Собирались утром ехать на гимнастику. Уже, практически, вышли из дома.
Я была в ванной, чистила зубы, как, вдруг, услышала крик.
Крик и сильный плач Тима. Вслед за Тимом крик Кати. Она на весь дом с ужасом кричала: «Мама-а!!!»
Я, с щеткой в зубах, вылетела из ванны и влетела в нашу гостиную. Тим лежал на полу около стола, сильно плача, обхватив голову руками.
Я подняла его на руки, уверенная в том, что, вероятно, он стукнулся головой об стол.
Катя кричала: «У него кровь! Все в крови!»
Я стала раздвигать ему волосы, пытаясь найти рану. Что кровь была на полу, я не видела.
Мы сидели с Тимом на диване и я не смотрела на место происшествия.
Катя, видя, что я не нахожу рану, крикнула: «Подбородок!»
Я наклонилась, подняла голову Тима к верху и… поплыла.
Я всегда знала, что я очень изнеженная и слабая натура. Но была уверенна, что в критической ситуации я смогу держать себя в руках.
Оказалось, не смогла.
От вида раны меня бросило в пот, начало трясти, закружилась голова и я ничего больше не видела перед собой.
Сидя на диване, чтобы не рухнуть, попросила Катю принести мне воды. Попила.
Старалась всеми силами сконцентрироваться на проблеме. Глубоко дышала, пыталась привести себя в чувства.
Представила, что будет с детьми, если я сейчас грохнусь в обморок. Кроме меня никого взрослого в доме больше не было. Но, не смотря на все мои усилия, я чувствовала, как кровяное давление во мне несчадно падает.
Все же смогла подняться, дойти до шкафчика на кухне и выдать Тиму обезболивающее.
Дальше я быстро оделась, чтобы выдвигаться в госпиталь. Рана была очень глубокая. Ткани на подбородке широко разошлись. Не нужно было быть специалистом, чтобы понять, что необходимо зашивать.
Я старалась туда не смотреть. Но мне не становилось легче. Сильно кружилась голова и тяжело было дышать. В таком состоянии я не могла сесть за руль. Лихорадочно соображала, кто может нас отвезти в госпиталь.
Сын на работе. Ехать до дома двадцать минут. Да и не факт, что я ему дозвонюсь.
Дочь в школе. От школы до дома три минуты.
Решила звонить Маше. В школе телефоны запрещены. Но в момент звонка она вышла в коридор за водой и смогла мне ответить.
Я быстро вкратце рассказала, что случилось и попросила найти кого-то, кто сможет привезти ее домой, чтобы она отвезла нас в госпиталь.
Пока мы с Тимом одевали куртки и усаживались в машину, подъехала Маша с подругой. Она впрыгнула за руль и мы помчались в госпиталь.
Тим сидел с полотенцем у лица. Белое полотенце быстро покраснело. Но больше кровь не текла. Рана была очень глубокая.
Дома, пока мы собирались, Эля схватила швабру и затерла пол от крови. Очень переживала за брата. Не возмущалась, когда я уходила. А я, кажется, не сказала ей даже «пока».
Когда мы подъехали к госпиталю, Маша высадила нас у дверей приемного покоя, а сама поехала на парковку.
Тим, с покрасневшим от крови полотенцем в руках, забежал во внутрь крича: «Я разбил подбородок! Помогите мне! У меня худшая боль, которая только возможна!»
На его штанах были крупные бордовые пятна.
Его, с худшей болью, тут же приняла медсестра. Начала взвешивать. Мерить давление и выяснять, что произошло.
А я в это время оформлялась на ресепшен. Тим не плакал. Он чудесно справлялся без меня. Все подробно рассказал медсестре. Как и где он разбил подбородок. И что сейчас чувствует.
Ему наложили повязку с замораживающим кремом и через 40 минут, когда раненный участок кожи онемел, нас отвели к врачу.
А пока мы ждали своей очереди, Тима подбадривали друзья. Слали ему слова поддержки, фотографии и приветы. Это помогало ему отвлечься. Спасибо еще раз, дорогие🥰
Затем, Тима уложили на кушетку и сказали, что сейчас поставят укол, после которого не будет больно зашивать рану.
Тим начал кричать: «Нет! Я не храбрый! Я не могу быть храбрым! Усыпите меня! Усыпите!»
Доктор был очень мягок с Тимом. Но в тоже время решительно настроен. Он считал, что больше стресса и вреда причинит ему наркоз. Поэтому, решил шить так.
Он нежно, но твердо поговорил с Тимом. Еще раз подробно объяснил, что будет делать. И что именно Тим будет чувствовать. Сколько это будет длиться. Мне понравилось, что он не обманывал ребенка «укусом комара».
В итоге, Тим дался сделать обезболивающий укол. Кололи в рану. Было больно. Но Тим стойко вынес процедуру. Медсестра держала голову, а я руки. Врач долго вводил лекарство. Но Тим не вырывался. Только легонько постанывал.
А дальше доктор пообещал Тиму, что больше больно не будет.
Зашили быстро. Наложили четыре шва.
Врач так лихо орудовал иголкой и пинцетом. Позавидовать можно)
А Тим говорил, что ему совсем не больно и вообще не страшно.
Врач с медсестрой усыпали его комплементами. Да какой же он молодец. А меня подбадривали тем, насколько ребенок высокофункционален. Может объяснить свои чувства. Следует инструкциям. Слушается. Ведет себя спокойно.
Я расплылась в улыбке от гордости. Сказала Тиму, что он герой. Вспомнила, как в его три-четыре года наши специалисты не могли назвать его высокофункционалом. И пообещать, что развитие в будущем будет идти хорошо.
А теперь, вот как!
И главное, это становится так очевидно именно в критические моменты.
Ну, а меня героем совсем не назвать.
Снова кружилась голова от вида иглы с ниткой. На рану я старалась совсем не смотреть. Села на стульчик около кровати и порадовалась, что Тим хорошо справляется и без меня.
Не хватало мне еще тут отключиться для полного счастья. Хотя муж уверял меня не беспокоиться. В случае чего, врачи быстро вернут меня в чувства)
Папа наш был все это время на проводе. Мы позвонили ему по видеосвязи и Тим держал телефон в руках. Так что, зашивали рану, можно сказать, в папином присутствии)
А вернувшись домой, Тим начал переписываться со своей учительницей.
Он ей послал несколько смс:
«Привет! Это я, Тим. Я не могу прийти в школу, потому что разбил свой подбородок. Но сейчас мне гораздо лучше. Спасибо местному госпиталю. Доктора зашили мне подбородок.
Я разбил его дома. Потому что я катался на столах. Это было опасно.
Это была худшая боль, которая только возможна.
Но я был очень храбр, когда доктора зашивали мне подбородок.»
Учительница обрадовалась тому, что Тим ей пишет и даже попросила прислать фото.
Подбодрила его. А потом рассказала, что она сейчас тоже болеет. И Тим пожелал ей скорейшего выздоровления.
К вечеру мы были все уставшие от пережитого дня. Я отходила от стресса и испытывала сильную слабость. Пыталась прилечь и закрыть глаза, но мне тут же виделся вскрытый подбородок моего ребенка.
Тим отходил от боли. Он практически ничего не ел за весь день, хотя я свозила его в любимое кафе. Но он не смог съесть даже стаканчик мороженого.
Переодически его потрясывало. Стучали зубы. Было ощущение холода. Кружилась голова. Два раза его вырвало.
Я рада была окончанию непростого дня. Ребенок быстро заснул. Я посидела с ним рядом на кровати. Хотя, обычно, этого не делаю.
Тим несколько раз признался мне в любви и пообещал, что не будет трогать руками швы. Это очень важно.
Теперь ложусь и я спать.
Завтра будет новый день. Пусть он принесет нам всем много радости и добра.
Берегите себя и своих близких. И будьте здоровы! ❤️🩹