Личное досье книги
Читать ли: ДА
Кому: лучше читать в возрасте до 18-20 лет; если есть настроение на душещипательную историю.
Мой рейтинг: 5/10
Кол-во страниц: 560
Это даже не рецензия, а поток мыслей какой-то. В конце объясню почему.
На обложке издания отпечатана фраза из материалов к данному роману, опубликованных «The New York Times», – «Книга, которая изменит вашу жизнь». Проверим правдивость этих слов (маркетинг маркетингом, но вызов принят💪).
Маркус Зусак родился 23 июня 1975 года. Он - сын австрийских эмигрантов. Его мать – немка, именно она в раннем возрасте была очевидицей бомбардировок и гонений евреев в небольшом немецком городке. «Книжный вор» был издан в оригинале в 2005 году.
«Книжный вор» - книга, в которой рассказ ведётся от имени Ангела Смерти, а повествует она об истории девочки, которая во время Второй мировой войны заново учится жить и становится воришкой книг.
ПОЧЕМУ СТОИТ ЧИТАТЬ ЭТУ КНИГУ В ВОЗРАСТЕ ДО 18-20 ЛЕТ?
Сознательный возраст это история субъективная. Потому цифры привожу условные. Возможно, кому-то в 13-15 лет эта история отчасти покажется наивной.
В книге читается посыл следующего порядка – неправильно считать всех немцев, проживающих в фашистской Германии, фашистами и/или плохими людьми. Аналогично «Чтецу» Б. Шлинка. Главными послами этой мысли в разум читателя стали Ганс, приёмный отец Лизель, и Руди, её лучший друг и, по совместительству, влюблённый в неё юноша. Символов же у всей этой миссии целых два. Первым из них стал темнокожий спортсмен-бегун Джесси Оуэнз, который завоевал четыре золотых медали на Берлинской олимпиаде, тем самым бросив камень в огород идеальности белой расы. А вторым – закрашенный и превращённый в книгу о Лизель «Майн Кампф».
В нежном возрасте в человеке может родиться стереотип о том, что все граждане страны-агрессора являются плохими людьми. Влияние учебников, кинематографа и недалёких людей исключать не стоит. Потому-то «Книжный вор» и актуален на той стадии развития, когда силён процесс формирования предрассудков. Но если истина освоена, «Книжный вор» уже не удивит новизной морального посыла. Об этом уже более изнаночно и откровенно написал, например, Э. М. Ремарк. И, так сказать, из первых уст (помним, что М. Зусак не очевидец, – ему сейчас 49 лет, а его мать наблюдала аутентичные события в шестилетнем возрасте, она эмигрировала в Австралию в 50-хх годах).
Внесу ремарку – книга ощущается достаточно жестокой даже в мои 30+. Она и не могла быть, наверное, другой, когда речь о таких временах, нон-стоп тестирующих людей на человечность. Зусак не раз подчеркивает, что жестокость, стремление к насилию есть в природе людей:
« - Пфиффикус! – подхватила она, мигом усваивая подобающую жестокость, которой, судя по всему, требует детство»
«На лице мальчика под спутанными светлыми волосами была беспомощность. Животное. Не олень в свете фар. Ничего типичного или определённого. Просто животное, раненное в толпе сородичей, где его скоро и затопчут»
«Она не могла удержаться. По-моему, людям нравится немного полюбоваться разрушением. Песочные замки, карточные домики – с этого и начинают»
Философичное отношение автора к жестокости ощущается изящным, тонким, даже каким-то музыкальным. Но сюжетный ход с уничтожением всей Химмель-штрассе одним разом имел ошеломляющий для меня эффект, хотя, если проанализировать тот объём внимания, который автор уделил описаниям работы по отслеживанию бомбардировок, укрытий жителей Молькинга от возможных атак и информации об атакованных населенных пунктах, всё выглядит логично. М. Зусак одним росчерком своего электронного пера превратил улочку провинциального городка в то, чем её поименовал, - в рай, в небеса (с немецкого «Himmel» - рай, небо, небеса). Он освободил почти всех её обитателей от тягот войны и режима. От мук выбора и выживания. А Лизель… Она стала своеобразным ангелом этого рая. Выжившим ангелом, который вместе с Ангелом Смерти сохранил историю маленького himmel.
ЧТО, НА МОЙ ВЗГЛЯД, С КНИГОЙ НЕ ТАК
➡️«Книжный вор», будучи произведением, проповедующим гуманизм, не лишен клишированности. Здесь есть девочка-сиротка, теряющая мать и брата. Здесь есть типичный персонаж, который злобен снаружи, но добр внутри (излюбленный приём того же Ф. Бакмана, например), – мачеха Лизель, которая без конца ругается на девочку, нагружает работой, но, как оказалось, любит её. Здесь есть персонаж добродетельного ментора и покровителя главного героя - приёмный отец книжной воришки. Здесь внутри главной истории есть история о спасении, которая заканчивается полным хэппи-эндом.
К чему я вообще упомянула о клише? В случае с «Книжным вором» все эти приёмы, которые кажутся мне избитыми в современной литературе, преследуют цель пробить читателя на эмоции, искусственно навязать ему сопереживание к героям, которых читатель в итоге так и не узнал. На эмоции пробивают отдельные строки и метафоры, но не истории персонажей в целом. Взять того же Ганса – он стал для Лизель отцом, защитником, наставником, учителем и т.д. 100 % протагонист. Но, тут же автор зачем-то характеризует его как человека, который почти не обеспечивает семью (долгое время основной доход приносила стирка Мамы), постоянно где-то пропадает – это слова Лизель, которой, видимо, не хватало его внимания и участия (при этом, в книге не подтверждается участие Ганса в каких-то оппозиционных образованиях или в помощи пострадавшим от режима). Да, он воевал в Первой мировой, но его травмированность этим опытом не прослеживается в его поведении (на неё можно было бы списать нелогичность поведения). В итоге, мы получаем мудрого персонажа, но, одновременно с этим, и разгильдяя какого- то.
Есть вопросы и к персонажу Мамы – непременно грубая с Лизель каждую секунду, она терпелива и участлива к Максу. Получается, девочка-сирота менее достойна уважительного и доброго отношения, чем беглый молодой еврей? Да, Лизель не нужно скрываться и жить в подвале. Но она ребёнок, который и так потерял уже очень много.
Раз уж. М. Зусак взялся показать изнанку жизни простых немцев из провинциального городка, боровшихся с тяготами войны и режима, ему стоило потрудиться над прописыванием своих персонажей.
➡️Автор придал Ангелу Смерти совершенно человеческое лицо, наделив его страстями и прочими чувствами. Более того, он наделил его огромной сострадательностью, даже эмпатичностью, а также обострённым чувством справедливости и … ярким жизнелюбием. Никого не напоминает? По сути, этот повествователь стал неким соединением нескольких высших сил, обладающих сверхъестественными способностями. Например, это может быть и Бог, и ангел-хранитель, и Ангел Смерти, и святой Дух, и т.д. Правда, со страстностью и любопытностью обычного человека. Но тогда в чём смысл вводить именно Смерть как повествователя? На первый взгляд, это логичный приём, который ещё более обнажает боль страдающих героев, их потери, всё это - через пристальное наблюдение Смерти. Но в том-то и дело, что она наблюдает, а сопереживание и пристрастность к определённым людям это уже, вроде как, не совсем её история – в классических интерпретациях её роли. Короче, на этом моменте я запуталась, потому что повествователь со временем перестал идентифицироваться мной так, как его поименовал автор. Его рассказ с каждой страницей всё более походит на рассказ простого смертного.
ЗАГАДКА КНИГИ, КОТОРУЮ Я НЕ РАЗГАДАЛА
Любопытными мне показались два следующих фрагмента книги:
«Люди замечают краски дня только при его рождении и угасании, но я отчетливо вижу, что всякий день с каждой проходящей секундой протекает сквозь мириады оттенков и интонаций. Единственный час может состоять из тысяч разных красок»
«Смотри, какие краски, - сказал Папа. Трудно не проникнуться к человеку, который не только не замечает краски, но и говорит ими»
Одна фраза принадлежит Ангелу Смерти, другая – Гансу. Зусак красноречиво подчеркивает идентичность мироощущения этих персонажей, обозначая их явное неравнодушие ко всем краскам мира. Будто бы только они одни во всей книге знают, что такое по-настоящему жить. И из всех персонажей именно Ганс чаще всех в секунде от смерти успевал избегнуть её. Потому его личность ощущается как некое телесное воплощение образа Ангела Смерти, которого Зусак сделал сторонним бесплотным повествователем. Оба они несут мудрость в мир книги о девочке-воришке. Всё-таки кем является Ганс в истории о книжной воришке? Отец М. Зусака работал маляром, как и Ганс. Быть может, автор отдал дань уважения своему родителю, отождествив мудрость Ангела Смерти с мудростью собственного отца. Нестандартный подход, но что-то в этом есть.
РЕЗЮМЕ
«Книжный вор» стал для меня гимном человечности в young adult-версии. М. Зусак впечатлил интересным языком, философичными рассуждениями и простыми человеческими вещами, изящно вплетёнными в сюжет. Но мне не хватило истории о книгах в книге о книжной воришке. Не хватило эмпатии Лизель к преданному Руди, свою любовь к которому она так и похоронила внутри себя, не дав ему познать её. Не хватило большего раскрытия персонажей Ганса и жены бургомистра, которые стали одними из центральных протагонистов, но остались для меня персонажами без истории. Мир этой книги ощущается мной каким-то неполным, недосказанным, и всё то, что в ней заполнено клише и этой самой недосказанностью, хочется изменить и дописать.