Телефон Лены завибрировал в тот самый момент, когда она наконец устроилась на диване с книгой и чашкой чая. На экране высветилось «Мама» и фотография улыбающейся женщины, которая совершенно не соответствовала тому ураганному голосу, который Лена услышала, взяв трубку:
— Леночка! У нас в субботу большой сбор! Папа выходит на пенсию, будем отмечать! Все собираются у нас, ты должна быть!
Лена поперхнулась чаем. «Все собираются» — эта фраза в их семье имела статус стихийного бедствия.
— Мам, может, в ресторане отметим? — робко предложила она, уже понимая бессмысленность сопротивления.
— Какой ресторан? — возмутилась мама. — Дома душевнее! Я уже три дня готовлю. Салатов столько, что холодильник не закрывается!
— Но...
— Никаких «но»! — отрезала мама. — В пять чтобы была. И шубу в этот раз нормальную сделай, а то в прошлый раз селёдку дед Толя солил, она вышла как резина.
Связь оборвалась, оставив Лену в состоянии легкой паники. Перед глазами промелькнули сцены с прошлых семейных сборищ, похожие на кадры из фильма ужасов.
Вот дядя Витя достаёт из-под куртки бутылку мутного самогона с гордым заявлением: «Настоящий продукт! На пшенице, с можжевельником и тремя секретными травами!» После этого напитка в прошлый раз папин коллега два дня не мог выйти на работу, утверждая, что видит говорящих ежей.
Вот тётя Галя, мамина двоюродная сестра, впивается в Лену взглядом рентгена: «Тридцать два — и без мужа? У меня одноклассница в твоём возрасте уже троих родила!» На фоне тёти Гали её дочь Наташа в очередной раз кричит на своего мужа Олега: «Это последняя капля! Всё, развожусь!» — примерно так же, как кричала на Новый год, 8 марта и день рождения бабушки.
А вот двоюродный брат Паша заявляет, что веганство изменило его жизнь, при этом тайком поедая бабушкины пельмени на кухне, думая, что его никто не видит.
Лена вздохнула и отложила книгу. Выбора не было. В их семье на сборы являлись все, иначе последующий месяц превращался в череду обиженных звонков: «А почему тебя не было? Что, мы недостаточно хороши для тебя?»
В субботу ровно в пять Лена стояла у двери родительской квартиры с купленной в супермаркете селёдкой под шубой и бутылкой вина. Она глубоко вздохнула, готовясь к погружению в семейный хаос, и позвонила.
Дверь распахнулась мгновенно, словно за ней кто-то караулил. На пороге стоял 6-летний племянник Гриша с зелёной краской на лице.
— Я Халк! — заорал он и бросился обратно в квартиру.
Лена вошла в прихожую, где уже громоздилась гора обуви, похожая на экспонат современного искусства. Из глубины квартиры доносился гул голосов, звон посуды и смех, перемежающийся с чьими-то возмущёнными возгласами.
— Леночка! — мама вынырнула из кухни в переднике с надписью «Шеф на кухне». — Давай быстрее, все уже собрались!
— Я принесла шубу, — Лена протянула контейнер.
Мама скептически осмотрела покупку.
— Магазинная, да? Ну ладно, поставим для красоты. У меня своей полный таз.
Лена прошла в большую комнату, где за составленными вместе столами уже расположились родственники в полном составе. Стол ломился от салатов, горячих блюд, закусок и бутылок с разноцветными жидкостями.
Дедушка Толя, крепкий 80-летний мужчина, занял стратегическое место у телевизора и яростно защищал пульт от посягательств молодого поколения.
— Лена пришла! — объявил кто-то, и все головы повернулись к ней.
— Леночка! — бабушка Зина поднялась со своего места. — Садись скорее, ты совсем худая стала! Вот, я тебе уже наложила, — она указала на тарелку, где возвышалась гора оливье.
— Бабушка, я только...
— Кушай, кушай! А то кожа да кости! — бабушка подтолкнула её к столу.
Не успела Лена сесть, как рядом материализовался дядя Витя в клетчатой рубашке, растянутой на внушительном животе.
— Племяшка! — он обнял её, обдав запахом одеколона и чего-то подозрительно самогонного. — Смотри, что я принёс! — он заговорщицки показал бутылку с янтарной жидкостью. — Настоящий эликсир молодости! На кедровых орешках настоян, с золотым корнем!
— В прошлый раз после твоего эликсира папа два дня в больнице лежал, — напомнила Лена.
— Так то прошлый! — отмахнулся дядя Витя. — Я рецептуру усовершенствовал! Теперь всё по науке.
С другого конца стола донёсся громкий возглас тёти Гали:
— А майонез-то в этот оливье кто клал?! Я же просила — сметана с горчицей! У Бориса аллергия на майонез!
— У меня нет аллергии, — робко заметил её муж.
— Молчи! — отрезала тётя Галя. — Ты просто не знаешь о своём организме ничего!
Лена улыбнулась дяде Боре, молча выражая сочувствие. Тот незаметно подмигнул ей и продолжил есть оливье, пока жена отвернулась.
Внезапно детский крик перекрыл общий гам.
— Он забрал мой телефон! — заорала 10-летняя Софа, двоюродная племянница Лены, указывая на брата.
— Не брал я! — огрызнулся 12-летний Никита.
— А ну тихо! — рявкнул папа Лены, виновник торжества. — Никаких телефонов за столом!
— Да мы и не за столом, — пробормотал Никита, но телефон всё-таки куда-то спрятал.
Лена едва успела проглотить ложку оливье, как рядом с ней опустилась тётя Галя.
— Леночка, — она положила руку на плечо племянницы. — А где твой молодой человек? Ты же говорила, что с кем-то встречаешься?
— Это было полгода назад, тёть Галь, — вздохнула Лена. — Мы расстались.
— Ох, — тётя Галя всплеснула руками. — Так нельзя! Часики-то тикают! Вон, Наташа моя, — она кивнула на дочь, которая в этот момент что-то яростно выговаривала мужу, — пусть и ругается с Олегом, но хоть семья есть!
— Мам, — вдруг раздался голос Наташи, — я всё слышу! И кстати, я от него ухожу. Сегодня окончательно решила!
— В пятый раз за год, — тихо добавил Олег, благоразумно отодвигаясь подальше.
К семи вечера градус безумия существенно вырос. Дядя Витя уговорил-таки половину мужчин попробовать его самогон, и теперь они, раскрасневшиеся, спорили о ситуации в мире в углу комнаты.
— Да что он понимает в экономике! — горячился папа Лены. — Я сорок лет в бухгалтерии, я цифры насквозь вижу!
— А ты статью в интернете прочитал? — парировал дядя Толик. — Там всё чётко расписано!
— Какую статью? Где? — требовал папа.
— Сейчас найду, — дядя Толик полез за телефоном.
Мама, наблюдавшая за этой сценой, молча подошла к роутеру и решительно выдернула шнур.
— Интернет сломался! — объявила она. — Придётся общаться по-человечески.
На кухне тем временем разгорался свой конфликт. Бабушка Зина с ужасом смотрела на пирожки, которые достала тётя Валя, мамина подруга.
— Ты на каком тесте делала? — спросила бабушка тоном судьи, выносящего приговор.
— На дрожжевом, — гордо ответила тётя Валя.
— А тесто дышало? — прищурилась бабушка.
— В смысле?
— Тесто должно дышать! — бабушка всплеснула руками. — Три часа минимум! Иначе пирожки — камень, а не еда!
— Бабуль, нормальные пирожки, — встряла Лена, жуя один из них.
— Это потому что ты молодая, — покачала головой бабушка. — У тебя желудок всё переварит. А вот дед твой... — Она осеклась, не обнаружив мужа рядом. — А где Толя?
— С детьми телевизор смотрит, — сообщила проходящая мимо племянница. — И пирожки ест. Уже штук шесть слопал.
Лена улыбнулась и вышла из кухни. В коридоре она столкнулась с Наташей, которая тащила чемодан.
— Ты куда? — удивилась Лена.
— От этого... ухожу! — всхлипнула Наташа, кивнув в сторону гостиной, где её муж увлечённо рассказывал анекдот, размахивая рюмкой. — На этот раз точно!
— Может, сначала успокоишься? — предложила Лена. — Праздник всё-таки.
— Нет! — отрезала Наташа. — Пусть знает, что я... — Она осеклась, увидев что-то за спиной Лены, и ахнула: — Гришка! Что ты делаешь?!
Лена обернулась. Шестилетний Гриша, всё ещё зелёный от краски, торжественно шагал по коридору с отвёрткой в руке.
— Я почини́л! — гордо объявил он.
— Что починил? — с нарастающей тревогой спросила Лена.
— Телевизор. Он шумел, а дедушка заснул. Я открыл его сзади и всё исправил!
Наташа выронила чемодан. Лена бросилась в комнату, но было поздно. Чёрный экран телевизора безмолвно свидетельствовал о «починке».
— Толя! — закричала бабушка, увидев, что дедушка спит в кресле. — Просыпайся! Мальчишка телевизор разобрал!
Дедушка Толя проснулся, сонно заморгал и решительно поднялся:
— Ерунда! Сейчас всё исправим. Я в молодости радиотехником был.
Он решительно направился к телевизору, шаря в карманах в поисках очков, и вдруг весь дом погрузился во тьму. Раздались крики, звон разбитого стекла, и громкий возглас тёти Гали:
— Кто селёдку под шубой неправильно резал?! Я же по кусочкам всё выложила!
Темнота продлилась недолго. Через пару минут в коридоре щёлкнул выключатель, и свет вернулся.
— Рубильник выбило, — объявил папа, возвращаясь из прихожей. — Ничего страшного.
— Как ничего страшного? — всполошилась мама. — Телевизор сломали, люстру разбили, селёдку испортили!
— Люстру я разбил, — виновато признался дядя Витя. — В темноте на кресло залез, думал, там выключатель.
— А телевизор я починю, — твёрдо сказал дедушка Толя. — Я в 58-м году первый в посёлке «Рекорд» отремонтировал!
— А селёдка и так была невкусная, — буркнул дядя Боря и тут же получил подзатыльник от тёти Гали.
Лена оглядела комнату: разбитая люстра, погасший телевизор, расстроенный Гриша в углу, заплаканная Наташа с чемоданом у двери, дядя Витя с шишкой на лбу, бабушка, причитающая над пирожками...
И вдруг она начала смеяться. Сначала тихо, потом всё громче и громче. К ней присоединился папа, потом мама, затем дядя Боря. Через минуту смеялись уже все, даже маленький Гриша и тётя Галя.
— Ну и семейка у нас, — утирая слёзы, сказала мама. — Ни один праздник спокойно не проходит.
— Зато весело, — улыбнулся папа, приобнимая её за плечи. — И знаете что? Я рад, что вышел на пенсию. Теперь у нас таких вечеров будет больше!
Бабушка Зина, всё ещё посмеиваясь, вынесла из кухни ещё один пирог:
— А этот хорошо дышал, три часа! Налетай!
— Бабуль, мы уже не можем, — застонала Лена, держась за живот.
— Как это не можете? — возмутилась бабушка. — Кожа да кости! Всем по куску!
Наташа, улыбаясь сквозь слёзы, отставила чемодан и села рядом с мужем. Дядя Витя убрал свой самогон и достал бутылку обычного вина. Дедушка Толя отложил отвёртку и просто включил телевизор в другую розетку — тот неожиданно заработал.
Когда Лена наконец выбралась из родительской квартиры, было уже далеко за полночь. Она шла по ночной улице, вдыхая прохладный воздух и улыбаясь своим мыслям. Да, её семья — настоящий сумасшедший дом. Но это её сумасшедший дом. Со всеми их странностями, конфликтами и нелепостями, они всё равно любили друг друга.
Телефон в кармане пискнул. Сообщение от мамы: «Доча, забыла сказать! В следующее воскресенье на даче собираемся, картошку сажать. Все будут! Ты же приедешь?»
Лена рассмеялась и набрала ответ: «Конечно, мам. Куда же я денусь?»
В конце концов, когда собираются все — это и есть настоящая семья. Со всем её абсурдом, хаосом и непредсказуемостью.
______________________________________________________________
Буду очень рада, если вы будете ставить лайки и оставлять комментарии! Это очень вдохновляет меня на творчество.
Обязательно подписывайтесь чтобы не пропустить следующие истории, будет интересно.