Утро выдалось пасмурным. Липкая серость за окном намекала на ещё один безрадостный день. Пришлось по-быстрому заваривать крепкий кофе. Только этот терпкий запах был способен вырвать из плена невесёлых мыслей.
Грея руки о любимую кофейную чашку, Марина заглянула в ежедневник. Клиентка, клиентка, ещё раз клиентка, ещё.. Всего пять. И все во второй половине дня. Мастер по маникюру, судя по всему, из неё получился неплохой. Поток клиентов был стабильным без всякой рекламы. Только сарафанное радио и ничего больше.
Это непыльное занятие обеспечивало все бесхитростные Маринины «хотелки». Запахи лаков не раздражали, а, скорее, нравились. Ну а художественная школа за плечами помогали генерить идеи для дамочек с пухлыми кошельками.
Клиентки все как на подбор были недалёкими и самовлюблёнными. Марина представляла, как они ходят по своим дизайнерским квартирам со своим гель-лаком в креативном Маринином исполнении и боятся лишний раз пошевелить пальцами.
Первую половину дня, соответственно, надо было чем-то заполнить. Марина отхлебнула очередной глоток из уже чуть остывшей чашки и открыла волонтерский чат. Он потихоньку оживал. Просмотрев непрочитанные сообщения, Марина скинула короткое «Привет всем. Свободна с 9 до 14». Уже через 15 минут куратор скинула в личку два первых адреса.
Суть работы Марины в волонтерской группе была проста. В удобное для себя время она посещала клиентов на дому с целью оказания социальной и бытовой помощи. Подопечными были старушки, старички, инвалиды, которые ещё справлялись сами с основными житейскими делами, но уже нуждались в некоторой помощи. Сходить в магазин за продуктами и в аптеку за лекарствами, убраться дома, отвести к ветеринару домашнего питомца... У кого-то из них были родственники, но далеко. Кто-то вовсе был одинок.
Марине нравилось общаться со стариками, а они отвечали ей симпатией и рассказывали свои истории. Историй было много, радостных и грустных. И слушая их, Марина забывала о собственных невзгодах и её жизнь как будто бы приобретала иной смысл.
История самой Марины была до боли банальной. 40 лет, разведена, без детей и близких подруг. Жила она в квартире, доставшейся давно в наследство от бабушки. Ничего интересного и ничего особо трагичного.
За пять лет одинокой жизни Марина привыкла к своей свободе и полюбила её. Жить, ни на кого не оглядываясь – особый вид жизни. Хочешь – ешь брокколи, хочешь – мороженое на ужин. Хочешь – записываешься на курс массажа, а хочешь – на уроки танго.
Марина перепробовала много чего. В некотором смысле, её жизнь можно было делить на периоды по увлечениям: время живописи маслом, время фитнеса, время путешествий, время танго, время театров…
Каждый раз новое увлечение захватывало её полностью, преображало мир и вытесняло из него всё остальное. Всё, кроме волоонтёрства и работы мастером маникюра. Второе служило способом заработать деньги, а первое придавало смысл её существованию и позволяло ощущать свою принадлежность к светлой стороне жизни.
До первого адреса Марина добралась минут за 30. Её встретила сморщенная старушка с выцветшими глазами. Наверное, когда-то они были голубыми. Старушка представилась Анной Сергеевной и попросила Марину сходить в магазин. Сумка, список продуктов и деньги прилагались. На выполнение поручения Марине понадобилось минут 45. Анна Сергеевна строго предложила волонтерше чаю, но Марина отказалась, надо было бежать по новому адресу. К тому же, от старушки веяло холодом и высокомерием. Наверное, когда-то она имела высокий статус, но к своему возрасту лишилась всего того, что делало её сильной и независимой. Остались только просторная квартира, давно не видевшая ремонта, высокомерный взгляд и строгий голос.
«Ну и пусть себе», - решила про себя Марина и выпорхнула из пропахшего старостью тёмного коридора.
Следующий адрес был совсем близко, если верить картам. Перейти дорогу и по диагонали через сквер. Марина пошла быстрым шагом, но притормозила возле маленькой кофейни. Ещё один кофе не помешает.
Дверь открыл высокий худощавый старик. Восковая кожа и тени под глазами придавали ему вид глубоко уставшего от жизни человека, голос был скрипучим и тихим.
«Здравствуйте, я Марина, волонтёр. Чем могу вам помочь?», - бодро представилась она.
«Мне бы посылку на почту отнести. Оформить и отправить. Я сам боюсь не дойти. Рак проклятый. Нога болит адски. У внука день рождения, хочу ему подарок сделать. Книги свои, которые самые важные. На память пусть будут. Боюсь, что помру, а всё моё добро сын в мусор отправит. Он разбираться не будет, что к чему. А так будет понятно, что это важное. Меня Семёном Степановичем зовут. Я преподавал всю жизнь, наукой занимался. Не до сына было. Вот, наверное, мне оно и вернулось. Сын знать меня не хочет. Последний раз лет пятнадцать назад заезжал, когда проездом тут был. Зашёл на 10 минут, задал пару дежурных вопросов – да и ушёл. Я с внуком иногда по телефону разговариваю. Ему 20 лет исполнилось. Он учится, умный парнишка. Может, ему мои книги пригодятся. А не пригодятся – так пусть просто на память будут».
Голос старика дрогнул, плечи ещё больше ссутулились. Марина внутренне сжалась от щемящей жалости.
- Я сейчас схожу и отправлю, а потом вернусь, чтобы вам квитанцию отдать. Вы так свою посылку отслеживать сможете. Давайте сюда ваши книги.
На почте было немноголюдно. Пахло коробками и почтовый краской – особенный запах, который ни с чем не спутать. Тщательно заполнила бланк отправителя, перепроверила с данными, которые выписал ей на листочек Семён Степанович. Достала книги и рассеяно начала их рассматривать. Пожелтевшие страницы, поблекшие обложки. Все три книги по истории древнеславянских племён. Присмотрелась и вздрогнула. Автор – Щеглов С.С. Да это же он сам и написал! Его книги! Вот чем он занимался, когда «не до сына было». Значит, историк или этнограф.
Назад шла неспеша, потеряв счёт времени. Может, его прошло слишком много, потому что когда вернулась, Семён Степанович как будто ещё больше осунулся и ослаб. Говорил еле слышно, как будто каждое слово давалось ему с большим трудом. «Спасибо. Теперь всё. Я ведь думал, что сам отправлю. Да всё тянул. А потом понял, что уже не смогу. Спасибо, выручили. Это последнее моё дело незаконченное было. Теперь и умереть не страшно».
Марина не нашлась, что ответить. Подбодрить? Но у него рак. Непонятно, какой силы боли его мучают. Одинокий, больной старик. Надо ли ему это подбадривание? «Жизнь не закончилась! Каждый день – подарок!» - чушь, которая здесь неуместна. Марина вдруг почувствовала, что старик ждёт, чтобы она ушла. Что ему хочется, чтобы она ушла. Быстро распрощалась и выскочила из квартиры.
Марина открыла телефон. Времени оставалось не так много. Был ещё один адрес, последний. Марина внимательно посмотрела на предлагаемый Яндексом маршрут, и, вздохнув, пошла в направлении автобусной остановки. Тут пешком не доберёшься.
Пока ехала, ушла в свои мысли. Думала о том, как много перекосов в жизни. Хочешь чего-то добиться в карьере – вынужден отказаться от личного. Отказался – получи ответ. А если не мог иначе? Тогда что, нет прощения? Какой он, этот сын Семёна Степановича, который может вот так запросто вычеркнуть из жизни отца? Что за этим стоит? Обида или просто равнодушие? Или второе стало следствием первого? А что думает внук? В радость ли ему редкие разговоры с дедом? Или просто из вежливости терпит? Можно ли любить того, кого никогда толком и не видел? Кого не было рядом? Вернее, был в виде редких звонков из далёкого города. Как всё сложно!
Пока витала в своих мыслях, чуть не проехала нужную остановку. В последний момент выскочила из автобуса и опешила. Над дорогой возвышался лабиринт из примерно одинаковых высоток. Неба почти не было видно. Только серые громады домов. Долго плутала в поисках нужного здания, а потом – подъезда. Пока искала в телефоне номер квартиры, дверь подъезда открылась и на улицу выбежала рыжая девчонка с такой же рыжей таксой. Марина, недолго думая, заскочила в подъезд.
Остановилась перед почтовыми ящиками и прикинула нужный этаж. Он оказался последним. Вызвала лифт и стала ждать. До двадцать второго лифт добирался мучительно долго. Скрипел и вздыхал. Было немного не по себе. Поэтому, когда дверь наконец открылась, Марина с облегчением вышла на площадку. А вот и нужная дверь. Нажала кнопку звонка. За дверью было тихо. Нажала ещё раз – и услышала чуть слышное шарканье. Дверь распахнулась. Марина замерла и зажмурилась, не веря своим глазам.
- Мама? Это ты?
В дверном проёме замерла полупрозрачная женщина с огромными глазами. Она растерянно смотрела на Марину и молчала.
- Ну проходи, раз пришла. Не думала, что когда-нибудь тебя увижу, - выдохнула она и закашлялась.
Это было так давно, что Марина не могла точно посчитать. Сколько ей было? 20 или больше? Марина жила тогда в Питере. Училась, встречалась с будущим мужем, наслаждалась жизнью. Домой звонила редко. Наверное, слишком редко, чтобы сохранить с ним связь. На звонки из родного города отвечала через раз. То времени не было, то настроения. А потом там случилась беда. Старшая сестра забеременела, собиралась замуж. А потом выяснилось, что ребёнок будет больным, «особенным», как сейчас говорят. Жених тут же испарился, а жалобливая сестра не смогла сделать аборт. Родила «особенного», долго жила с родителями. Потом что-то у них пошло не так и мать решила разменять старую родную трёшку на две однушки с доплатой. Потратила на это все накопленные за жизнь деньги. Сестре с внуком отдала ту, что получше, а сама уехала в новостройки на окраине. Куда именно, Марина не узнавала. Ей было обидно, что никто не спросил её разрешения или хотя бы мнения. Тогда она и решила разорвать общение. Питер за 10 лет жизни не смог стать родным, муж стал бывшим и Марина вернулась в родной город. А вот домой так и не зашла. Сначала снимала комнату, а потом узнала, что стала наследницей бабушкиной квартиры. Из двух внучек папина мама признавала только Марину. Старшую Олю невзлюбила сразу. Считала, что мать специально забеременела, чтобы отца на себе женить. А к моменту рождения Марины, наверное, смирилась. Пока жили в одном городе, иногда встречались и гуляли. А потом общаться перестали. Тоже из-за Питера. Вот только, видно, бабуля внучку не забыла и квартиру на неё оформила перед смертью. Казалось бы, справедливость была восстановлена, но Марина так и не смогла заставить себя возобновить общение с матерью и сестрой. Решила жить отдельной жизнью.
Мама за эти годы сильно состарилась. Почти до неузнаваемости. Марина рассматривала её и пыталась понять, как она смогла её узнать вот так сразу?
Не знала, как начать разговор. И нужно ли его начинать, тоже не знала.
Мать заговорила первой:
- Отец умер 12 лет назад. Оля долго тянула, Славика хорошо социализировали. Он и в школу, пусть специальную, ходил, и плавал. Я им помогала, сколько могла. А потом у Оли что-то произошло. Не знаю, она не рассказала. Но у неё внутри как будто что-то сломалось. Она стала затухать, а потом, потом… Мать сглотнула комом. Короче, повесилась она. Славика пришлось отдать. Я не могла ему помогать. Они жили далеко. У меня уже сил не было. А он очень плохо смерть матери перенёс. Прямо истерика за истерикой. Ну а потом сильный регресс. Разговаривать перестал. Из дома не хотел выходить. Я не знала, что со всем этим делать. Обратилась в социальную службу. Они предложили его отправить в специальное учреждение. Я сначала ходила к нему раз в неделю, потом реже. Он не хотел со мной общаться. Выйдет – и сидит молча, отворачивается. Ну, я и перестала туда ходить. Какой в этом смысл? Только расстройство. Не знаю теперь, как он там. А я в последнее время стала плохо себя чувствовать. Сознание уже раз пять теряла. Стало страшно на улицу выходить. Вот и нашла вашу службу. Уже в третий раз заявку оставила. Мне в магазин и в аптеку сходить надо. Я по дому сама управляюсь. Вот только выйти боюсь.
Марина так и не придумала, что можно сказать. Молча взяла рецепты, список покупок, деньги. Молча обулась и вышла за дверь.
Магазин, потом аптека… Казалось, время остановилось. Действовала, как робот. Марина пыталась понять, что она чувствует, увидев маму впервые за столько лет. Но в голове было пусто. Ни мыслей, ни эмоций. Её как будто заморозило. Могла только шевелить ногами и дышать.
Когда подошла к подъезду, звонить не стала. Минут 15 ждала, пока кто-нибудь выйдет. Снова лифт, снова стоны и скрипы старого механизма. Вот и 22-й. Марина подошла к двери, постояла. Наконец, поставила пакеты на пол, позвонила и быстро пошла пешком прочь. Ни разу не оглянулась. Уже когда спустилась на 3 пролёта, услышала, как где-то наверху открылась, а потом закрылась дверь.
- К черту! Пусть остаётся всё, как было. Не хочу ничего менять.
Посмотрела на часы – до первой клиентки оставался час. Надо было спешить.