Глава 1. «Долг перед семьёй?»
Пахло сентябрьской сыростью и срывающимися с неба холодными каплями: осень вступала в свои права. Марина, с трудом таща сумку и служебный рюкзак, вошла в подъезд старого дома, где жила ещё со времён детства. На площадке никого не было, однако она почувствовала странную тревогу: внутри что-то подсказывало, что следующий поворот в её жизни уже рядом – и не самый приятный.
Она отперла дверь собственной квартиры, что досталась ей от отца. Её мать давно умерла, а отец, женившись повторно, вскоре тоже скончался – оставив Марину на попечении мачехи, Нины Ивановны. Да только «попечение» это обернулось постоянными скандалами да придирками. Впрочем, когда Марина закончила учёбу и наконец устроилась на работу в другом городе, в той самой квартире они и жили – она, девятнадцатилетняя девушка, и отцовская вдова. Лишь год назад Марине удалось уехать и снять комнату в другом месте, подальше от бесконечных руганей. Но вот недавно судьба снова вернула её сюда, когда жить на съёмных углах не стало финансово возможно: проблемы с работодателем, долги, сокращения. Пришлось вернуться.
– Наконец-то, явилась, – раздался холодный голос из тёмной прихожей. – Опять исчезаешь непонятно где, словно у тебя и нет никаких обязательств.
Марина невольно приподняла брови, слыша знакомую колкость.
– Привет, Нина Ивановна, – выдавила она, стряхивая капли с волос. – Я по делам ездила, хотела устроиться на временную подработку. Вы же знаете, мне сейчас каждая копейка нужна.
– Знаю, – тут же подхватила мачеха. – А вот мне тоже кое-что нужно. Смотри, уже третий день нет горячей воды, казённые службы как бы… Так что сделай что-нибудь.
– Я разве могу влезть в городские коммуникации? – Марина устало вздохнула. – Это чинят специальные бригады, на это время и требуется.
– Да хоть сто лет пусть чинят, – махнула рукой женщина. – Но не забывай, дорогуша, я-то без горячей воды мучаюсь. И вообще, мне теперь помощь по жизни нужна, ты прекрасно осведомлена, что у меня давление, ноги больные, спина… А тебя дома не дождёшься.
Марина и сама выглядела измотанной, измождённой – надеялась хоть как-то восстановиться за те крохи времени, что у неё оставались после поисков новой работы. Но, похоже, в этом доме было не до отдыха.
– Я сделаю, что смогу… – тихо ответила она. – Только, пожалуйста, без взаимных придирок.
Нина Ивановна высунулась из прихожей, осматривая девушку с ног до головы.
– Да тут не «придирки», а наше жизненное положение, девочка. Наследство ты отхватила: квартира-то твоя по документам, пока мы не разобрались, ведь твой отец хотел часть записать и на меня. Но да ладно, я ничего не требую сейчас. Хотя… могла бы. Зато ты, раз такая умная и самостоятельная, уж будь доброй, позаботься обо мне, раз собралась жить здесь.
Марину передёрнуло от этой смеси угрозы и напускной доброты.
– То есть «позаботься» – это в каком смысле?
– В самом прямом, – жёстко ответила мачеха, – ухаживай, помогай, делай всё, что нужно. Я ведь тебя «воспитала», не бросила сиротой на улице. А теперь твоя очередь отблагодарить. Или как? Думаешь, просто так будешь жить в квартире?
– Вообще-то она принадлежала моему отцу, – мягко, но твёрдо напомнила Марина. – То есть, после него – официально моё. И вы здесь на правах…
– На правах старшего человека в семье, – перебила Нина Ивановна, вскинув подбородок. – Не забывай: пока твой отец был жив, я занималась хозяйством, растила тебя… Помнишь, кто тебе косички по утрам заплетал и в школу собирал? А теперь я здоровье подорвала, и ты обязана за мной ухаживать!
– Нет. Я помню, как в последние несколько лет вы меня всячески шпыняли, – мрачно проговорила Марина, – вместо поддержки, пока папа болел. И про косички особо не помню: у меня соседи помогали, когда совсем плохо было. А вы… Ладно. Давайте так: если вам действительно тяжело, я готова помогать по дому – но только в разумных пределах.
– Разумных? – Нина Ивановна сузила глаза. – То есть будешь решать сама, где тебе выгодно, а где – не очень, да? Ну-ну. Ладно. Ещё пожалеешь, что не хочешь со мной по-хорошему договориться.
Марина не стала продолжать этот разговор. Она прошла в свою маленькую комнатушку, прикрыла дверь и опустилась на край кровати. Тревога будто проползла внутри: уж слишком уверенно и нагло вела себя мачеха. «Пожалеешь ещё…» – звучало как прямое предупреждение. Но ведь право собственности у Марины, документы в порядке. И всё равно было страшно: хорошо, что хотя бы друзья обещали помочь – она позвонила подруге, у которой по весне сняла угол, и та уже нашла в городе другой вариант. Но сейчас нужны были деньги – а их пока не было. Снова уехать прямо на следующий день не получится.
Она прикрыла глаза, стараясь успокоиться. «Всё будет хорошо, – шептала себе под нос. – Я просто заработаю и снова уеду. А этот дом… лишь временное убежище». Но внутри зрело смутное чувство, что мачеха не оставит её в покое.
Глава 2. «Грязная сделка»
Следующие дни потянулись, как густой кисель. Марина, встав пораньше, помогала мачехе готовить завтрак, покупала продукты, мыла полы в квартире – в ответ слышала лишь сухое «Так. Но всё равно толку от тебя мало». Вечерами бегала на собеседования, и все они заканчивались очередным отказом или обещаниями «перезвонить». Денег становилось всё меньше.
Время от времени в дверь стучали странные люди: то какая-то женщина из «соцслужбы» приходила – «проверяла» здоровье Нины Ивановны, то какой-то парень предлагал «сделать замеры кухни». Марине это казалось подозрительным, но мачеха только отмахивалась: «Моя личная жизнь. Сиди молча!»
Однажды утром Марина проснулась от резкого шума на кухне. Надев халат, она выбежала – и увидела мачеху, которая громко разговаривала по телефону:
– Понимаешь, у меня есть дом – ну, квартира, но я не могу её продать, пока та девчонка здесь прописана! Да, оформлена она на неё. Ну, сейчас, как это… Да да, лучше задушить сразу, – тут Нина Ивановна коротко засмеялась. – Ладно, шучу, не пугайся. Но если она будет упрямиться и не подпишет нужные бумаги, я знаю, как её прижать.
У Марины внутри похолодело. «Чего она там затевает?!» – мысли заметались в голове. Аккуратно подошла поближе.
– Придётся попугать её по-другому… – Мачеха прикусила губу, заметив Марину. – Всё, потом свяжемся!
Она бросила трубку и скрипнула стулом, развернувшись к падчерице.
– Подслушиваешь, да? – процедила ледяным голосом.
– Случайно услышала, – выдавила Марина. – Вы о чём? Собираетесь продать квартиру? Но она не ваша!
– Формально, – Нина Ивановна скривила губы. – Но я ж не дура сидеть под дверью у чужого имущества. Мне нужно или жить тут одной, а тебя выпроводить, или как-то обустроить свою жизнь. Сама понимаешь, на пенсию прожить трудно.
– Вообще-то, это моя собственность по закону. – Марина сжала кулаки. – И я не должна вам отдавать свою квартиру.
– Да кто ж говорит «отдавать»! – женщина захлопала ресницами. – Просто ты могла бы подписать со мной договор ренты, скажем, или переоформить на меня долю, а за это жить здесь. И меня обязана «досматривать», как полагается.
– То есть вы хотите, чтобы я фактически лишилась всех прав на квартиру и ещё и ухаживала за вами как сиделка? – Марина даже задохнулась. – Это какой-то страшный бред!
– Ах, «бред»? – прошипела Нина Ивановна. – Да ты ничего не понимаешь, девочка. Если я останусь без помощи, я могу быстро сделать твою жизнь крайне неприятной. Начнётся всё с жалобы участковому – мол, ты меня обижаешь, не даёшь деньги на питание и лекарства, повышаешь голос, толкаешь… Пара свидетелей подтвердят, и всё – народ ведь поверит больной женщине, не тебе!
– Кто у вас там в «свидетелях»? – вскинулась Марина.
– Те самые социальные работники, которых ты видела. И соседи, которые мне сочувствуют. Сказать пару громких слов в подъезде – и все решат, что ты дерёшь старушку. А как потом ты работу найдёшь, если тебя полгорода будет знать, как злую, бессердечную… Понимаешь?
Марина онемела. Глаза её вспыхнули, но она не могла и слова выдавить: то ли от возмущения, то ли от обиды. Мачеха склонила голову, будто утешая падчерицу:
– Поэтому проще сделать всё по-хорошему. Я не такая уж плохая… дашь мне документы, подпишем – и будешь нормально жить в квартире. Просто ухаживаешь за мной, я внуков дождусь, может. А там, глядишь, может, и подружимся? Как бы…
Марина резко повернулась, чувствуя, что сейчас сорвётся на крик. В ней боролась ярость и желание убежать прочь. Но убежать некуда. Сняла комнату – столкнулась с финансовыми проблемами; получила работу – но там задержки по зарплате, и всё сорвалось. А тут ещё её, по сути, шантажируют. «Она с ума сошла… или я?» – думала Марина, сжимая кулаки.
– Это незаконно, – наконец сказала она мачехе.
– Ох, девочка, – вздохнула Нина Ивановна. – Закон – это бумажка. А жизнь – другое. Захочу, испорчу тебе репутацию в два счёта. Друзья от тебя отвернутся, если подам заявление, что ты меня бьёшь и моришь голодом. Соседи подтвердят, люди же любят про злую падчерицу судачить. Подумай.
Марина почувствовала, что едва дышит. «Надо быть сильной, – шептала она себе. – Я не стану ей подчиняться!»
Но этот страх закрался глубоко: «Вдруг она и вправду всё провернёт? А что, если я потеряю будущую работу? Люди поверят, что я…»
В этот момент дверь квартиры хлопнула: мачеха, схватив сумку и пакет, отправилась в поликлинику, грозно буркнув напоследок: «Времени у тебя неделя на размышления».
Марина тяжело опустилась на стул. «Неделя?» – повторила она мысленно, хватаясь за голову. «Где же найти выход?»
Глава 3. «На грани краха»
Ситуация продолжала накаляться. Мачеха неуклюже, но проворно расставляла капканы: подговаривала соседку, бабу Шуру, твердя ей про «неблагодарную девку, которая хочет выгнать больную старушку на улицу». Потом к квартире периодически заявлялся какой-то «волонтёр», который выкладывал на стол перед Ниной Ивановной пачки лекарств и громко спрашивал: «А ваша падчерица дала денег на эти препараты? Или сэкономила, опять проявила жестокость?»
Марине казалось всё это дикостью. Ей было тошно возвращаться домой, но альтернативы не было. Иногда заходила к подруге переночевать, но у той семья, ребёнок маленький – стеснять друзей надолго она не могла.
Однажды вечером, когда Марина вернулась после неудачного собеседования в торговую сеть, мачеха торжественно объявила:
– Завтра придут ко мне люди из районного управления. Я расскажу о своей беде… и о том, как ты ко мне относишься.
– Да что за бред вы опять затеваете? – устало спросила Марина.
– Официальное постановление, что мне требуется уход, и обязана этим заниматься ты, падчерица. А если откажешься, тебе грозят санкции. А там, глядишь, и репортаж по местным новостям – они любят такие истории: «Девушка бросает немощную женщину без ухода». Хорошо прозвучит, да?
Марина поняла, что это шантаж уже в открытую. В глазах помутнело от бессилия. Но надо было защищаться.
– Никто не заставит меня быть сиделкой против воли. Да и какая вы немощная: бегаете по магазинчикам, в поликлинику, по кабинетам всяким…
– Не выкручивайся, я умею притворяться. А у меня ещё справки найдутся. Зато у тебя не найдутся знакомые врачи, – ухмыльнулась мачеха. – Так что советую «не рыпаться», а оформить всё, как я говорила: договор, по которому квартира перейдёт мне, и ты будешь ухаживать за мной до конца. Зато жилищная проблема решена. И скандалов не будет.
– Но это абсурд! – вырвалось у Марины.
Нина Ивановна приподнялась с кресла и медленно пошла к Марине, словно оценивая её реакцию:
– Думаешь, глупость? Я называю это гарантией. Я в твои годы тоже хотела свободы. Но ничего, жизнь показала, как бывает. Вот и ты должна понять: всё приходит с опытом. Ну что, берёшь неделю, чтобы обдумать?
– Да хоть сто лет дайте, – выдохнула Марина. – Всё равно не соглашусь.
Мачеха криво улыбнулась:
– Тогда я начну действовать по-своему. Пожалеешь, ещё как.
Ночью Марина почти не спала, мучаясь от чувства беспомощности. Никакие доводы не могли остановить мачеху, которая решила получить квартиру и бесплатную сиделку в одном флаконе. Да и как с ней бороться, если та намерена очернить Марину в глазах общественности и чиновников? Нужен был план, какая-то стратегия.
Утром она сделала отчаянный шаг – позвонила адвокату, которого ей разрекламовала подруга. Тот коротко выслушал, посоветовал собрать документы, подтверждающие право собственности, договоры, где указана преемственность отцовской квартиры. Сказал, что будет непросто, но бороться можно.
Подписав все нужные бумаги у адвоката (хотя толком ещё не нашла работу – и платить ему пока нечем), Марина почувствовала небольшое облегчение. Но уже к вечеру её ждал новый удар. Вернувшись домой, она обнаружила, что её личные вещи – одежда, какие-то украшения, даже важные документы, хранившиеся в ящике – вытащены и разбросаны по комнате. Не хватало части бумаг: копий свидетельства о собственности.
– Это что такое?! – обратилась она к мачехе. – Вы зачем сюда лезли?!
– Я ничего не трогала, – развела руками женщина с лицом паиньки. – Видимо, кто-то обыск сделал. Может, воры?
– А дверь не взломана, всё цело, – Марина трясущимися руками стала собирать рассыпанные вещи. – Вы решили уничтожить документы?
– Да зачем они мне? – Нина Ивановна губы скривила. – А воры, наверно, ищут ценные бумаги. Ты же, может, там деньги держала?
Марина вздрогнула от такой наглой лжи. Документы были жизненно важны для судебной защиты, а теперь части из них нет. Слёзы навернулись на глаза, но она сдержалась. «Нельзя показывать слабость», – приказала себе Марина. Она встала напротив мачехи, которая продолжала сидеть перед телевизором.
– Найдите мои бумаги, или я заявлю в полицию.
– Заявляй, милочка, заявляй, – Нина Ивановна не обернулась. – Я им расскажу, как ты меня оскорбляешь, как боюсь я за свою жизнь. Полиция может и поверит бедной старушке… Да ещё «доказательства» найдутся, что ты вечно в агрессии.
Марина несколько минут молчала, потом развернулась и ушла к себе. Внутри всё стыло: похоже, она стоит на грани полного краха. Ведь если пропали копии, остаётся оригинал свидетельства, но и его могут уничтожить. И тогда разбираться потом придётся в судах годами. А если мачеха ещё и провернёт всё через своих «сочувствующих» соседей или соцслужбы… Но нельзя сдаваться – нельзя…
«Пусть попробует меня уничтожить, – думала Марина, – я всё равно не отдам ей будущее».
Глава 4. «Выбор свободы»
Кульминация грянула, когда на следующий день к ним нагрянули «представители управления соцзащиты». Трое женщин средних лет, официальные, строгие. Нина Ивановна устроила целое представление: якобы падчерица не покупает ей лекарств, запрещает пользоваться горячей водой, душит морально… Но Марина с каменным лицом предъявила им оставшиеся бумаги – свой паспорт, свидетельство о праве на квартиру, и самое главное – показала адвоката, которого оперативно вызвала по телефону.
– Мы будем разбираться, – недовольно пробормотала одна из чиновниц. – Но пока кажется, что вашей мачехе требуется уход. Не знаю, как это у вас регламентируется…
– Я тоже не знаю, – невозмутимо ответила Марина, – но готова провести экспертизу. Если она действительно нуждается в сиделке, можно нанять профессионала. А если нет – пусть не притворяется.
Мачеха, услышав это, схватилась за сердце и стала стонать:
– Вы посмотрите, какая бессердечная! Она ж меня убьёт, если я врача приведу!
– Да как же вы ещё стоите, если вам так плохо? – вмешался адвокат Марины, не скрывая сарказма. – Если вы нуждаетесь в постоянном уходе, мы задействуем медицинскую комиссию.
– Ладно, – чиновницы замялись. – Случай сложный.
– Ничего сложного, – чётко сказал адвокат. – Я прошу официального заключения врача о её дееспособности. Слишком много вопросов возникает.
Нина Ивановна поняла, что всё идёт не по её сценарию. Тогда она резко изменила тактику:
– Дееспособна я, дееспособна! Но зачем мне эта комиссия, если падчерица может мне помогать?! Я же ей как мать, а она бросает меня…
– Постойте, – одна чиновница нахмурилась. – Может, проще нанять соцработника официально. А вы, Марина, оплачиваете?
Марина глотнула воздух:
– Я не обязана всё это оплачивать, это моя квартира и… В общем, я не отказываюсь помогать в нормальных рамках, но я не сиделка, не дочерняя обязанность у меня!
Адвокат кивнул:
– Согласно Гражданскому кодексу, если между ними нет договора ренты, и Марина не признана опекуном, то никто заставить её не может. Разве что на добровольной основе.
Чиновницы переглянулись, видимо, не рассчитывали на столь упорное сопротивление. Им-то было удобнее «сплавить» Марине все обязательства: «Раз родственница – ухаживай!» Но теперь, с адвокатом и юридическими доводами, всё уже не так просто.
В итоге они вышли, бросив фразы о том, что «всё равно нас не обманешь – мы проверим, как вы живёте…» – и унесли свою кипу бумаг. Мачеха осталась сидеть, тяжело дыша. Марина встала рядом с адвокатом, ожидая, что женщина опять устроит какую-нибудь истерику.
– Так ты выиграла раунд, да? – процедила Нина Ивановна, глядя на падчерицу. – Думаешь, теперь свободна?
– Я думаю, что я буду жить, как сочту нужным, – твёрдо ответила Марина. – И не позволю вам меня шантажировать. А ещё я намерена поставить новую дверь и замки, потому что документы вы уже пытались уничтожить.
– Смейся, смейся… – мачеха сощурила глаза. – Но я сообщу твоим знакомым, друзьям, что ты – склочная эгоистка. Что бросаешь меня… да ещё и уличу в непристойном поведении. Отец твой в гробу перевернётся, узнает, как ты…
– Мой отец бы ужаснулся вашему поведению, – резко ответила Марина. – Всё, хватит. Я предлагаю вам: живите пока здесь, пользуйтесь кухней, ванной, я вас не выгоняю – но и мою жизнь контролировать не смейте.
– А если не соглашусь?
Марина посмотрела на адвоката, и тот медленно произнёс:
– Тогда пойдём официальным путём. Мы уже готовы подать заявление о попытках принуждения к сделке, о шантаже, порче имущества. Можем пригласить участкового прямо сейчас.
Лицо Нины Ивановны стало пунцовым. Она сверкнула злобой, но промолчала. Видимо, поняла, что этот сценарий проваливается.
Вечером адвокат ушёл. Мачеха сидела у окна, бормоча: «Добьёшься, что я помру от тоски… А тебе не стыдно будет?». Марина ответила усталым взглядом:
– Стыдно должно быть вам, за всё, что вы затеяли.
В ту же ночь, собрав вещи, Марина покинула квартиру на несколько дней – остановилась у подруги. Она решительно настроилась искать выход: с адвокатом продумала схему, как официально выселить мачеху за постоянные угрозы и попытки махинаций. Да и сама Марина наконец получила обещание о новой работе – на хороших условиях. Съём жилья становился реальным.
За последующую неделю девушка оформила заявление в суд, подкрепив жалобами насчёт домогательств мачехи, незаконных действий, порчи документов. Ей помогли волонтёры, люди, которые когда-то знали её отца и искренне сочувствовали Марининой беде.
Узнав о судебной перспективе, Нина Ивановна поняла, что загнана в угол: получить квартиру силой не получится. Тогда, в последний вечер, она при свидетелях закатила истерику: якобы Марина «выгоняет её на улицу» без средств к существованию. Но никакого отношения к реальности это уже не имело – мачеха могла бы уехать к родне в деревню или нанять комнату, получая пенсию, но, видимо, хотела жить «на всем готовом».
В итоге всё закончилось тем, что Марина нашла в себе достаточно смелости и твёрдости, чтоб разрубить этот узел. С помощью юриста она добилась решения, по которому Нина Ивановна обязалась освободить квартиру в течение месяца (ей выделили койко-место в соцучреждении, пока она не обустроится у дальней родни). Суд учёл постоянный шантаж и угрозы. Марина уехала и сняла квартиру ближе к новой работе, периодически наведываясь лишь контролировать, чтобы мачеха не вынесла оттуда всё к чёртовой бабушке.
После всех коллизий у Марины внутри остались болезненные шрамы – несправедливость, боль, страх. Но она впервые ощутила, что реально смогла постоять за себя. Токсичные люди и их манипуляции больше не всесильны. Теперь она знала: у каждого есть право на свободу, даже если родня или «старшие» пытаются превратить тебя в прислугу и источник выгоды. Главное – не сдаваться, не дать страху парализовать себя, и тогда найдутся силы и люди, которые помогут выпутаться из безумия.
Марина шла по вечерней улице с лёгкой улыбкой: новая жизнь, новая глава, где она – свободная и независимая. Да, впереди ещё работа, борьба с долгами, суд с мачехой – но ведь главное, что её старания наконец-то имеют смысл. И отец, смотря с небес, наверняка гордится её отвагой.
Дорогие читатели, если вам понравился рассказ – ставьте лайк и подписывайтесь на канал! Напишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини? Пришлось ли вам когда-нибудь отстаивать своё право на свободу в семье? Делитесь историями и мнениями! Ждём ваших откликов! ✨