Проклятие Мадам Максим

В Шармбатоне тени прошлого оживают. Когда директрису Мадам Максим поражает таинственная болезнь, трое студентов-целителей раскрывают клубок древних проклятий, предательств и жертв. Им предстоит сразиться с духами, разгадать секреты зеркала Валуа и принять магию, которая может спасти или погубить их всех.

Глава 1: Бал теней

Лавандовые поля Прованса, окружавшие академию Шармбатон, к вечеру наполнились золотистым свечением, словно сама земля зажгла тысячи крошечных фонарей. В окнах замка отражалось пламя магических факелов, а сады благоухали розмарином и жасмином. Это был вечер Бала Четырёх Стихий — самого загадочного события года, когда стихии природы и магии переплетались в танце. Ученики в парадных мантиях, расшитых серебром и лазурью, сновали по залам, смеялись, шептались, а в воздухе витало предвкушение чуда.

Мадам Максим, директриса Шармбатона, стояла на балконе Большого зала, её высокая фигура в серебристо-голубом платье напоминала изваяние богини. Она приветствовала гостей — преподавателей, выпускников, представителей французского Министерства Магии — и её голос звенел, как колокольчик, перекрывая музыку волшебной арфы. Но внезапно её речь оборвалась.

— Мадам Максим? — профессор Дюран, преподаватель древних рун, шагнул к ней, но не успел подхватить. Директриса застыла, словно её пригвоздили к полу, а затем медленно осела на мраморные плиты.

— Она дрожит! — закричала первокурсница, заметив, как кожа Мадам Максим покрывается ледяными узорами, похожими на ветви плюща.

Студенты сгрудились вокруг, но трое старшекурсников кафедры целительства пробились вперёд.

— Отойдите! — резко бросила Амели Дюбуа , худощавая девушка с короткими каштановыми волосами, в очках с тонкой оправой. Её пальцы уже скользнули по запястью директрисы. — Пульс слабый, но… это не обычный холод. Словно её коснулся Драконий Лёд.

Рядом опустился на колено Жюльен Леруа , хмурый юноша с книгой под мышкой. Его взгляд скользнул по узорам, проступившим на шее Мадам Максим.

— Эти руны… — прошептал он, бледнея. — Я видел их в «Трактате о проклятиях Валуа». Это символы, связанные с жертвоприношениями.

— Проклятие? — фыркнула Жозефина Моро , высокая и статная, с волосами цвета воронова крыла. — Не говори ерунды. Если бы это было проклятие, защитные чары школы…

Она не договорила. Мадам Максим внезапно открыла глаза — они светились ледяным синим светом.

— Шармбатон… не должен узнать… — прохрипела директриса, цепляясь за руку Амели. — Спрячьте… зеркало…

И снова провалилась в беспамятство.

— Какое зеркало? — Жюльен нервно поправил очки. — В её кабинете есть антикварное, которое показывает тени…

— Тогда идёмте, — Амели поднялась, отдав директрису на руки подбежавшим преподавателям. — Но если это проклятие, нам понадобится больше, чем зелья.

Жозефина, однако, не двинулась с места. Она осторожно собрала образцы инея с платья Мадам Максим в хрустальный флакон.

— На анализ, — пояснила она, заметив взгляд Амели. — Если это яд, я найду противоядие.

— Если это проклятие, — тихо сказал Жюльен, — нам понадобится не только зельеварение.

Кабинет Мадам Максим пах лавандой и старыми книгами. Лунный свет лился через высокие окна, освещая странные артефакты: часы с тринадцатью стрелками, шкатулку, играющую мелодии забытых баллад, и зеркало в раме из чёрного дерева. Его поверхность была мутной, словно затянутой дымкой.

— Вот оно, — Жюльен провёл рукой по раме. — Говорят, оно показывает не отражение, а тени прошлого.

— Или будущего, — пробормотала Амели, подходя ближе. — Смотрите.

В зеркале мелькнуло лицо — бледное, с горящими зелёными глазами. Жозефина ахнула, но тень исчезла, оставив лишь рябь.

— Это… Гортензия Валуа? — Жюльен схватил с полки дневник Мадам Максим, лежавший поверх стопки свитков. — Последняя запись: «Луна растёт, а со мной что-то происходит. Я слышу её голос…»

— Чей голос? — Жозефина выхватила дневник, её пальцы дрожали.

— Основательницы академии, — ответил Жюльен. — Говорят, она погибла, пытаясь остановить древнее проклятие. А перед смертью пророчествовала: «Когда дракон восстанет, баланс будет нарушен».

Амели не слушала. Она приблизилась к зеркалу, и в этот момент в его глубине снова появилась тень. Но теперь это был не призрак — это была она сама , но с глазами цвета расплавленного серебра. Тень улыбнулась, и Амели почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Вы это видели? — прошептала она.

— Что? — Жюльен обернулся, но зеркало снова стало обычным.

— Ничего, — соврала Амели. — Нам нужно проверить артефакты. Если проклятие связано с ритуалом…

— …то ключ где-то здесь, — закончила Жозефина, открывая шкатулку. Внутри лежал кулон в форме дракона с рубиновыми глазами — символ власти директрисы. — Мадам Максим никогда не снимает его. Почему он здесь?

— Может, он часть проклятия? — предположил Жюльен. — В «Трактате» говорится, что ритуалы Валуа требовали жертвенных предметов.

Амели взяла кулон. Он был ледяным, несмотря на то, что находился в тёплом кабинете.

— Дракон… — пробормотала она. — Мадам Максим упоминала его в речи. «Шармбатон — мой дракон, которого я защищу любой ценой».

Внезапно кулон засветился, и на стене проступили те же руны, что были на теле директрисы.

— Это знак Драконьего Долга, — Жюльен побледнел. — Клятва, которую нельзя нарушить, иначе…

— …платят кровью, — закончила Амели. — Но кто нарушил клятву? Мадам Максим? Или тот, кто наложил проклятие?

Жозефина, тем временем, исследовала флакон с инеем.

— В нём есть следы магии, — сказала она, — но не тёмной. Скорее… древней. Как вода из подземных озёр.

— Подземные озёра? — Жюльен захлопнул дневник. — Там, где Гортензия Валуа заключила договор с водными духами?

— Возможно, — кивнула Амели. — Но если проклятие связано с водой, почему оно проявилось сейчас?

— Потому что сегодня полнолуние, — тихо сказал Жюльен. — А ритуалы Валуа всегда привязаны к лунным циклам.

В этот момент в коридоре послышались шаги.

— Нам нужно уйти, — Жозефина спрятала кулон в карман. — Если нас застанут здесь…

— …мы скажем, что искали лекарство, — Амели посмотрела на зеркало. — Но это только начало. Мадам Максим говорила о зеркале. Почему?

— Потому что в нём скрыта правда, — Жюльен вышел в коридор, но обернулся. — А правда, как известно, всегда приходит с болью.

Вернувшись в общежитие, Амели не могла уснуть. Перед глазами стояла её тень в зеркале — та, с серебряными глазами. Кто она? И почему Мадам Максим боялась, что правда о проклятии выплывет?

— Ты тоже это чувствуешь? — прошептала Жозефина, сидевшая у окна с флаконом инея. — Как будто за нами наблюдают.

— Это не паранойя, — Амели встала. — Завтра мы пойдём к подземным озёрам. Если Жюльен прав насчёт ритуала…

— …нам понадобится защита, — Жозефина достала из чемодана старый медальон с портретом женщины. — Моя мать говорила: «Настоящая магия — в том, что мы готовы отдать».

Амели кивнула. Она не знала, что ждёт их в глубинах озера, но одно было ясно: Шармбатон в опасности. А значит, выбора не оставалось.

Как и у Гортензии Валуа двести лет назад.

Как и у Мадам Максим сегодня.

И, возможно, как у самой Амели — завтра.

Глава 2: Артефакты и ауры

Утро в Шармбатоне выдалось туманным. Лавандовые поля, обычно яркие, словно растворились в серой дымке, а окна академии отражали тяжёлые облака. В кабинете Мадам Максим пахло ладаном и старой бумагой. Амели, Жюльен и Жозефина стояли у массивного дубового стола, заваленного артефактами, которые они собрали после полуночного обыска.

— Итак, — Амели взяла в руки кулон в форме дракона, его рубины тускло мерцали. — Если это символ Драконьего Долга, то почему он оказался в шкатулке? Мадам Максим не расставалась с ним с тех пор, как стала директрисой.

— Может, проклятие заставило её снять его? — предположила Жозефина, осторожно перебирая страницы дневника. — Послушайте: «12 сентября. Снова этот сон. Лавандовое поле, тень с драконьими глазами. Она шепчет: «Ты должна заплатить». Кто «она»?

— Гортензия Валуа, — Жюльен указал на портрет над камином. Художник изобразил основательницу академии в серебристых одеждах, с венком из розмарина на голове. Её глаза, зелёные, как болотная вода, казалось, следили за каждым движением. — Говорят, перед смертью она прокляла всех, кто нарушит её законы.

— Законы? — Амели прищурилась.

— Договор с водными духами, ритуалы с драконьей кровью… — Жюльен открыл «Трактат о проклятиях Валуа», который принёс из библиотеки. — Здесь сказано: «Тот, кто использует магию дракона для личной выгоды, будет проклят на тринадцатое полнолуние».

— Но Мадам Максим спасала ученика! — возмутилась Жозефина. — Это не личная выгода.

— Может, дух Гортензии думает иначе, — тихо сказал Жюльен.

Внезапно кулон в руках Амели засветился ярче, и на стене снова проступили руны.

— Эти символы… — Амели шагнула ближе. — Они совпадают с теми, что в зеркале.

— Значит, зеркало — часть ритуала, — Жюльен подошёл к артефакту, его пальцы дрожали. — Говорят, Гортензия использовала его, чтобы общаться с духами.

— Если бы мы могли увидеть… — начала Жозефина, но её прервал стук в дверь.

— Это Дюран, — прошипела Амели, пряча кулон. — Скажем, что проверяем защитные чары.

Профессор Дюран, худощавый мужчина с седой бородой, вошёл, неся поднос с чайником и чашками.

— Директриса просила передать, что бал перенесён на завтра, — его голос звучал странно ровно. — И… будьте осторожны с артефактами. Некоторые хранят память о прошлом.

Когда он вышел, Жозефина фыркнула:

— Почему мне кажется, что он знает больше, чем говорит?

— Потому что он носит кольцо с драконьей чешуёй, — Амели указала на дверь. — Я видела его вчера. Оно похоже на этот кулон.

— Связь с проклятием? — Жюльен побледнел. — Но как?

— Узнаем позже, — Жозефина открыла сумку с зельями. — Сначала нужно понять, как снять эти узоры с Мадам Максим.

Подвалы Шармбатона, где располагалась лаборатория целительства, освещались магическими светлячками. Жозефина, облачённая в защитный халат, смешивала ингредиенты в котле, бормоча заклинания.

— Лаванда для успокоения, русалочья чешуя для регенерации, лунный камень… — она бросила в котёл горсть кристаллов. — Если добавить кровь дракона, это усилит эффект, но…

— …но у нас её нет, — закончила Амели, наблюдая, как зелье меняет цвет с синего на фиолетовый. — Используй иней с платья Мадам Максим.

Жозефина кивнула и добавила флакон. Котёл зашипел, и в воздухе запахло озоном.

— Что-то не так, — Жюльен отшатнулся. — В «Трактате» предупреждали: смешивать древнюю магию с современными зельями опасно.

— У нас нет выбора! — Жозефина помешала зелье ложкой, и оно вспыхнуло зелёным. — Ещё немного…

Внезапно котёл взорвался, окатив всех сиреневой жидкостью. Амели закрыла лицо руками, а когда отняла, увидела, что волосы Жозефины стали ярко-синими.

— Мерлин! — воскликнула та, глядя в зеркало. — Это как та прическа, которую Гермиона Грейнджер сделала на балу!

— По крайней мере, зелье работает, — усмехнулась Амели, подбирая осколки. — Ты жива, и это главное.

— Но почему оно взорвалось? — Жюльен рассматривал остатки зелья. — Может, иней содержал не только магию, но и… защиту?

— В смысле? — Жозефина вытерла лицо платком.

— В смысле, кто-то не хочет, чтобы мы нашли лекарство, — Амели нахмурилась. — Или… чтобы мы узнали правду.

Вечером они снова собрались в кабинете Мадам Максим. Жозефина, теперь с синими волосами, стояла у зеркала, пытаясь вызвать тень.

— Ничего, — вздохнула она. — Только моя отражается.

— Дай мне попробовать, — Амели прикоснулась к раме, и зеркало внезапно потемнело. В глубине замерцал свет, и перед ними возникла комната, похожая на подземелье. На стене висел драконий череп, а в центре стоял алтарь с вырезанным символом — драконом, держащим в лапах луну.

— Это… ритуальная пещера, — прошептал Жюльен. — Где-то под академией.

— Но где именно? — Амели наклонилась ближе, и зеркало показало лестницу, ведущую в озеро.

— Подземные озёра! — воскликнула Жозефина. — Вчера я нашла в дневнике упоминание о них.

— Тогда завтра туда и отправимся, — решила Амели. — Но сначала нужно найти карту.

Они перерыли все ящики, но карта не находилась. Лишь когда Жюльен случайно задел шторы, из-за них выпала старая картина — вид на академию с подземными ходами, помеченными красными чернилами.

— Это же… — Жозефина провела пальцем по линиям. — Ходы ведут прямо к озеру.

— И к резервации драконов, — добавил Жюльен, указывая на горы на горизонте. — Там живёт Клотильда Марсо — смотрительница драконов.

— Драконы… — Амели вспомнила кулон. — Если проклятие связано с драконьей кровью, она может знать, как его снять.

В этот момент в коридоре послышались шаги.

— Кто-то идёт, — прошептала Жозефина. — И это не Дюран.

Они замерли. Дверь скрипнула, и в кабинет заглянула тень — высокая, с горящими глазами. Но прежде чем они успели что-то сделать, тень растворилась в воздухе.

— Это была… Гортензия? — Жюльен дрожал.

— Или то, что от неё осталось, — Амели сжала кулон. — Она следит за нами.

— Но почему? — Жозефина смотрела на карту. — И почему Мадам Максим скрыла улики?

— Потому что правда хуже, чем мы думаем, — ответила Амели. — И, возможно, мы уже вляпались в неё по уши.

Глава 3: Тайный портрет

Библиотека Шармбатона хранила тайны столетий. Её сводчатые потолки терялись в полумраке, а стеллажи, уходящие ввысь, напоминали лабиринт. Запах старых книг смешивался с ароматом лаванды, которую разбрасывали ученики для защиты от книжных жуков. Но сегодня Амели, Жюльен и Жозефина пришли сюда не за учебниками.

— Гортензия Валуа, — шепнула Амели, водя пальцем по списку директоров на стене. — Её портрет должен быть здесь.

— Если только его не спрятали, — Жюльен осветил фонарём ниши с картинами. — В «Трактате» говорилось, что основатели оставляли свои портреты в местах силы.

— Смотрите! — Жозефина указала на пустой прямоугольник между портретами директоров XVIII века. — Здесь что-то заколдовано.

Она провела рукой по камню, и в воздухе замерцали контуры рамы.

— Феникс, — Амели узнала символ над нишей. — Мадам Максим упоминала его в дневнике.

Жюльен достал из сумки перо феникса, найденное в кабинете директрисы. Как только он прикоснулся им к камню, раздался скрип, и стена отъехала в сторону, открывая проход.

— После вас, — Жозефина слегка подтолкнула Жюльена в спину, и тот, споткнувшись, вошёл в тайную комнату.

Комната была крошечной, освещённой лишь светом, пробивающимся сквозь узкие щели. На стене висел портрет женщины в серебристом платье — Гортензии Валуа. Её глаза, зелёные, как мох, следили за вошедшими, а в руках она держала кинжал с драконьей чешуёй.

— Красивый, правда? — внезапно заговорил портрет. Голос звучал, словно эхо из глубины пещеры. — Но не для тебя, девочка.

Амели вздрогнула, но Жюльен шагнул вперёд:

— Вы Гортензия Валуа? Мы хотим помочь Мадам Максим.

— Помочь? — Гортензия рассмеялась, и смех её напоминал звон разбитого стекла. — Она уже нарушила договор. Теперь её душа принадлежит мне.

— Какой договор? — Жозефина сжала в кармане медальон с портретом матери.

— Тот, что связывает Шармбатон с водными духами, — Гортензия приблизилась к краю рамы. — Я отдала им свою кровь, чтобы они защитили академию. Но Мадам Максим… она взяла драконью силу, не спросив.

— Она спасала ученика! — воскликнула Амели.

— Жизнь за жизнь, — прошипела Гортензия. — Таков закон. Но она выбрала иначе. Теперь я заберу её, а вы…

Портрет внезапно потемнел, а из щелей в стенах пополз туман.

— Бегите! — крикнул Жюльен, хватая Амели за руку.

Они выбежали в коридор, но дверь захлопнулась перед носом Жозефины.

— Откройте! — закричала она, колотя в стену. — Я не могу… я не…

Её голос прервался, и Амели поняла, что туман проник в комнату.

— Alohomora! — Жюльен направил палочку на замок, но дверь не шелохнулась.

— Стойте назад! — Амели прижала кулон к камню, и дверь растаяла, как дым.

Внутри они нашли Жозефину, лежащую на полу, а вокруг неё — лужи воды с серебристыми искрами.

— Это… водные духи, — прошептала она, поднимаясь. — Они не хотели меня пускать.

— Значит, Гортензия всё ещё контролирует озеро, — Жюльен помог ей встать. — Но почему она говорила о «печати дракона»?

Амели осмотрела кулон:

— Мадам Максим носит его с тех пор, как стала директрисой. Если это печать…

— …то проклятие можно снять, только разрушив её, — закончила Жозефина. — Но как?

Вернувшись в общежитие, они обнаружили, что узоры на теле Мадам Максим стали ярче. Директриса лежала в больничном крыле, её кожа светилась в темноте, а дыхание напоминало шёпот: «Прости… прости…».

— Она бредит, — Амели сжала руку Жозефины. — Нужно попасть в резервацию драконов. Клотильда Марсо знает о договорах.

— Но как? — Жюльен разложил на столе карту. — Подземные ходы ведут к озеру, а оттуда — в горы.

— Значит, завтра на рассвете, — решила Амели. — Возьмём зелья, карту и…

Она замолчала, услышав шаги за дверью.

— Кто там? — крикнула Жозефина.

Ответом было лишь эхо. Но когда Амели выглянула в коридор, она увидела тень с драконьими глазами, исчезающую за углом.

— Она здесь, — прошептала она. — Гортензия следит за каждым нашим шагом.

Ночью Амели приснился сад Шармбатона, усыпанный лавандой. Посреди него стояла Мадам Максим, но её лицо было скрыто под маской изо льда.

— Ты должна выбрать, — говорила она голосом Гортензии. — Дракон или академия. Жизнь или магия.

Амели потянулась к ней, но лёд треснул, и директриса рухнула в пропасть.

Она проснулась в холодном поту, а рядом лежала Жозефина, её синие волосы светились в лунном свете.

— Ты тоже это слышишь? — прошептала она.

Из-под двери сочился туман, а в нём — шёпот:

— Ищите того, кто носит печать дракона…

Глава 4: Ловушка в лазурных водах

Рассвет застал их у входа в подземные озёра. Лунный свет, пробивающийся сквозь щели в своде пещеры, окрашивал воду в густой синий цвет, а воздух был пропитан запахом мокрого камня и водорослей. Амели, Жюльен и Жозефина стояли на краю причала, глядя на лодки, вырезанные из ракушечника, — их носы украшали фигуры русалок.

— По легенде, эти лодки ведут к алтарю Валуа, — прошептал Жюльен, разглядывая карту. — Но водные духи не любят незваных гостей.

— Тогда нам понадобится защита, — Жозефина достала из сумки флакон с зельем, переливающимся перламутровым светом. — «Дыхание русалки» — позволит нам дышать под водой два часа.

— А если мы задержимся? — Амели прищурилась.

— Тогда превратимся в пену, — усмехнулась Жозефина, но её улыбка померкла, когда она увидела выражение лица подруги. — Шучу. Надеюсь.

Они выпили зелье, и холодная волна прокатилась по их телам. Вода в озере внезапно всколыхнулась, и из глубин поднялись десятки светящихся сфер — водные духи, похожие на женщин с рыбьими хвостами и лицами, скрытыми под масками из ракушек.

— Кто ищет тайны прошлого? — их голоса звучали в унисон, отдаваясь эхом под сводами пещеры.

— Мы должны спасти Мадам Максим, — Амели шагнула вперёд, сжимая кулон. — Гортензия Валуа забирает её душу.

Духи застыли, а затем одна из них, с маской, украшенной жемчужинами, приблизилась.

— Гортензия не прощает нарушителей договора. Но если вы принесёте драконью кровь…

— …мы сможем снять проклятие? — перебил Жюльен.

— Драконья кровь — ключ к алтарю. Но остерегайтесь Кракена — он сторожит путь к нему.

С этими словами духи растворились в воде, а лодки медленно поплыли к центру озера.

— Драконья кровь, — Жозефина достала из сумки пузырёк с инеем с платья Мадам Максим. — Думаешь, этого хватит?

— Узнаем, — Амели ступила в лодку, и та резко рванула вперёд.

Дно озера было усыпано руинами — остатками древних храмов, статуями с лицами, стёртыми временем, и алыми кораллами, светящимися в темноте. Чем ближе они подплывали к центру, тем холоднее становилась вода, а на стенах пещеры проступали руны, совпадающие с теми, что были на теле Мадам Максим.

— Смотри! — Жюльен указал на каменный выступ, где лежал скелет, одетый в рваную мантию. Рядом с ним — медальон с драконом.

— Это… ученик, которого спасла Мадам Максим, — Амели почувствовала, как сжалось сердце. — Он тоже поплатился жизнью.

В этот момент вода вокруг закипела, и из глубин поднялась тень — гигантская, с щупальцами, усаженными шипами. Глаза Кракена светились багровым, а пасть была усеяна рядами зубов, похожих на кинжалы.

— Великая Гортензия запретила вход! — проревел монстр, и его щупальца ударили по лодке.

— Рассыпься! — закричала Жозефина, бросая в Кракена пригоршню кристаллов. Те взорвались облаком фиолетового дыма, ослепив монстра.

— Быстрее! — Амели выпрыгнула из лодки, плывя к алтарю, который теперь виднелся впереди — каменная плита с вырезанным драконом, держащим в лапах луну.

Жюльен и Жозефина последовали за ней, но Кракен, оправившись, обвил щупальцем ногу Жозефины.

— Отпусти! — Жюльен направил палочку вверх, и потолок пещеры обрушился, похоронив монстра под грудой камней.

— Умно, — выдохнула Амели, помогая Жозефине подняться. — Но это его не остановит надолго.

Алтарь пульсировал красным светом. На его поверхности виднелись следы крови и волосы, похожие на те, что были у Мадам Максим.

— Здесь проводили ритуал, — Жюльен провёл рукой по вырезанным рунам. — «Кровь дракона, данная добровольно, восстанавливает баланс».

— Но Мадам Максим взяла её силой, — Амели достала кулон. — Поэтому Гортензия мстит.

Жозефина, тем временем, капнула на алтарь инеем из флакона. Камень вспыхнул, и в воздухе возник образ Мадам Максим — её лицо исказилось от боли, а за спиной клубилась тень Гортензии.

— Она в ловушке, — прошептал призрачный голос. — Чтобы спасти её, нужно вернуть драконью кровь.

— Как? — крикнула Амели, но видение исчезло.

В этот момент Кракен прорвался сквозь завалы, его щупальца обвили алтарь.

— Бежим! — Жюльен схватил Амели за руку, но та вырвалась.

— Нет! Мы должны забрать волосы!

Она бросилась к алтарю, уворачиваясь от щупалец, и схватила прядь волос, вплетённую в камень. В тот же миг Кракен ударил хвостом, и Амели полетела в воду.

— Амели! — закричала Жозефина, но её голос заглушил рёв монстра.

Однако прежде чем Кракен успел нанести удар, вода вокруг него закипела, и из глубин поднялась фигура в серебристых одеждах — Гортензия Валуа.

— Вы слишком медленны, — прошипела она, и её глаза вспыхнули зелёным. — Но игра только начинается.

С этими словами она исчезла, а Кракен, словно потеряв интерес, погрузился в глубину.

— Что это было? — Жюльен помог Амели выбраться на берег.

— Она играет с нами, — Амели разжала ладонь, показывая волосы Мадам Максим. — Но теперь у нас есть доказательство.

— И следующий шаг? — Жозефина выжала воду из своих синих волос.

— Резервация драконов, — Амели посмотрела на карту. — Нам нужна настоящая драконья кровь.

Глава 5: Месть прошлого

Архивы Шармбатона напоминали лабиринт из пыли и тайн. Сводчатые потолки терялись в темноте, а стеллажи, уставленные свитками и книгами, казались бесконечными. Запах старого пергамента смешивался с ароматом полыни — ученики окуривали архивы, чтобы отпугнуть книжных червей. Но сегодня Амели, Жюльен и Жозефина пришли сюда не за учебниками. Их интересовал ящик с пометкой «Дело Максим» — личные документы директрисы.

— Здесь должно быть письмо её сестры, — Жюльен, вооружившись фонарём, шарил по полкам. — В дневнике упоминалось, что они поссорились из-за драконьей крови.

— Если Мадам Максим нарушила договор, почему её не прокляли раньше? — Жозефина осторожно перебирала свитки, стараясь не задеть паутину.

— Может, Гортензия ждала подходящего момента, — Амели остановилась у стеллажа с надписью «Запретный архив». — Или…

Она не договорила. Пол под ногами внезапно задрожал, и из щелей в стенах выползли зелёные щупальца — магическая защита архивов.

— Кто нарушает покой прошлого? — прошипел голос, похожий на шелест змеи.

— Это ещё что? — Жозефина выхватила палочку, но Жюльен её остановил.

— Не двигайся! Это Фамильяр Валуа — страж архивов. Если мы убежим, он вызовет стражу.

— Тогда что делать? — прошипела Амели, чувствуя, как щупальца обвивают её лодыжки.

— Скажи, что мы ищем правду ради Шармбатона!

— Мы… ищем правду, чтобы спасти Мадам Максим! — крикнула Амели.

Щупальца замерли, а затем отпрянули, открывая проход к железной двери с вырезанным драконом.

— Умно, — Жюльен толкнул дверь. — Гортензия сама ведёт нас по следу.

Внутри стоял запах крови и старого металла. Стены были испещрены рунами, а в центре комнаты лежал скелет дракона — его кости светились голубым, а между рёбер мерцал ящик из чёрного дерева.

— Это… — Жозефина подошла ближе. — Он умер, защищая что-то.

— Или кого-то, — Амели открыла ящик. Внутри лежали письма, перевязанные лентой с печатью в виде дракона, и медальон, похожий на тот, что носила Мадам Максим.

— Читайте, — Жюльен развернул свиток. — «Дорогая Олимпия, я знаю, что ты сделала. Ты использовала драконью кровь, чтобы спасти ученика, но нарушила договор. Гортензия не простит этого. Беги, пока не поздно. Твоя сестра, Эмили».

— Эмили… — Амели вспомнила дневник. — Её имя было в записях Мадам Максим.

— Смотрите, — Жозефина указала на дату письма — 1943 год. — Это случилось пятьдесят лет назад!

— Но почему проклятие проявилось только сейчас? — Жюльен пролистал другие письма. — Здесь говорится, что Эмили пыталась остановить ритуал, но погибла. А Мадам Максим… она замяла историю.

— Значит, она не только нарушила договор, но и скрыла смерть сестры, — Амели почувствовала, как злость подкатывает к горлу. — Как она могла?

— Может, боялась, что правда разрушит Шармбатон, — Жозефина взяла медальон. — Этот символ… он такой же, как на кулоне.

— Печать семьи Максим, — Жюльен осветил скелет дракона. — Его убили, чтобы запечатать проклятие. Но теперь, когда Мадам Максим ослабла, печать сломалась.

В этот момент медальон в руках Жозефины засветился, и стены комнаты ожили — на них замелькали образы прошлого: молодая Мадам Максим, стоящая у алтаря с кинжалом в руке, её сестра, кричащая: «Ты убиваешь нас всех!», и тень Гортензии, впитывающая кровь из раны на руке Эмили.

— Мерлин… — прошептала Амели. — Она пожертвовала сестрой, чтобы сохранить магию.

— Но почему Гортензия ждала столько лет? — Жозефина сжала медальон.

— Потому что проклятие связано с драконьим циклом, — Жюльен указал на руны. — Каждые пятьдесят лет созвездие Дракона занимает место над Шармбатоном. Сейчас как раз его время.

Возвращаясь в общежитие, они молчали. Письма Эмили, написанные кровью, светились в сумке Жюльена, а медальон жёг ладонь Жозефины.

— Мы должны рассказать об этом Мадам Максим, — наконец сказала Амели.

— И что? — Жозефина остановилась. — Она в коме, а если очнётся, то скажет, что мы вмешиваемся в дела директората.

— Тогда поговорим с Дюраном, — Жюльен нахмурился. — Он носит кольцо с драконьей чешуёй. Может, он связан с ритуалом?

— Или с Гортензией, — Амели вспомнила тень в коридоре. — Он слишком много знает.

— Но как доказать? — Жозефина посмотрела на луну, висящую над лавандовыми полями. — Нам нужна драконья кровь. Только она может снять проклятие.

— Значит, завтра в резервацию, — решила Амели. — Даже если это ловушка.

Ночью Жюльен не мог уснуть. Он лежал на кровати, перечитывая письма Эмили, и вдруг заметил, что кровь на них меняет цвет — от тёмно-красного до золотого.

— Амели! — он растолкал подругу. — Смотри! Это… это не просто письма. Это карта!

Действительно, пятна крови складывались в рисунок горной гряды с пометкой «Пещера Валькирия».

— Клотильда Марсо, — прошептала Амели. — Она ждёт нас.

Но прежде чем они успели обсудить открытие, окно распахнулось, и в комнату ворвался ветер, шепчущий голосом Гортензии:

— Вы думаете, что знаете правду… но это только половина.

Глава 6: Танец предателя

Маскарадный бал, перенесённый из-за болезни Мадам Максим, должен был стать отвлекающим манёвром. Но вместо этого он превратился в ловушку. Залы Шармбатона, украшенные масками в виде животных и мифических существ, кишели тайнами. Амели, Жюльен и Жозефина, скрыв лица под масками птиц, пробирались сквозь толпу, следя за профессором Дюраном.

— Он что-то задумал, — прошептала Амели, наблюдая, как Дюран, в маске чёрного дракона, скользнул за портьеру. — Вчера он слишком быстро согласился перенести бал.

— Может, он хочет замести следы, — Жозефина поправила маску феникса, её синие волосы были спрятаны под париком. — Кольцо с драконьей чешуёй… оно похоже на печать Валуа.

— Следуйте за мной, — Жюльен, в маске совы, двинулся за Дюраном, но внезапно замер. В воздухе зазвучала мелодия, от которой замирало сердце — волынка, играющая мотив, похожий на погребальную песнь.

— Это музыка Валуа, — прошептал он. — Та, что звучала во время ритуалов.

Дюран стоял в Зале Зеркал — круглом помещении, где стены отражали тысячи масок. Он разговаривал с кем-то невидимым, его голос дрожал:

— …время пришло. Когда луна займёт место над созвездием Дракона, Шармбатон будет моим.

— Ты уверен, что Гортензия выполнит обещание? — ответил шёпот, эхом отскакивающий от зеркал.

— Она дала слово. А её слово — закон.

Амели, спрятавшись за колонной, едва сдержала крик. Жозефина сжала её руку, а Жюльен достал из сумки пергамент — карта, найденная в архиве, светилась в темноте, указывая на пещеру Валькирия.

— Он связан с Гортензией, — прошептала Амели. — Но как?

В этот момент маски на стенах ожили — их глаза засветились красным, а рты раскрылись в беззвучном крике. Дюран обернулся, и его маска спала, обнажив лицо, покрытое рунами, похожими на те, что были на теле Мадам Максим.

— Бегите! — крикнул Жюльен, но путь преградили ожившие маски, хватающие за одежду.

Амели, Жозефина и Жюльен бросились в противоположную сторону, преследуемые тенями. Внезапно Жозефина споткнулась, и её медальон с портретом матери выпал, ударившись о пол.

— Не сейчас! — она наклонилась, но маска волка прыгнула на неё, обнажив клыки.

— Petrificus Totalus! — закричала Амели, и маска застыла.

— Сюда! — Жюльен открыл потайную дверь за гобеленом, изображающим битву с драконами.

Они вбежали в коридор, ведущий в кабинет Дюрана, но дверь оказалась заперта.

— Alohomora! — Жозефина направила палочку, но замок не поддался.

— Он зачарован против взлома, — Амели достала кулон Мадам Максим. — Попробуем это.

Кулон засветился, и дверь растворилась в дыму.

Кабинет Дюрана напоминал логово алхимика. Полки были завалены склянками с зельями, а на столе лежали свитки с рунами Валуа. Но главное внимание привлекал портрет — Дюран в молодости, стоящий рядом с женщиной, чьё лицо скрывала маска дракона.

— Это… Гортензия? — Жюльен подошёл ближе, и портрет внезапно ожил.

— Он мой слуга, — прошипел голос из портрета. — Как и ты будешь моей, если не остановишься.

Амели проигнорировала угрозу, рыская по ящикам.

— Смотрите! — она достала пачку писем, перевязанных чёрной лентой. — «Дорогой Эдмон, твой ритуал удался. Скоро Максим падёт, и Шармбатон станет нашим».

— Подпись… — Жозефина взяла письмо. — «Твоя Гортензия».

— Он её сообщник! — Жюльен побледнел. — Но почему он ждал столько лет?

— Потому что только сейчас сошлись звёзды, — Амели указала на карту. — Луна, созвездие Дракона, проклятие… Он использовал Дюрана, чтобы активировать ритуал.

Внезапно свечи в кабинете погасли, а из углов пополз туман.

— Вы слишком много знаете, — прошептал голос Гортензии. — Но это ничего не изменит.

— Наоборот, — Амели сжала кулон. — Теперь мы знаем, где искать Валькирия.

Она бросилась к двери, но туман сгустился, принимая форму дракона.

— Бегите! — крикнула Жозефина, бросая в дракона горсть кристаллов. — Я задержу его!

Амели и Жюльен выбежали в коридор, а позади раздался взрыв.

У подножия лестницы их ждал сюрприз — Дюран, его лицо исказилось от ярости.

— Вы рылись в моих вещах? — он направил палочку на Амели. — Гортензия не простит вам этого.

— А вы простите ей, что она использовала вас? — Жюльен встал перед Амели. — Она убьёт вас, как только ритуал завершится.

— Заткнись! — Дюран взмахнул палочкой, но в этот момент сверху спрыгнула Жозефина, сбивая его с ног.

— Бегите в резервацию! — крикнула она, схватив медальон. — Я найду Клотильду!

Амели и Жюльен не заставили себя ждать. Они мчались через сад, где лавандовые кусты шептали предупреждения, а в небе светил глаз Дракона — созвездие, указывающее путь к пещере Валькирия.

Глава 7: Сердце дракона

Резервация драконов в Альпах встретила их воем ветра и запахом снега. Ледяные пики гор, словно когти, царапали небо, а внизу, в долине, клубился туман, скрывающий пещеры, где обитали драконы. Амели и Жюльен, едва переводя дыхание после долгого подъёма, остановились у входа в лагерь — деревянные домики с резными драконами на крышах, а в центре возвышалась башня с часами, стрелки которых двигались против часовой стрелки.

— Здесь живут те, кто говорит с драконами, — прошептал Жюльен, указывая на фигуру в сером плаще, стоящую у края обрыва. — Это Клотильда Марсо.

Женщина обернулась, и Амели увидела её лицо — морщинистое, как кора старого дуба, с глазами цвета горного хрусталя.

— Вы пришли за кровью, — сказала она без предисловий. — Но Валькирий не отдаёт её просто так.

— Мы знаем, — Амели шагнула вперёд, сжимая кулон Мадам Максим. — Нам нужна добровольная жертва, чтобы снять проклятие.

Клотильда прищурилась:

— Мадам Максим нарушила договор. Её сестра заплатила жизнью, а теперь Гортензия жаждет новой жертвы.

— Вы знали Эмили? — Жюльен вздрогнул.

— Я видела её в ночь ритуала, — Клотильда отвернулась, глядя вдаль. — Она пришла сюда, чтобы остановить сестру, но… драконы не вмешиваются в людские войны.

— Тогда помогите нам, — Амели сделала шаг к обрыву. — Если Валькирий откажется, Шармбатон падёт.

Клотильда молчала. Затем достала из складок плаща свисток из драконьей кости и поднесла его к губам. Звук, похожий на крик хищной птицы, эхом разнёсся по горам.

Из тумана возник Валькирий — дракон с чешуёй цвета полуночи и глазами, горящими, как расплавленное золото. Его крылья, пронизанные серебристыми жилами, взметнули снег, а из пасти вырвалось пламя, окрашивающее лёд в багровый цвет.

— Он говорит, что вы не первые, кто просит крови, — перевела Клотильда, кладя руку на шею дракона. — Но вы — первые, кто принёс печать Максим.

Амели протянула кулон. Валькирий наклонил голову, и чешуя на его груди засветилась, образуя узор, совпадающий с рунами на артефакте.

— Драконья кровь — это не просто жидкость, — прорычал дракон через Клотильду. — Это память, боль, надежда. Чтобы получить её, вы должны доказать, что достойны.

— Как? — Жюльен сжал свиток с картой пещеры.

Валькирий расправил крылья, и в воздухе замерцали три образа: лавандовое поле, алтарь с драконом и… лицо Жозефины.

— Выберите один, — сказал дракон. — То, что вы готовы отдать.

Амели посмотрела на Жюльена. Тот побледнел.

— Это испытание. Если мы выберем неправильно…

— Я знаю, — Амели шагнула вперёд. — Мы выбираем алтарь.

Валькирий взревел, и снег вокруг них начал таять, обнажая каменную плиту с вырезанным драконом — точную копию того, что был в подземном озере.

— Нет, — прошипел дракон. — Вы должны выбрать не место, а жертву. Лаванда — символ Шармбатона. Алтарь — символ ритуала. А лицо…

— Жозефина, — прошептал Жюльен. — Она осталась сражаться с Дюраном.

— Если мы выберем её, Гортензия убьёт её? — Амели почувствовала, как сжалось сердце.

— Не обязательно, — Клотильда положила руку ей на плечо. — Иногда жертва — это не смерть, а правда.

Амели закрыла глаза. Перед мысленным взором встала сцена из архива — Мадам Максим, бросающая кинжал в алтарь, а рядом — тень Эмили.

— Мы выбираем алтарь, — сказала она твёрдо. — Пусть правда о ритуале станет известна.

Валькирий замер, а затем склонил голову:

— Мудрый выбор. Но знайте: кровь заберёт ту, кто носит медальон.

Клотильда вздрогнула:

— Это пророчество. Медальон Эмили…

В этот момент в небе пронеслась тень — Гортензия Валуа, её зелёные глаза горели сквозь облака.

— Слишком поздно, — прошипела она. — Ритуал почти завершён.

— Быстрее! — крикнула Клотильда, отвлекая дракона, который взмахнул крыльями, создавая снежную бурю.

Амели и Жюльен бросились к алтарю. Чешуя Валькирия осыпалась, как лепестки роз, а кровь, капая на камень, впитывалась в руны.

— Спойте песнь памяти, — потребовал дракон. — Только тогда кровь откроет силу.

Амели вспомнила мелодию, которую пела её мать — колыбельную о драконе, защищающем детей. Она запела, и Жюльен подхватил, а затем к ним присоединился голос Клотильды. Валькирий затянул песнь, и алтарь вспыхнул, превращая кровь в жидкое золото.

— Возьмите, — Клотильда наполнила флакон. — Но помните: кровь снимет проклятие, только если Мадам Максим признает свою вину.

— Она никогда не признает, — Жюльен смотрел на карту, где созвездие Дракона уже касалось луны.

— Тогда путь только один, — Амели спрятала флакон. — Вернуться в Шармбатон и заставить её увидеть правду.

Глава 8: Ложь во спасение

Больничное крыло Шармбатона купалось в лунном свете. За окнами шелестели лавандовые поля, а в коридорах царила тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием пациентов. Мадам Максим, лежащая на кровати под балдахином из серебристого шёлка, внезапно открыла глаза.

— Дети, — её голос звучал твёрдо, а узоры на коже исчезли. — Мне нужно видеть совет.

Амели, Жюльен и Жозефина переглянулись. Всего час назад директриса металась в бреду, а теперь сидела, выпрямив спину, её глаза сверкали холодным блеском.

— Вы уверены, что вам лучше? — Жозефина сделала шаг вперёд, сжимая флакон с драконьей кровью.

— Лучше, чем когда-либо, — Мадам Максим встала, её мантия скользнула по полу. — И я требую прекратить это… детское расследование.

— Но проклятие… — начал Жюльен.

— Проклятия не существует! — рявкнула она, и стёкла в окнах задрожали. — Уходите. Или я выгоню вас из академии.

Амели не шевельнулась. Её взгляд приковал кулон на груди Мадам Максим — дракон с рубиновыми глазами, который они видели в кабинете. Но теперь в его пасти светилась серебристая нить, похожая на паутину.

— Это не вы говорите, — тихо сказала Амели. — Это Гортензия.

Мадам Максим замерла. На мгновение её лицо исказилось, обнажив тень с зелёными глазами.

— Умная девочка, — прошипел голос Гортензии. — Но слишком поздно.

И тут Амели поняла.

— Жюльен, свиток! — крикнула она, бросаясь к выходу. — Тот, что о ритуале!

В библиотеке, освещённой лишь светом луны, Жюльен развернул свиток. Его пальцы дрожали, пока он читал:

— «Чтобы снять проклятие, нужна жертва магией. Тот, кто носит печать, должен добровольно отдать её в полночь, когда созвездие Дракона коснётся луны».

— Значит, медальон… — Жозефина сжала свой амулет. — Валькирий сказал, что кровь заберёт ту, кто носит его.

— Но если Гортензия контролирует Мадам Максим, — Амели вцепилась в край стола, — то она не отдаст магию добровольно.

— Тогда кто? — Жюльен поднял глаза. — Ты или я?

— Нет, — Жозефина встала между ними. — Это должна быть я. Медальон Эмили — мой. Я чувствую… связь.

— Это самоубийство! — Амели схватила её за руку. — Мы не знаем, что случится!

— Зато знаем, что будет, если не попробуем, — Жозефина улыбнулась, но её глаза оставались серьёзными. — Гортензия убьёт Мадам Максим и возьмёт Шармбатон.

В этот момент в коридоре раздались шаги — Мадам Максим, её глаза теперь полностью чёрные, шагала к ним, а за ней тянулся шлейф теней.

— Вы слишком много знаете, — прошипела Гортензия. — Но это ничего не изменит.

— Наоборот, — Амели выхватила флакон с драконьей кровью. — Это изменит всё.

Подземные озёра встретили их холодом и шепотом. Луна, зависшая над созвездием Дракона, окрашивала воду в серебристый цвет, а на алтаре, где когда-то лежали волосы Мадам Максим, теперь мерцала кровь Валькирия.

— Полночь через пять минут, — Жюльен смотрел на часы. — Нужно успеть.

— Держите, — Жозефина передала Амели медальон. — Если я… не вернусь, отдай это Клотильде.

— Хватит! — Амели сжала её плечо. — Мы найдём другой способ.

— Нет времени, — Жозефина шагнула к алтарю. — Legilimens!

Она вошла в разум Мадам Максим, но вместо лавандового лабиринта оказалась в пещере, где Гортензия, в обличье дракона, держала директрису в клетке из льда.

— Жозефина Моро, — прошипела Гортензия. — Ты пришла отдать то, что принадлежит мне.

— Никогда! — Жозефина бросила в неё медальон, но тот отскочил, как от стены.

— Глупая девочка. Ты думаешь, это просто амулет? Это ключ. Ключ к сердцу дракона.

Гортензия взмахнула крыльями, и пещера начала рушиться. Жозефина почувствовала, как её магия тает, а в груди разливается холод.

— Просыпайся! — крикнула Амели, тряся её за плечо. — Жозефина, это ловушка!

Но было поздно. Глаза Жозефины закатились, а из её груди вырвалась серебристая нить — магия, вплетённая в медальон.

— Нет! — Жюльен схватил флакон с кровью и плеснул его на алтарь. — Sanguis Draconis, libera nos!

Кровь вспыхнула, и в небе пронеслась тень Валькирия, рёв которого потряс стены пещер. Гортензия завыла, а Мадам Максим, освободившись, упала на колени.

— Эмили… — прошептала она, глядя на медальон в руках Жозефины. — Прости меня…

Но тут земля задрожала, и Гортензия, приняв человеческий облик, шагнула к алтарю:

— Вы проиграли. Созвездие коснулось луны.

— Нет, — Амели подняла медальон, чьи рубины теперь светились золотом. — Это ты проиграла. Жозефина отдала магию добровольно.

Гортензия застыла, а затем начала таять, как дым, её голос эхом отдавался в пещере:

— Это не конец…

Глава 9: Ритуал в полночь

Луна, полная и холодная, висела над подземным озером, окрашивая воду в серебристо-голубой цвет. Амели, Жюльен и Жозефина стояли на краю алтаря, их тени дрожали от света факелов, вставленных в стены пещеры. Воздух был пропитан запахом лаванды и драконьей крови — густым, металлическим, словно сама магия Шармбатона собралась здесь, чтобы решить судьбу академии.

— Время, — прошептал Жюльен, глядя на часы. — Через пять минут созвездие Дракона коснётся луны.

— Тогда начнём, — Жозефина, её синие волосы побледнели от напряжения, подняла флакон с кровью Валькирия. — Aguamenti Draconis!

Кровь, смешиваясь с водой озера, засветилась золотом, а на поверхности воды проступили руны, совпадающие с теми, что были на теле Мадам Максим.

— Теперь твоя очередь, — Жозефина передала Жюльену свиток с заклинанием. — Слова должны быть точными.

Жюльен кивнул, его пальцы дрожали, разворачивая пергамент:

— «Luna fulge, draconis sanguis,
Solvo vincula, redde animam!»

Голос его звучал хрипло, но руны на воде вспыхнули, образуя круг света. В этот момент Амели почувствовала, как кулон Мадам Максим, висящий у неё на шее, начал нагреваться.

— Она здесь, — прошептала она. — Гортензия.

— Иди, — Жозефина сжала её руку. — Мы будем держать ритуал.

Амели шагнула в круг рун, и мир вокруг неё исчез. Она оказалась в лавандовом лабиринте, где стены шептали голосом Мадам Максим: «Прости… прости…». В центре, прикованная цепями изо льда, стояла директриса, а перед ней — Гортензия в обличье дракона, чьи глаза горели зелёным пламенем.

— Ты смела, Амели Дюбуа, — прошипела Гортензия. — Но твоя храбрость тебя погубит.

— Отпусти её! — Амели выхватила палочку, но Гортензия рассмеялась.

— Она сама выбрала путь. Пятьдесят лет назад она взяла драконью кровь, нарушив договор. Теперь её магия — моя.

— Нет, — Амели подняла кулон. — Она отдала магию добровольно. Жозефина пожертвовала медальоном Эмили. Ритуал сломлен.

Гортензия взревела, и лабиринт задрожал. Лаванда завяла, превращаясь в пепел, а цепи на Мадам Максим начали таять.

— Ты ничего не поняла, — прошипела Гортензия. — Драконья кровь — это не ключ. Это ловушка. И ты в ней.

В этот момент Амели почувствовала, как её магия утекает, словно вода сквозь пальцы. Её ноги подкосились, а перед глазами замелькали образы: Жозефина, теряющая сознание у алтаря, Жюльен, истощённый чтением заклинаний, Мадам Максим, шепчущая: «Спасибо…»

— Нет! — закричала Амели, вливая остатки сил в кулон. — Expecto Patronum!

Серебристый волк, её патронус, вырвался из палочки, вгрызаясь в цепи Гортензии. Мадам Максим, освободившись, схватила Амели за руку:

— Беги! Она хочет забрать твою магию вместо моей!

Но было поздно. Гортензия, приняв человеческий облик, сжала их в объятиях, её голос звучал, как колокол похоронный:

— Жизнь за жизнь, магия за магию. Таков закон.

— Амели! — крик Жюльена вернул её в реальность.

Она лежала на краю озера, её палочка сломана, а кулон расплавился, оставив ожог на груди. Рядом Жозефина, бледная как смерть, держала флакон с остатками драконьей крови.

— Ритуал… почти завершён, — прошептала она. — Но Гортензия всё ещё здесь.

— Нет, — Амели с трудом поднялась. — Она в моей голове. Она хочет… мою магию.

— Тогда мы дадим ей её, — Жюльен разорвал свиток, и обрывки засветились. — Sacrificium voluntarium!

— Что ты делаешь?! — Жозефина попыталась его остановить, но было поздно.

Магия Жюльена, вся его сила, вырвалась из тела, образуя золотистый шар. Гортензия, материализовавшись над озером, рванулась к нему, но Амели, собрав последние силы, бросилась наперерез.

— Это моя жертва! — закричала она, и её магия, смешавшись с кровью Валькирия, ударила в Гортензию.

Та завыла, её тело начало рассыпаться, а в небе пронеслась тень Валькирия, рёв которого потряс стены пещер.

— Довольно! — прошипела Гортензия, тая, как дым. — Вы думаете, что победили… но это только начало…

Когда рассвет окрасил стены пещеры в розовый цвет, Мадам Максим, её узоры исчезнувшие, стояла у алтаря. Рядом лежали Амели, Жюльен и Жозефина — живые, но обессиленные.

— Вы спасли меня, — её голос дрожал. — Но цена…

— Мы живы, — Амели села, чувствуя пустоту там, где раньше была магия. — Это главное.

— Нет, — Жюльен, его очки треснули, указал на озеро. Вода в нём стала чёрной, а на дне проступили новые руны. — Проклятие не исчезло. Оно ждёт.

— Но теперь у нас есть время, — Жозефина встала, её медальон, подаренный матерью, светился тускло. — И правда.

Мадам Максим кивнула:

— Я расскажу всё совету. О ритуале, Эмили… о том, как страх лишил меня разума.

— Страх потерять Шармбатон? — Амели встала, опираясь на Жозефину.

— Страх потерять себя, — директриса коснулась ожога на груди Амели. — Ты напомнила мне, что истинная магия — в тех, кого мы защищаем.

Глава 10: Закат и рассвет

Рассвет над Шармбатоном окрасил лавандовые поля в золотые и розовые тона, словно сама природа праздновала победу. В больничном крыле, где пахло лекарственными травами и старыми книгами, Мадам Максим сидела на кровати, её глаза снова сияли мудростью, а на груди красовался новый кулон — простая серебряная лаванда. Рядом стояли Амели, Жюльен и Жозефина, их мантии были помяты, а лица — бледны, но в глазах горела решимость.

— Вы потеряли магию, — Мадам Максим взяла руку Амели, её голос дрожал. — Но дали мне больше, чем я заслуживала.

— Мы лишь вернули долг, — Жозефина сжала медальон Эмили, чьи рубины теперь потускнели. — Шармбатон — наш дом.

— Дом, который я чуть не разрушила, — директриса встала, её силуэт вновь был величественен. — Гортензия мертва?

— Её дух рассеян, — Жюльен показал свиток с рунами, которые теперь светились мягким голубым светом. — Но в озере остались следы тьмы. Проклятие может вернуться.

— Тогда мы будем готовы, — Амели посмотрела в окно, где первые лучи солнца играли на вершинах Альп. — Как и Клотильда с Валькирием.

В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Дюран, его лицо было бледно, а руки дрожали.

— Я… я не помню, что произошло, — пробормотал он, глядя на Мадам Максим. — Последнее, что я видел — тень в Зале Зеркал…

— Вы были одержимы, — Мадам Максим подошла к нему, её голос звучал мягко, но твёрдо. — Но теперь свободны. Совет рассмотрит вашу историю.

Дюран кивнул, его кольцо с драконьей чешуёй упало на пол, расколовшись на осколки.

Через неделю Шармбатон праздновал День Спасения. В Большом зале, украшенном гирляндами из лаванды и серебряными драконами, собрались все ученики и преподаватели. Амели, Жюльен и Жозефина сидели за столом почёта, их мантии украшали новые значки — символы целителей.

— Вы заслужили это, — прошептала Мадам Максим, вручая им свитки с назначением. — Но помните: истинная магия — не в силе, а в выборе.

— Как ваш выбор спасти ученика пятьдесят лет назад? — спросил Жюльен.

— Да, — директриса коснулась серебряной лаванды. — И как ваш выбор спасти меня.

Внезапно в зале стало тихо. В окнах замерцал свет, и в небе пронеслась тень Валькирия, его крылья оставляли золотые следы.

— Он благодарит вас, — сказала Клотильда, стоявшая у входа. — И напоминает: баланс хрупок.

Эпилог: Год спустя

Лавандовые поля снова цвели, а в библиотеке Шармбатона Амели, теперь преподаватель целительства, листала старый том о проклятиях. На обложке красовалась надпись: «Для Амели — хранительницы баланса. М. Максим».

— Ты всё ещё ищешь ответы? — Жюльен, ставший куратором архива, усмехнулся.

— Всегда, — Амели улыбнулась, но её улыбка померкла, когда она наткнулась на страницу с рунами из подземного озера. Рядом лежало письмо от Мадам Максим:

«Дорогие мои,
Шармбатон процветает, но вчера я нашла в озере новые руны. Гортензия мертва, но её тень шепчет: «Когда дракон восстанет, баланс будет нарушен».
Берегите друг друга. И помните: магия — это не сила, а ответственность.
Ваша М. Максим».

Амели передала письмо Жюльену, а затем посмотрела в окно, где Жозефина, теперь мастер зелий, училась у Клотильды. Над горами кружил Валькирий, его крик эхом отдавался в сердце долины.

— Начинается, — прошептала Амели.

Но это уже другая история.

Конец.