, актом личной мести или политическим убийством, но майами из Пикавиллани не делали таких различий. Когда франко-майами торговец по имени Пакани прибыл из Пикавиллани в Форт-де-Майами в качестве предполагаемого беженца, Мемеския справедливо узрел в нём шпиона, но английские торговцы выступили против его казни. Тогда Мемеския ловко применил ритуал покрытия убийства, присущий Верхним землям: он передал Пакани семье Лоури в качестве заложника до тех пор, пока не будет выдан убийца Джона Лоури.37
Но несмотря на то, что "убийца" не был найден, Пакани был освобожден через несколько недель.
Следующей инициативой коменданта Лонгейля против английских торговцев в Пикавиллани было спонсирование индейцев, желающих совершить набег на этот район с целью захвата в плен английских торговцев. В мае 1750 года семеро северных индейцев наткнулись на Морриса Тернера и Ральфа Килгора в хижине путешественников примерно в 25 милях от Пикавиллани. Эти двое наемных работников торговца Джона Фрейзера возвращались в Пикавиллани за оленьими шкурами; все трое работали на одно из товариществ Крогана.38
Поначалу проходившая дружелюбно встреча, в ходе которой стороны, очевидно, понимали друг друга, внезапно изменилась, когда индейцы схватили этих двоих, забрали их вампум и серебро и объявили, что они будут доставлены "их французскому отцу" в Детройте, который поставлял боеприпасы и табак, чтобы поощрять подобные нападения. По прибытии группы в Детройт Лонгей созвал совет местных индейцев и публично наградил захватчиков десятью галлонами бренди и сотней фунтов табака. Если не для захватчиков, то для Лонгея эта сделка представляла собой ввод в долину Огайо практики - распространенной в Новой Франции - покупки английских пленников, которые были захвачены индейцами в то время, когда в колониях официально сохранялся мир. Чтобы начать отрабатывать свой "выкуп", Тернер и Килгор в течение следующих трех месяцев рыхлили грядки, собирали урожай и выполняли другие "сельские работы" на близлежащей ферме. Ближе к концу этого периода их навестил солдат из гарнизона, говоривший по-английски. Он сообщил им, что сам он был взят в плен катобами, которые доставили его в Уильямсбург, где к нему вежливо отнеслись и отпустили, после чего он «приятно провел время» в Филадельфии и Нью-Йорке на обратном пути в Канаду. Он добавил - предположительно, в конфиденциальном порядке, - что крупные французские силы готовятся для экспедиции следующего года с целью подчинения шауни и виандотов в долине Огайо, и что за головы Джорджа Крогана и Джеймса Лоури назначено 1000 долларов.
Лонгей, которого Селорон сменил на посту коменданта Детройта, отправился в Монреаль с группой, в которую вошли его выкупленные слуги, Тернер и Килгор. В форте Ниагара они встретили Жонкера и видели значительный запас подарков, оружия и боеприпасов, и это было прямое указание на то, что французы серьезно готовятся к войне. Тернер и Килгор сбежали, в то время как охрана спала, и направились сначала в Освего, а затем в Нью-Йорк и Филадельфию, повсюду распространяя свои предупреждения. Они сообщили об увиденном ими совету и ассамблее Пенсильвании, и получили ответ от ассамблеи, который сводился к дарению и трем пожеланиям. Под дарением подразумевалось, что индейцам Огайо надо больше давать подарков, благодаря чему Пенсильвания могла выиграть соперничество у французов в перетягивании индейцев на свою сторону. Три мирных и скромных пожелания ассамблеи, контролируемой квакерами, были просто ошибочными: необходимо сблизиться с индейцами Огайо ради взаимной защиты; Нью-Йорк должен внести больший вклад в противодействие растущему французскому влиянию как в Онондаге, так и на реке Огайо; поселенцы в Пенсильвании должны платить за свои личные правопритязания на всё ещё отдаленной западной границе.39
Побег Тернера и Килгора в конце лета 1750 года отложил вопрос о том, как правительство Новой Франции должно официально решать вопрос с такими выкупленными пленниками. Случай с Джоном Паттеном и его товарищами не дает ответа на этот вопрос, но он прояснил, что может произойти с английскими торговцами, "арестованными" канадскими должностными лицами после предупреждений 1749 года. Как и сбежавшие Тернер и Килгор, Джон Паттен покинул свой дом в Уилмингтоне, Делавэр, и направился в Пикавиллани. У него был опыт работы в торговле в Огайо, и он достаточно прочно стоял на ногах, чтобы взять с собой двух наемных работников, вереницу вьючных лошадей и товаров на сумму около 650 фунтов стерлингов. Троица отправилась по Рейстаунскому маршруту в Шеннонпинтаун и Логстаун, затем по суше добралась в верховья реки Маскингам и направилась вдоль ручья Уайтвумен в город Белых женщин. Обе этих географических точки были так названы в честь бывшей пленницы Мэрри Харрис. Она была захвачена в плен в Дирфилде в 1704 году в возрасте девяти лет и принята ирокезами Конаваги, а затем поселилась в месте, которое впоследствии стало известно, как город Белой женщины, вместе со своим ирокезским мужем из Когнаваги и их несколькими детьми. Белая женщина была достаточно необычным явлением в том регионе, и поэтому быстро превратилась в местную достопримечательность.40
Конный обоз Паттена пересек реку Скиото и направился в Пикавиллани - город, который французские должностные лица называли центром "республики ренегатов". Поскольку первоначально форт построили британские колониальные торговцы, таким торговцам, как Паттен, предоставлялось жилье в нём. Паттен отправился оттуда один с меньшим количеством товаров на каноэ примерно на 65 миль на северо-восток, а затем, по-видимому, откликнулся на предложение французского командующего в Форт-де-Майами.41
Позже Паттен утверждал, что, поскольку англичане и французы находятся в мире, он спокойно ступил во французский форт, и был возмущен, когда его арестовали.42
Он был под охраной отправлен в Детройт, на аудиенцию с самим Селороном де Блейнвилем, который уже держал под стражей трех других пенсильванцев: Томаса Берка, Люка Эрвина и Джозефа Фолкнера (или Фартинера). Канадские солдаты арестовали их, когда они торговали в Куяхоге.43
Паттену было сказано, что он арестован за нарушение полного запрета на британскую торговлю в области Огайо - запрета, о котором Селорон неоднократно сообщал в письменном виде лейтенант-губернатору Гамильтону в прошлом году. Эти четверо являлись иностранцами, арестованными французскими командирами, а не пленниками, выкупленными у индейцев. Их считали преступниками, и более вероятным было то, что они получат реальный тюремный срок, чем их выкупят и затем они будут отрабатывать это. После более чем четырехмесячного заключения в Детройте, эти торговцы были отправлены под усиленной охраной в Монреаль, где их содержали на скудном пайке.44
Недавно прибывший генерал-губернатор Новой Франции Жан-Пьер де Таффанель де ла Жонкьер вместе с губернатором Монреаля и другими городскими чиновниками дважды допрашивали торговцев, каждого по отдельности. Паттен утверждал, что у него имеется лицензия на торговлю в Пенсильвании, которая осталась в его хижине в Пикавиллани. Он в очередной раз повторил, что ничего не слышал о запрете Селорона в отношении британской торговли в долине Огайо.45
Затем четверо пленников были отправлены в Квебек, где находились до того момента, когда Жонкьер дал ответ на запрос о них от губернатора Нью-Йорка Джорджа Клинтона. Жонкьер утверждал, что эти торговцы знали о запрете Селорона, но раздавали подарки, чтобы разжечь среди индейцев антифранцузские настроения. В то же время он выказал не совсем искреннее удивление тем, что британские официальные лица обеспокоены судьбой каких-то бродяг или курьер де буа (странствующих торговцев), торговавших без лицензии.46
Несмотря на то, что Британия, Франция и их колонии в это время находились в мире, преследование этих мелких торговцев представляло собой не какое-то вымогательство, хотя их товары и были конфискованы: канадское правительство предъявляло претензии на долину Огайо. В результате трое из четырех арестованных торговцев были отправлены во Францию после кратковременного содержания в Квебеке. Джозеф Фолкнер (Фартинер) был слишком болен для длительного путешествия, но он, судя по сообщению, обрел свободу после того, как сменил религию и женился на местной девушке.47
Остальные трое прибыли в Ла-Рошель в ноябре и были отправлены в тюрьму в наручниках. Французские власти сочли "правильным, чтобы они оставались здесь", и не думали, что британцы заявят протест, так как ничего подобного не произошло в отношении пяти авантюристов из Вирджинии, которые были захвачены в Луизиане в июле 1742 года.48
Однако долина Огайо не была Луизианой, как это обнаружила безрезультатная англо-французская комиссия по переговорам о границе в Париже. Позже Паттен утверждал, что сочувствующие жители Ла-Рошеля протестовали против грубого обращения с заключенными, "поскольку это противоречило нормам мирного времени и гуманности".49
Несмотря на то, что заключенные незамедлительно написали лорду Албемарлу, послу Великобритании в Париже, только после протеста из Лондона, включая предоставления копии переписки Клинтона и Жонкьера, трое пленников были освобождены. Однако с французской стороны не было принесено никаких извинений, не была выплачена компенсация за торговые потери и персональные лишения, и не была предоставлена хоть какая-то помощь помощь для их возвращения домой. Такова была расправа с английской торговлей в Огайо. Паттен и Берк отправились в Париж и уже оттуда с помощью Албермала добрались до Лондона. С помощью Томаса Пенна, Паттен вернулся в Филадельфию в сентябре 1752 года, чуть более двух лет после того, как он покинул свой дом в Делавэре и отправился на запад. Ассамблея Пенсильвании выделила ему 30 фунтов стерлингов в качестве единовременной помощи, а не компенсации. Паттен написал отчет о своем путешествии и приложил к нему карту.50
Торговцы из Пенсильвании перестанут посещать Огайо, но не раньше, чем через семь месяцев после ареста Паттена. Тем временем, торговцы во главе с Джоном Кроганом раздавали в официальном порядке подарки из Пенсильвании и Вирджинии и получали защиту от своих польщенных индейских покровителей. Через несколько недель после ареста Паттена, Кроган созвал очередную конференцию торговцев и индейцев в новом городе виандотов Кончак на реке Маскингам, где развевались английские флаги. Собравшиеся узнали, что некие шауни подверглись нападению на реке Скиото со стороны группы французов и союзных им индейцев. Во время этого нападения был убит один шауни и трое других были взяты в плен. Остальные шауни преследовали нападавших и взяли в плен, по крайней мере, четырех французов. Двое из них, торговцы Ламиранд и Сет Мари (?), были посланы к своим со словами, чтобы они нашли и привели убийцу, в то время как шауни удерживали жен Ла Миранды и другого француза в качестве заложников. Два торговца вернулись с подарками и заверениями в том, что Иллинойс не причастен к первоначальному нападению. Женщины и дети шауни, захваченные в ходе первого набега, по-видимому, находились в плену у индейцев, и в пределах двух месяцев их вернули с извинениями.51
Судя по всему, связи шауни с англичанами укреплялись. Кроган и вирджинец Кристофер Гист посетили Пикавиллани в феврале 1751 года, где заключили амбициозный договор, который Ассамблея Пенсильвании отказалась ратифицировать. В Логстауне, три месяца спустя, Кроган солгал вождям майами, что Пенсильвания ратифицировала договор, и он поругался с Луи-Томасом Шабер де Жонкьером, который прибыл туда с сорока воинами Шести наций. Жонкьер передал Крогану версию фамильярного письма для губернатора Пенсильвании, повторил приказы Селорона, и напрасно буянил, требуя, что местные индейцы изгнали дерзких англичан. В приватном разговоре он признал, что французы ничего не добьются там без серьезных инвестиций в вооруженные силы. Господство Крогана казалось полным, поскольку он и Эндрю Монтур, невзирая на французскую награду за их головы, а также десять присоединившихся к ним жителей Пенсильвании в качестве свидетелей, провели открытую конференцию с посланцами от делаваров, шауни, виандотов и майами, в конце которой они раздали подарки от имени Пенсильвании и послушали, как лидер минго Танагриссон ругает Жонкьера за захват английских торговцев на индейской земле. Несмотря на то, что среди шауни еще присутствовали пять канадских торговцев, это было время, которое секретарь Ричард Питерс вспоминал с теплотой: "В то время Кроган и другие имели торговые дома на озере Эри, вдоль всей реки Майами, и вверх и вниз по всей прекрасной местности, орошаемой притоками рек Майами, Скиото и Маскингам, и на Огайо - от Бакалунса, индейского города близ ее истока, и далее за устье реки Майами, общей протяженностью 500 миль - одной из самых красивых рек мира". 52
Во время правления Ла Жонкьера на посту губернатора Новой Франции (1749-52) внимание правительства переключилось с пенсильванских торговцев на индейцев, которые им покровительствовали, и особенно на Мемескию в Пикавиллани. В Каскаскии, Квебеке, Новом Орлеане и Париже говорили, что Мемеския воскресил амбиции Оронтони, возглавив растущую межплеменную "республику отступников", которая, якобы, простерлась от Сент-Джозефа до реки Иллинойс, и которая полна решимости торговать только с англичанами и вытеснить французов.
Примечание (А.К.).
Николас Оронтони (около 1695 - 1750) был лидером виандотов 18 века годы. В годы, предшествовавшие Франко-Индейской войне, пытался уйти из-под господства Новой Франции над индейцами района Детройта, переселившись в область Огайо и сформировав антифранцузскую племенную коалицию.
Такая острая реакция привела к грубому применению силы после того, как дипломатия и подкуп потерпели неудачу. Летом 1751 года Селорону было поручено собрать силы для уничтожения Пикавиллани. Экспедиция прервалась, - как и два года назад, - когда индейские союзники Детройта и большинство индейцев из миссий Квебека отказались продолжать ее, поскольку они были повязаны с майами торговыми отношениями и не хотели провоцировать их. Но однажды небольшой отряд из семнадцати ниписсингов с несколькими оттава и потаватоми, и в сопровождении офицера морской пехоты Франсуа-Мари Пикоте де Белестре, совершил набег на Пикавиллани, в то время как большинство его жителей были на охоте, и взяли два скальпа пианкашо. В результате последующей волны ответных действий со стороны пианкашо, десять французов, как минимум, были убиты, и четверо взяты в плен. Примечательно, что в Майами были убиты два чернокожих раба, которые в другом месте рассматривались бы в качестве ценных трофеев. Также были убиты около тридцати воинов майами, и французы изначально считали, что они тоже захватили четверых "мятежников".53
Несмотря на то, что прямые действия французов против англичан сами по себе являлись новым подходом к делу третьего губернатора Новой Франции за семь последних лет Анже Дюкена де Менневилля, маркиза Дюкена, отброшенная стратегия могла привести к успеху как никогда до этого. Утром 21 июня 1752 года около 240 воинов оттава и оджибве из района Мичилимакинак в сопровождении лейтенанта морской пехоты Франсуа-Ксавье де Сент-Оурса и кадета оттава-французского происхождения (метис) Шарля-Мишеля Муэ де Ланглейда (54), застали врасплох женщин Пикавиллани, которые снова работали на своих кукурузных полях, в то время как их мужчины охотились. Пятнадцать индейцев и семь английских торговцев успели занять оборону внутри палисада, и они несколько часов успешно отбивали все атаки противника. Во время осады было убито, как минимум, девять нападавших и пять защитников, включая Мемескию. Кроме того, нападавшие захватили в плен нескольких женщин пианкашо и трех английских торговцев. Желая избежать еще больших потерь при дальнейшем штурме палисада, нападавшие предложили прекратить огонь и начать переговоры. Ланглейд заявил, что они имеют поручение от губернатора Новой Франции , на два пояса вампума, побуждающее их "убивать всех индейцев, находящихся в дружеских отношениях с англичанами, и забирать людей и имущество всех английских торговцев, которых они встретят на своем пути, но, по возможности, должны избегать их убийство". Для частичного выполнения этой задачи, они предложили обменять пленных женщин пианкашо на английских торговцев, находящихся в форте. Защитники согласились обменять белых, бобровые шкуры и вампумы в форте при условии, что больше не будет никакого насилия и "все будут находиться в их власти". Томас Берни, кузнец из Пенсильвании, которого незаметно вывели из форта, признал позже, что эти "инструкции были выполнены в какой-то мере".55
Военные методы этих северных оттава заслуживают некоторого внимания. Индейские защитники форта и захваченные индейские женщины были освобождены, несмотря на предполагаемые инструкции канадского губернатора и тот факт, что нападавшие должны были отомстить за девять жертв, как минимум. Около двадцати пяти семей "мятежников" из Пикавиллани немедленно согласились уйти с победителями, чтобы начать новую жизнь в Кекионге. В качестве победного ритуала тело Мемескии было приготовлено соответствующим образом и съедено на поле боя, как и сердце торговца, убитого в бою. Эндрю Браун и Александр Макдональд были убиты и оскальпированы после осады, и, по крайней мере, один из них был тяжело ранен и добит на месте, что часто самими индейцами расценивалось как акт милосердия, но белыми обычно воспринималось как зверство. Ничего не известно о каких-либо пытках и усыновлениях, хотя вождь оджибве был в числе убитых во время осады. Пятеро выживших пленных торговцев из Пенсильвании заявили о потерях на сумму 1400 фунтов стерлингов и тридцати лошадей, убитых оттава и оджибве, которые, по-видимому, не испытывали необходимости в использовании лошадей для перевозки своей добычи. Несмотря на то, что недавно объявленные французами награды были идентичны как за скальпы англичан, так и за скальпы пленных, оттавы и оджибве доставили в Детройт этих пленных, а не их не менее проблемные скальпы.56
И хотя канадские бахвальства относительно того, что Ланглейд и Сент Оурс возглавляли нападавших, нужно воспринимать с некоторым скептицизмом, последующее исследование обнаруживает, что эти два канадских офицера приобрели пятерых пленных торговцев сразу после капитуляции. Пленников отправили в Монреаль и Квебек, где они позже пожаловались, что их вообще не допрашивали, и им пришлось провести два с половиной месяца в суровых условиях в тюрьме Квебека. Затем их отправили в Ла-Рошель, где они содержались в еще более суровых условиях в местной тюрьме вплоть до освобождения благодаря усилиям посла Албемарла. Французы утверждали, что они намеревались привлечь этих пятерых к ответственности за ведение контрабандной торговли. Четверо из из них вернулись в Филадельфию в течение года после их захвата. К тому времени, судя по сообщению вице-губернатора Вирджинии, "все английские торговцы покинули Огайо, боясь оказаться в изоляции". Разрушение Пикавиллани стало решающим сдерживающим фактором для английских торговцев, и отсутствие какого-либо военного ответа со стороны Англии ввело в замешательство всех ее индейских союзников.
Реакция делаваров Огайо на рост англо-французского торгового соперничества была разнообразной. Делавары мигрировали на запад от долины реки Саскуэханна с 1720-х годов и оставались скорее нейтральными торговцами оленьими шкурами, чем признанными сторонниками всё более воинствующей дипломатии конца 1740-х годов. Примерно 700 их семей постепенно образовали восемь новых деревень в долине Огайо, но в верховьях реки Саскуэханна оставались еще около 200 делаварских семей. В В то время как делаварские мигранты в Огайо спасались от дальнейшего европейского вторжения и издевательств со стороны Шести наций, они продолжали торговать с пенсильванцами и жить рядом с минго и шауни, которые делали то же самое. Только в начале 1753 года некоторые из этих делаваров были втянуты в англо-французское противоборство.
В соответствии с общими рекомендациями Селорона и Жонкера, в форте Прескиль были собраны мощные силы, состоявшие из 1500 канадцев и индейцев, которые двинулись вглубь страны, чтобы построить форт Ле Беф и создать передовой пост под командованием Жонкера в Венанго на реке Аллегейни. В то время как делавары, живущие дальше вниз по течению Аллегейни, сохраняли нейтралитет, деревня Тикасторога, ближайшая к Венанго, разделилась в своих предпочтениях. Одна фракция твердо стояла против французского вторжения, другая последовала за видным вождем манси-делаваров Кусталогой (Панканке) в его активном сотрудничестве с французами. Кусталога был признанным хранителем французско-делаварских поясов вампума к 1753 году, отказавшись передать их Танагриссону и Джорджу Вашингтону, когда они бросили вызов французам в форте Ле Беф.58
Кроме охоты, предназначавшейся для того чтобы обеспечивать французов мясом, эти манси помогли переоборудовать заброшенный дом Джона Фрейзера для Жонкера и отдали внаём своих лошадей для перевозки строительных материалов для строительства форта Ле Беф. Несмотря на то, что Кусталога позже снабдил вирджинцев некоторой полезной информацией о французской военной мощи, чаще он снабжал французов об английских передвижениях.59
Французское силовое вторжение справедливо встревожило тех немногих пенсильванцев, которые всё ещё находились среди делаваров. Джон Фрейзер, бросивший свою оружейную мастерскую, которой он управлял в Венанго в течение многих лет, и его слуга Уильям Уилсон, были последними из бежавших. Но не всем англичанам удалось спастись. Джон Троттер и его слуга Джеймс Маклафлин на следующий день были схвачены Кусталогой, который открыто подтвердил свой новый союз с французами, передав этих пленников бывалому канадскому командиру Полу Марину де Ла Мальгу. Марин принял пленников Кусталоги, которые, к тому же, являлись его торговыми конкурентами, и затем сделал то, что уже можно назвать традицией в обращении правительства с арестованными английскими торговцами. Он отправил их в Канаду, и оттуда во Францию, где они провели месяц в заключении в тюрьме в Ла- Рошели, а затем освобождены без суда.60
Кусталога стал первым из вождей делаваров, открыто выступившим за французов, и прошло восемь месяцев, прежде чем другой делаварский вождь последовал его примеру.
В апреле следующего года, после того, как англичане уже сдали свой примитивный "форт" в развилке Огайо и он перестраивался как форт Дюкен, отряд делаваров во главе с Джоном Инглишом прибыл торговать на пост Кристофера Гиста, принадлежащий Компании Огайо и расположенный всего в нескольких милях вверх по реке Мононгахила. Торговля вылилась в ожесточенный спор и захват четырех торговцев: Эндрю Макбрайара, Нехемии Стивенса, Джона Кеннеди и Элизабет Уильямс. Все они работали на братьев Лоури. Как известно, Элизабет Уильямс была единственной женщиной из Пенсильвании, которая торговала в то время на этой границе, но этот факт не вызвал особого интереса или не привел к особому с ней обхождению со стороны ее захватчиков.
Эндрю Макбрайер ранее избежал плена при падении Пикавиллани, но на этот раз ему повезло меньше. Уильямс и Макбрайер вместе со Стивенсом и Кеннеди, который был ранен во время спора, были доставлены туда, что только что - буквально в пределах недели - стало новым официальным французским фортом Дюкен. Этот форт сразу же стал главным местом сбыта тех английских пленников, которых индейцы стремились продать.
По-видимому, делавары предложили трех здоровых пленников на продажу в ходе слушаний по делу капитана Роберта Стобо, офицера из Вирджинии, удерживаемого в заложниках после захвата форта Несессити за непомерную цену в 40 пистолетов (около 16 фунтов стерлингов) за каждого.61
Когда Стобо попросил капитана вмешаться, Селорон ответил, что эти пленники принадлежат делаварам. Однако сделка, должно быть, произошла, так как, в итоге, три этих пленника оказались в руках Селорона, а он отправил их в Квебек, откуда их перевезли во Францию. Раненому Кеннеди было позволено остаться возле форта Дюкен, чтобы выздоравливать. Через тридцать пять дней он сбежал, но был пойман, возвращен в Дюкен и оттуда уже в цепях совершил уже ставшей стандартной поездку: сначала в Квебек, и после двухлетнего пребывания в местной тюрьме, во Францию. После оглашения официальных англо-французских деклараций в мае 1756 года, Кеннеди превратился из преступника в военнопленного, а августе 1757 года он был обменен согласно пунктам англо-французского соглашения по пленникам.62
Возможно, Джон Инглиш инициировал торговлю пленными в форте Дюкен по образцу той, которую вели абенаки в Монреале, но французы арестовывали на реке Огайо "преступников", а не покупали работников за предложенную им цену выкупа. Большинство из семидесяти двух европейских торговцев, подвергшихся нападению индейцев в районе Огайо и Великих озер между 1745 и 1754 годами, выжили.
Эта общая картина скрывает удивительную разницу между французскими и английскими торговцами. Семнадцать канадских торговцев были убиты в 1747 году виандотами, оттавами и оджибвеями, и только восемь были взяты в плен, а судьба еще пятерых неизвестна. Английские торговцы не имели поддержки со стороны военных, но, всё же, дела у них обстояли гораздо лучше. Только шестеро из них были убиты, и, как известно, все тридцать четыре торговца, попавших в плен к индейцам и канадцам, в итоге остались в живых.63 Возможно, самой поразительной чертой этого тревожного десятилетия, когда менялись союзы и поощрялись нападения на торговцев, было то, что индейцы Огайо проявляли еще меньший интерес к захвату белых торговцев, чем к захвату белых пленников на Пути Воинов. Шауни и делавары Огайо б держались нейтралитета или вступали в союз с пенсильванскими торговцами и приграничными фермерами, от которых они могли ожидать возмущения или негодования.
Большинство индейцев Огайо отклонили выгодное французское предложение стать охотниками за головами англичан. Группа шауни Шартье удерживала Дауннинга и Тости очень короткое время в 1745 году, как и другие шауни в отношении Жонкера и его компаньона в 1749 году. В 1751 году шауни удерживали двух французских торговцев в качестве заложников лишь ради возвращения трех своих людей, захваченных французами. Члены семьи Мемескии были единственными участниками заговора 1747 года, которые захватили пленных в контексте внутренней политики майами. Также Мемеския избавился от шпиона Пакане, предложив его Лоури в качестве заложника за убийство. Известно, что делавары Огайо не взяли в плен ни одного торговца до весны 1753 года. Не индейцы области Огайо, а вторгавшиеся в регион ниписсинги, оттавы и оджибве захватывали пленных близ Пикавиллани в 1750 и 1752 годах.
Несмотря на существенную и неоднократную поддержку со стороны Новой Франции и предложения стать альтернативными поставщиками, индейцы Огайо не проявляли особого интереса к захвату английских пленников. Это ставит под сомнение все аккуратные объяснения последующих захватов, которые, как говорили, совершались для успокоение давних обид по поводу потерянной родины, наказание европейцев за их торговые провинности, рост сравнительно небольших индейских общин, конкурирующих за контроль над этим спорным регионом, или получение прибыли, когда пленники были проданы или подарены другим индейским или европейским сообществам. Несмотря на то, что индейцы Огайо вскоре были готовы преодолевать сотни миль и рисковать своими жизнями ради того, чтобы захватывать белых пленников и снимать скальпы, такое радикальное изменение нельзя объяснить просто ссылкой на реально нанесенные обиды в течение прошлого десятилетия (1740-е). В собственной войне колониальных торговцев за долину Огайо между 1745 и 1754 годами, французов поддерживало правительство, которое, тем самым, демонстрировало свой растущий интерес к захвату английских торговцев.64
Лонгей упустил свою добычу в 1745 году, но позже он спонсировал захват и "выкуп" Тернера и Килгора, заставил их работать на ферме в Детройте и отправил их в Монреаль после их побега. Селорон не брал пленных во время своего похода в 1749 году, но он изгнал нескольких английских торговцев и предупредил остальных. Арест Джона Паттена и его торговых компаньонов в 1750 году, и их последующее заключение в тюрьме во Франции, были направлены на то, чтобы вытеснить пенсильванских торговцев или, по крайней мере, повысить их риски и издержки. Несмотря на то, что французские законы против нелегальной торговли были использованы для ареста английских торговцев в области Огайо в мирное время, захватов было немного, и все их фигуранты были в итоге освобождены без суда. Хотя, конечно, они были жестко наказаны потерей товаров и имущества, тюремным заключением в Канаде и Франции и финальным освобождением вдали от дома, за океаном.
Но наиболее определяющим моментом в победе Франции в этом торговом соперничестве, которое не привело к войне, стало разрушение Пикавиллани, где индейцы, торговавшие с англичанами, подверглись нападению, а их лидер был убит, и где пенсильванские торговцы были схвачены и отправлены во Францию. Этот дерзкий и оставшийся без ответа удар был предупреждением для других индейцев, поддерживающих пацифистскую Пенсильванию или ожидающих поддержки от Шести наций. Но это привело к тому, что майами довольно неохотно поддерживали французов в последовавшей войне, и, по сути, активно участвовали только в одном крупном набеге - на форт Воуз, - который вылился в дорогостоящую осаду.
Примечание (А.К.).
Форт Воуз (Васс, Васса) был построен в 1753 году для защиты дома семьи Воуз и соседних с ним домов других поселенцев. В 1756 году на него напали индейцы племени шауни, и большинство жителей были убиты или взяты в плен. Мэри Дрепер Инглз, жена Уильяма Инглза, предчувствовала, что форт будет атакован, и сказала мужу, что они должны уйти. Они ушли как раз вовремя, так как через несколько дней форт Воуз подвергся нападению. Джон и Мэтью Инглз, младшие братья Уильяма, остались в форте. Джону приписывают то, что он застрелил разведчика с дерева, а Мэтью дрался врукопашную, пока его винтовка не сломалась, а затем дрался рукояткой от сковородки. Шауни взяли его в плен, позже он был освобожден или сбежал, но через несколько месяцев умер. Его брат Джон, его жена и дети погибли во время осады форта. Спасательная команда под командованием майора Эндрю Льюиса прибыла слишком поздно, чтобы помочь поселенцам: неизвестное их количество было убито, а 150 взято в плен. В том же году форт был восстановлен.
У пенсильванских торговцев тоже было правительство, но в отличие от французского, оно не желало связываться ни с законными претензиями, ни с военной поддержкой, и у него не было интереса в захвате канадских торговцев. Таким образом, французы, которые хотели изменить торговые отношения в свою пользу ослаблением более конкурентоспособных пенсильванцев,
Таким образом, французы являлись единственными, кто активно стремился к захвату торговцев в течение десятилетия перед 1754 годом.66
Несмотря на то, что французы сами захватили в плен только девять английских торговцев и получили еще десятерых от своих индейских союзников и клиентов, они прорекламировали свой интерес к пленным и установили модели обращения с ними, которые будут изменены войной. Французы на короткое время завоевали господство в торговле в верхней части долины Огайо, но вскоре британцы бросили этому вызов. Большинство индейцев Огайо не помогали французам в их кратковременном завоевании, благодаря вождям делаваров Кусталоге и Джону Инглишу, которые вернули пленников, но заключили союз с французами к лету 1754 года. Тем не менее, торговцы и жертвы протяженных индейских набегов были не единственными пленными, захваченными в последние месяцы мира; колониальные солдаты захватывали друг друга на разные сроки, еще больше увеличивая вероятность открытой войны.