Кельтские легенды и их связь с Атлантидой
В Ирландии в доисторические времена жил народ туата де дананн (Племена богини Дану). Они оставили следы своего существования – это мегалиты. Самый знаменитый из них – курган Нью-Грейндж, датированный 3300 г. до н.э. Этот курган был посвящён Дагде – царю туата де дананн. Таким образом, можно определить время проживания туата в Ирландии – это 4 тыс. до н.э. Курган Нью-Грейндж относится к коридорным могильникам, которые характеризуются тем, что ведущий к большой погребальной камере проход ниже и уже самой камеры.
Нью-Грейндж характеризуется наличием окошка, через которое солнечные лучи освещали погребальную камеру 22 декабря в день зимнего солнцестояния. Наблюдения за Солнцем проводились здесь уже в 3300 г. до н.э. Потолок погребальной камеры представляет из себя ложный свод – камни как бы нависают друг над другом. Нью-Грейндж представляет из себя холм, насыпанный над самой гробницей. Его окружает круг из 97 стоящих камней. Коридор ведёт в гробницу, он нависающий и сложен столь искусно, что внутрь не может попасть ни капли воды. Камни погребальной камеры опираются на резные столпы, в ней есть каменные ямы с останками захоронённых.
Туата де дананн назывались сидами и были выходцами из Сида – потусторонних островов, в чём можно увидеть связь этих людей с Атлантидой. У ирландцев было несколько названий острова, откуда пришли туата де дананн и фоморы: Tir Tairngire – Земля Обетованная, Tir namBan – Земля женщин, Tir namBeo – Земля живых, Tir Sorcha – Земля светлая, Mag Mor – Великая равнина, Tir na n Og – Земля Юных, Emain Ablach – Яблоневая Эмайн, Tir Aill – Земля иная. Все эти названия дают какую-то информацию об этом острове, однако самым информативным является Страна женщин. Это название напоминает о Гесперии, где жили амазонки и был матриархат.
В ирландских мифах это событие описывается иначе: «Нет никаких сомнений, что сама Дон – то же самое божество, что и Дану, праматерь богов клана туата де дананн, а Бели (бог неба) – британский аналог гэльского Биле, великого отца Диса или Плутона, который изгнал первых гэлов из Гадеса (Аида) и отдал им во владение Ирландию.»
Ирландский бог любви Оэнгус не получил своего «сида», когда боги делили сиды (волшебные холмы) для проживания, так как он в это время где-то странствовал. «Вернувшись, он тотчас потребовал от своего отца, Дагды, отдельный сид для себя. Дагда отвечал, что все сиды уже розданы и свободных больше не осталось. Хитрец Оэнгус сделал вид, что покорился судьбе, и принялся умолять отца, чтобы тот позволили ему остаться в сиде Нью Грейндж всего на один день и одну ночь, Дагда согласился. Однако, когда день и ночь миновали,и он пришёл напомнить Оэнгусу, что пора и честь знать, тот наотрез отказался уходить из кургана. В своё оправдание он заявил, что ему было позволено остаться здесь на день и ночь, а ведь дни и ночи и составляют вечность, поэтому он имеет полное право остаться в этом сиде навечно. Дагда удовлетворился таким объяснением. Он покинул лучший из своих дворцов, оставив его во владение сыну.
Следующая легенда также связана с Оэнгусом. Однажды он увидел во сне прекрасную девушку и влюбился в неё. Он ничего не ел целый день, то же повторилось на следующий день. Так продолжалось целый год, Оэнгус совсем истаял от любви. Врачеватели туата де дананн собрали совет и решили, что дело может плохо кончиться для Оэнгуса. Оэнгус позвал свою мать Боанн и рассказал ей о своей любви. Она поспешила к Дагде и сказала ему, что, если он не хочет, чтобы его сын умер от неразделённой любви, недуга, который не могут исцелить ни снадобья Диан Кехта, ни магические чары Гоибниу, помог найти красавицу из сна. Дагда отправил гонца к Бодб Дергу, верховному богу туата де дананн, и новый царь богов разослал повеление всем младшим божествам Ирландии тотчас начать поиски возлюбленной Оэнгуса. Её пришлось искать ещё целый год, и наконец Оэнгус получил весточку, в которой говорилось, что, если он хочет увидеть предмет своей страсти, пусть он поспешит взглянуть на ту самую деву из сна. Оэнгус бросился в указанное место и тотчас узнал её, хотя её и окружали трижды пятьдесят нимф. Звали эту деву Гэр, она была дочерью Этала Анубала, сид которого находился в окрестностях Уамана в Коннахте. Бодб Дерг потребовал, чтобы отец отдал её в жёны Оэнгусу, но тот заявил, что он не властен распоряжаться её судьбой. Она была девой-лебедью, пояснил он, и каждый год на исходе лета отправлялась со своими подругами на озеро, именуемое «Драконья Пасть», на берегах которого они и превращались в лебедей. Получив отказ, Оэнгус решил отправиться на это озеро и там ждать этого волшебного превращения. Там он вновь увидел Гэр в сопровождении трижды пятидесяти лебедей, она тоже превратилась в лебедь. Оэнгус заговорил с ней, признался в любви и назвал своё имя, и Гэр пообещала стать его невестой, если он превратится в лебедя. Оэнгус тотчас согласился, и Гэр, произнеся волшебное слово, превратила его в лебедя, и они вспорхнули и полетели рядом. Они направились к своему сиду, где вновь приняли человеческий облик.
Некогда в Аннвне, являвшимся аналогом Атлантиды в преданиях Уэльса, вспыхнула война между князьями Хафганом и Аравном. Аравн потерпел неудачу и вынужден был отправиться в земной мир, чтобы заручиться поддержкой славных смертных воинов. Однажды Пвилл, князь Дифеда, отправился на охоту в Глин Кух. Он оказался вдали от своей свиты и заблудился. Внезапно перед ним оказался олень, преследуемый чьей-то сворой собак. Собаки были белые с красными ушами, которые оттеняли белизну их тел. Это были собаки аидской породы. Убедившись, что за сворой не видно всадника-хозяина, Пвилл отогнал псов от уже мертвого оленя и позвал свою собственную свору. Не успел он это сделать, как прямо перед ним возник муж на огромном светло-сером скакуне. Он принялся упрекать Пвилла в том, что он позвал своих собак на уже затравленного оленя. Пвилл назвал своё имя и титул и предложил ему плату за свою вину. Незнакомец тоже представился, — это оказался Аравн, король Аннвна. Он сказал, что Пвилл может искупить свою вину одним-единственным способом – отправиться на бой вместо него, Аравна, и сразиться с самим Хафганом. Пвилл согласился на такое условие, Аравн передал ему свой облик и проводил тайной тропой в Аннвн. Пвилл стал как две капли воды похож на Аравна, и никто не мог сказать, даже жена Аравна, что перед ним не Аравн, а смертный князь. Сам же Аравн принял облик Пвилла и возвратился вместо него в Арбет. Весь год Пвилл в облике Аравна правил его королевством, выезжая на охоту и устраивая пиры. С женой Аравна он вёл себя благородно, не желая обмануть доверие, оказанное ему настоящим королём. Наконец настал день, в который он смог сразиться с королём Хафганом на поле боя. Последовал страшный удар, и Пвилл, роковой соперник Хафгана, поразил своего противника копьём, так что оно прошло сквозь круп его коня, в щепы раскололо его щит и смертельно ранило одного из властелинов Аида. Умирающего Хафгана унесли с поля боя, а Пвилл принял под свою власть бывших вассалов павшего короля. Затем в назначенный день он отправился в Глин Кух, чтобы встретиться с Аравном. Они вновь поменялись обликами, и каждый возвратился в свои законные владения. Вернувшись, Пвилл обнаружил, что никто ещё не правил Дифедом так хорошо. А когда он поцеловал свою жену, она удивлённо спросила его, что с ним случилось, ведь он целый год даже не прикасался к ней. Тогда он поведал ей всю правду... С этого дня Пвилл стал именоваться Пен Аннвн, то есть Владыка Аннвна.
Недалеко от замка Пвилла находился курган, который имел одно свойство: тот, кто садился на него, либо вскоре бывал ранен или получал удар, либо с ним случалось какое-нибудь чудо. И вот однажды Пвилл решил проверить, как подействует на него курган. И он отправился к кургану и уселся на него.
Никакого удара с ним не случилось, но вскоре, Пвилл увидел направлявшуюся к нему леди в сверкающем золотом одеянии на огромном белоснежном коне. Она медленно приближалась. Пвилл послал к ней гонца-скорохода спросить, кто она, но та, повернувшись, двинулась прочь. И хотя казалось, что она едет совсем медленно, скороходу никак не удавалось догнать её. В конце концов тот прекратил бесполезное преследование, и леди вскоре скрылась из виду. На следующий день произошло то же самое. На третий день Пвилл сам решил отправиться к леди. Как он не старался её догнать, у него ничего не получилось. Наконец, отчаявшись, он взмолился к ней и попросил её остановиться. Она ответила, что с радостью сделает это для него. Она сказала, что её зовут Рианнон и что знатные сановники её страны решили выдать её замуж против её воли, и она прибыла сюда на поиски Пвилла, ибо только он ей по сердцу. Пвилл с радостью услышал эти слова. Пвилл обещал ей спустя двенадцать месяцев прибыть во дворец её отца. Когда все уселись за стол, в зал неожиданно вошёл высокий стройный юноша с золотисто-каштановыми кудрями, почтительно приветствовал Пвилла и попросил подарить ему что-нибудь. Пвилл ответил, что охотно подарил бы ему всё, чего бы он ни пожелал. Тогда незнакомец призвал гостей быть свидетелями, что Пвилл пообещал ему дать всё, что тот ни попросит, и потребовал отдать Рианнон ему в жёны. Пвилл вконец растерялся. Рианнон шепнула ему, что это тот самый нелюбимый жених, за которого они хотели выдать её против её воли. Это был Гвавл. Рианнон сказала, что Пвиллу придётся отдать её, не то его имя будет покрыто позором. В конце концов Пвилл обещал Гвавлу, что ровно через год устроит пир, на котором и отдаст ему прекрасную Рианнон.
Когда пир был в самом разгаре, Пвилл вошёл в зал, переодетый нищим и держа через плечо старую кожаную суму. Сума эта была волшебной: сколько бы всякого добра в неё ни клали, она никогда не наполнялась доверху. Пвилл попросил, чтобы эту суму наполнили мясом. Гвавл приказал наполнить суму мясом, но чем больше слуги кидали в неё кусков ветчины и окороков, тем больше места в ней оставалось. Гвавл был донельзя удивлён. Пвилл сказал, что его сума никогда не сможет наполниться доверху до тех пор, пока кто-нибудь из лордов не заберется в неё и не примется уминать добро ногами. Рианнон попросила Гвавла сделать это. Как только он оказался в суме, Пвилл мигом закрыл суму над головой Гвавла и крепко затянул на ней петлю. Затем он протрубил в рог, и его слуги тотчас вбежали в зал. Пвилл сказал, что у него в мешке барсук, и они принялись пинать и бить его. Однако для Гвавла всё закончилось куда лучше, чем обычно это кончается для барсука, поскольку за него заступился сам Нейфедд Хен, отец Рианнон. Пвилл охотно согласился выпустить его при условии, что тот никогда больше не будет добиваться руки Рианнон и поклянется впредь не мстить ему.
После свадьбы у них целых три года не было наследника, так что аристократы Дифеда были очень недовольны и потребовали от Пвилла, чтобы он взял другую жену вместо Рианнон. Он попросил знать подождать ещё год. Те согласились, и к концу срока у князя родился наконец долгожданный сын. Однако в самую ночь его рождения шестеро бывалых повитух, призванных следить за Рианнон, заснули как одна, а когда проснулись, то обнаружили, что новорожденный мальчик исчез. Насмерть перепугавшись и опасаясь лишиться головы за свою нерадивость, они условились поклясться перед князем, что Рианнон сразу после родов...съела собственное дитя. Затем они умертвили несколько щенков, выпачкали их кровью лицо и руки спящей Рианнон, а рядом с ней положили несколько окровавленных косточек. После этого они подняли ужасный крик, разбудили измученную госпожу и обвинили её во всем случившемся. Она клялась, что ничего не знала о мнимой смерти сына, но коварные повитухи настаивали, будто видели, как она пожирала младенца, но не смогли ей помешать. Друиды не смогли отличить кости ребенка от костей щенка и на основе клятв повитух обвинили Рианнон в убийстве сына. Но Пвилл и после этого не захотел прогнать её, наложив на неё необычную епитимью – она должна была семь лет сидеть около конской привязи возле ворот дворца и предлагать гостям отвезти их во дворец на собственной спине. Однако это ей редко удавалось, так как мало кто соглашался проехать верхом на такой преступнице.
У Пвилла был вассал по имени Тернион, у которого была волшебная кобылица. Каждый год на первое мая она приносила жеребенка, и никто не знал, куда они исчезают после этого. Тернион решил выяснить это. Он заманил кобылицу в свой дом и запер её, а затем схватил оружие и принялся наблюдать за ней. Ровно в полночь у неё родился жеребенок. Едва он появился на свет, как послышался оглушительный шум, сквозь окно в дом проникла громадная рука с ужасными когтями и схватила жеребенка. Тернион тотчас ударил по руке своим мечом и отрубил её. После этого он услышал жалобный плач и, распахнув дверь, увидел ребенка в пеленках, завернутого в дорогую атласную мантию. Тернион решил усыновить ребенка, ему дали имя Гври Валлт Эйрин, то есть Гври Золотые кудри. Мальчик быстро подрастал и становился похож на Пвилла. Тернион решил, что это его сын, тем более что он пропал в ту самую ночь, когда они нашли подкидыша. Тернион решил, что нехорошо держать у себя чужого сына, когда его мать Рианнон вынуждена терпеть унижения.
В тот же день Тернион поехал в Арбет, взяв с собою воспитанника. Прибыв ко дворцу, они увидели, что Рианнон так же сидит у ворот и, как и прочие гости, не позволили ей отвезти их на спине прямо к Пвиллу. Пвилл дружелюбно приветствовал их, и в тот же вечер Тернион за ужином рассказал князю и его жене всю эту историю, а затем подвёл к Рианнон её собственного сына.
Верховный друид королевства дал мальчику новое имя – Придери, что значит «страдания», по первому слову, произнесенному матерью мальчика, едва она увидела сына. Ибо она сказала: «Страдания мои окончены, если всё это – правда».