ГЛАВА 1. «Бабушкина квартира и внезапная гостья»
Я стоял посреди коридора, глядя на облупившиеся обои и шелушащуюся краску на старой входной двери. Сколько себя помню, с детства жил в этой квартире у бабушки. После её ухода я остался один, но не чувствовал уюта в собственном доме — ведь казалось, что вот-вот она выйдет из комнаты и, как раньше, обнимет меня, спросит, не голоден ли я. Однако реальность была совсем другой.
«Щас… — пробормотал я под нос, пытаясь завязать шнурки. — Надо успеть на собеседование, иначе опять всё пролетит мимо». Я давно хотел найти работу получше, чтобы как-то улучшить и своё положение, и состояние квартиры — сама бабушка давно говорила, что здесь нужно делать капитальный ремонт. Но пока всё ограничивалось большими планами и небольшими возможностями. Вспомнив, что в кошельке едва осталось на проезд, я чуть не выругался: «Блин, да что ж за напасть…»
Пока бегал по комнате в поисках документов, вдруг услышал звонок в дверь. Я вздохнул и пошёл открывать: кто же это, да ещё в такую рань? На пороге стояла моя тётя — папина сестра, Наталья Сергеевна. Мы виделись нечасто, можно сказать, почти не общались. Бабушка, хоть и любила всех детей одинаково, всё же со старшей дочерью не ладила. Говорила, что тётя Наташа постоянно ищет выгоду, «хитрит, будто уш на сковородке». А я относился к ней скорее нейтрально, но и тёплых чувств не питал.
— Привет, Артём, — холодно кивнула мне тётя. — Давно не виделись. Как поживаешь?
— Здравствуйте… — растерялся я, отпустил дверь, пропустил её в коридор. — Да вот… потихоньку, как обычно. Вы надолго к нам?
Она скользнула глазами по обстановке, будто оценивая, куда попала. Морщинка неприятия появилась на лбу.
— Да уж, чего тут оставаться — обои, вижу, совсем потускнели, — презрительно сморщила нос. — И пахнет сыростью. Чего не ремонтируешь, раз уж квартира тебе досталась?
Я поперхнулся: вдруг вспомнил бабушкины слова о том, что «Татьяна» (иногда бабушка путала имена) или Наталья «будет землю грызть, лишь бы ухватить чего-то лишнего». Но я отмахивался: мол, не может быть.
— Тут ремонт, знаете, денег требует, — сказал я тёте. — А пока возможности нет. Я ж работаю временно. Вернее, пытаюсь устроиться получше.
Она выдала лёгкий смешок:
— Пытаешься… А зачем? Разве не проще было переписать на себя всё побыстрее?
— В каком смысле? — не понял я.
— Квартира. Бабушка ж её на себя оформляла, но в завещании, насколько я знаю, указала, что наследник — ты. Или это не так? — пронзительно посмотрела тётя, и губы её изогнулись в странной ухмылке.
— Да вроде… — я судорожно вспоминал: сама бабушка говорила, что «документы оформлены», и особо не вдавалась в подробности. После похорон было не до бюрократии — я оставался здесь жить как и раньше. Думал, раз в завещании я указан, значит, квартира точно моя. Разве не так всё устроено?
— Ну да ладно, — вздохнула тётя. — Разберёмся. Ты пока тут собирайся, а я тут кое-что погляжу.
Она, не снимая верхнюю одежду, прошла вглубь квартиры, по дороге оттолкнув мою стопку вещей ногой. Я замер. Что-то было не так: она вела себя, словно хозяйка. У меня вдруг екнуло сердце: «Вот жесть… Чего-то она тут вынюхивает. Пришла явно не поздороваться».
Я хотел уже сказать, что тороплюсь, но тётя вынырнула из комнаты бабушки, держав в руках какую-то потрёпанную папку.
— Это что ещё? — спросил я.
— Документы, милок. Решила проверить, в каком виде тут бумаги. Твоя бабушка, видимо, не всё рассказала.
Она открыла папку, мельком глянула, кивнула самой себе. И тут же продекламировала:
— Считай, почти год назад всё было переоформлено. Бумаги на квартиру… — прищурила глаза. — И, как выясняется, теперь я тут владелец.
— Чего?! — у меня по спине пробежали мурашки.
— Ну да. Бабушка подписала дарственную, я потом кое-что доделала, но по факту вышло, что формально жилплощадь моя. А раз так — давай без обид, но ты тут на всём готовеньком жил, а теперь… — её голос зазвенел опасным металлом, — теперь квартира моя.
Я почувствовал, как кольнуло в груди. Будто горячая волна ударила в голову, смешав разум. «Она шурудит в документах, уверяет, что теперь всё принадлежит ей?! Как это возможно?!»
— Но… бабушка мне говорила другое… — выдавил я.
— Мало ли, что она говорила. Документы решают. Давай так: у тебя есть неделя, чтобы собрать свои пожитки, и катись. Квартиру я собираюсь продавать.
— Что?! Вы хотите оставить меня на улице, тётя Наташа?! — у меня перед глазами всё плыло. — Я же тут всю жизнь жил! Это… это же неправильно!
Она закатила глаза:
— А то я не знаю, как ты тут жил. Бабушке, может, помогал чуть-чуть, а по сути всё время на её шее сидел. Да, она любила тебя. Но теперь-то всё — бабушки нет, да и долгих разговоров не будет. Даю тебе неделю на сборы.
Я застыл. Сердце колотилось так, будто я пробежал стометровку:
— Но это… Да вы хоть понимаете, что я просто останусь без крыши над головой? Никуда мне идти…
— Мне-то что за дело? — усмехнулась тётя. — Тебе уже двадцать с лишним, взрослый парень. Можешь самостоятельно зарабатывать, снимать квартиру, если негде жить. А можешь, прикинь, попросить помощи у других родственников. Мне-то что? Я теперь законная владелица.
Я открыл рот, но слов не находил. Всё происходящее напоминало дурной сон: мы почти не общались с тётей, она не приезжала, когда бабушка болела, не заботилась о ней, а теперь вдруг решила забрать квартиру, словно какую-то лакомую добычу. Унижение и обида жгли меня до слёз, но я сдерживался изо всех сил.
— Я… Я не уйду, — пробормотал я. — Это неправильно, вы ничего не докажете.
Тётя усмехнулась:
— Доказывать придётся тебе, милок. А у меня есть бумаги. Да и всё оформлено. Ну да ладно, пошла я, дел ещё полно. Ключи пока можешь оставить у себя на неделю. Только без глупостей, окей? Поменяешь замки — сделаю тебе неприятности. А мне не впервой.
Я сжал зубы, пытаясь сохранять внешнее спокойствие, но руки дрожали. Тётя направилась к двери. На миг обернулась и добавила:
— Думаю, успеешь собрать вещи, и мы разойдёмся мирно. Надеюсь, не станешь качать права. Не советую, дорогой племяш…
Дверь хлопнула. Я остался один. И ощущение, что земля уходит из-под ног, стало почти физическим. Захотелось схватить телефон, позвонить хоть кому-то, но кому? Родителей у меня не было — я их не знал. Мама умерла, когда я был совсем малыш, а отец бросил нас раньше. Бабушка меня воспитала, вот и всё. Из близких — только тётя Наташа, получается… Но она враг.
«Да куда ж податься? — подумал я с отчаянием. — И на собеседование я сегодня уже точно опоздал…»
Я опустился на стул в коридоре, голову уронил на руки. Бабушка, бабушка, ну почему всё так выходит? У меня чувство, что меня вышвырнули на улицу, как ненужную вещь. Слёзы подступили к глазам, я еле-еле их сдерживал. «Это не может быть концом, — сказал я себе мысленно. — Буду драться за своё».
Но чем дольше я об этом думал, тем сильнее ощущал беспомощность. Ведь «по документам», как она говорит, всё у неё. Чем я могу возразить? Я этого не знал…
ГЛАВА 2. «Токсичные визиты и попытки отстоять права»
На следующий день я, сжавшись внутри, сидел дома и ждал, что тётя опять появится. Официальных бумаг от неё не было: ни повестки, ни предупреждения — только её слова, что «даю неделю, а потом продаю». Я надеялся, что, может, она просто хотела меня припугнуть. Но в глубине души понимал: всё гораздо серьёзнее.
На вторые сутки она вернулась — теперь уже не одна. С ней была какая-то женщина лет сорока, с острым взглядом и увесистой сумкой, в которой, казалось, лежала всякая документация. Я как раз мыл посуду после скромного ужина — гречку варил, чтобы экономить.
— Ну, здравствуй, племянник, — натянуто улыбнулась тётя. — А у меня тут официальный эксперт, риэлтор. Будем смотреть квартиру, оценивать.
— Что?! — я выскочил из кухни, чуть не уронив тарелку. — Вы же сказали, что у меня есть неделя!
Она оценивающе оглядела узкий коридор:
— Неделя, это чтобы ты вещи успел вынести, не чтоб я бездельничала. Всё равно уже понятно, что квартира не в лучшем состоянии, но посмотрим, что скажет специалист.
Риэлтор (как она представилась — «Марина Игоревна») кивнула мне дежурно:
— Ничего личного, юноша, чисто работа. Изучим особенности жилья, чтобы определить рыночную стоимость.
Я почувствовал, что кровь прихлынула к лицу. Ну как так? Меня практически уже списали, выбросили, а тут ходят, прикидывают, во что можно продать стены, в которых я провёл всю жизнь.
— Да вам не стыдно?! — выпалил я, не сдержавшись. — Квартира-то была бабушкина, и она обещала…
— Обещала она — одно, — холодно перебила тётя, — а документы — совсем другое. Хватит уже разводить истерику. Ты веди себя прилично, чтобы я без полиции обошлась, ясно?
«Прикинь, какая наглость, — мелькнуло у меня в голове. — Да она прям открыто угрожает!» Но вслух я ничего не сказал, лишь прокусил губу от отчаяния. Тётя с риэлтором двинулись в гостиную. Я пошёл следом, ибо оставлять их одних было бы странно. Ещё чего-нибудь прихватят или, наоборот, напакостят.
— Ну, и что тут у нас? — скептически протянула Марина. — Потолок низкий, обои обшарпаны, ремонта давно не было. До метро далеко.
Тётя прищурилась:
— Да, сам дом старый, конечно. Ну ладно, чего уж. Главное — удачно купить этого покупателя.
— Давайте пройдёмся по комнатам, — кивнула риэлтор, доставая какую-то бумагу. — Запишем общую площадь, планировку, если технический паспорт есть…
Я пересилил себя и спросил:
— А можно мне посмотреть те документы, по которым вы стали собственником?
Тётя обернулась, во взгляде — насмешка:
— Поздно. Но если захочешь, я дам тебе копии, правда, от этого ничего не изменится. Лучше за работу возьмись или съезжай уже, а то бродишь тут как привидение.
Пока они всё осматривали, я стоял в стороне, сердито сжимая кулаки. Внутри всё клокотало. Наконец, Марина закончила «экскурсию». В коридоре сунула тёте какие-то бланки, они о чём-то тихо перешёптывались. Я уловил фразы: «Состояние так себе», «Надо скинуть цену», «Найти клиента, который вложится в ремонт»…
— Ага, — наконец сказала тётя, — договорились. Скоро свяжемся, уточним детали. Понимаешь, хочется быстрее провернуть. Если найду покупателя, к концу месяца можно завершить сделку.
Марина ухмыльнулась:
— Поняла. Вопрос пары-тройки недель, если хорошо выставим.
Я ощутил, как меня будто шпалы придавили: «Пары недель?!» Стало дурно. А я ещё и работу новую не нашёл. Денег почти нет — да на съёмную комнатушку вряд ли хватит.
Тётя, очевидно довольная, повернулась ко мне:
— Ну что, Артём, дело движется. Готовься. Да, и лучше заранее распродай лишнюю мебель, если вдруг хочешь хоть копейку получить. Правда, всякий хлам всё равно выбросят.
— Это… не хлам, — процедил я. — Здесь бабушкина мебель…
— По старым временам может и ничего, а сейчас оно же никому не нужно. Так что советую быстро решать. Или можешь просто оставить, её всё равно на свалку оттащат.
Она говорила эти слова таким циничным тоном, что я не выдержал:
— Неужели вам всё равно? Ведь это тоже ваша мать была! Это её дом!
Тётя приподняла бровь:
— Успокойся, мальчик. Я знаю, что делаю. Мать мне ничего не оставила, зато всю жизнь таскалась с тобой, как с писаной торбой. Теперь я возьму своё. Короче, у меня ещё встречи. Да и Марину не хочу задерживать.
С этими словами она, окинув меня презрительным взглядом, повернулась и направилась к выходу. Я глядел ей вслед, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, но язык не поворачивался. А в голове грохотала мысль: «Что делать?!»
Когда за ними захлопнулась дверь, я обессиленно опустился на пол. В груди всё болело от бессилия. «Может, стоит поговорить с юристом? — мелькнуло в уме. — Или собрать бабушкины старые документы: завещание, выписки, всё, что угодно, лишь бы разобраться». Но где их искать? Бабушка ведь хранила бумаги в деревянном комоде у себя в комнате. Я туда не лазил особо, думал, всё у неё на контроле. Теперь же тётя пошарила там первой.
«Ладно, — сказал я себе, — без боя сдаваться не буду». И всё же тревога оттого, что за моей спиной уже ищут покупателя, парализовывала. В глазах стояли образы бабушки, её улыбка, как она вяжет шарф, затёртое кресло у окна. «Неужели придётся всё бросить, уйти и забыть, словно это не моя жизнь?»
На третий день я решился пойти к юристу бесплатно проконсультироваться. Мне знакомая знакомых посоветовала одну контору, где «предварительно могут хотя бы объяснить, есть ли смысл бороться». Юрист, женщина лет сорока с усталыми глазами, всё выслушала и вздохнула:
— Парень, если она действительно оформила дарственную или имеет документы о собственности, то шансов мало. Права наследника у тебя могли бы быть, если бы не было дарственной. Но, возможно, там есть ошибки. Надо видеть бумаги. Понимаешь, без них — гадание на кофейной гуще.
— Но как получить эти бумаги? — тихо спросил я.
— Теоретически можешь попросить у тёти, но она, думаю, не даст. Или запросить в Росреестре выписку о собственности. Там по адресу получишь информацию, кто владелец. Это небольшой платёж, и всё.
— И всё? То есть, если там написано её имя, я ничего не могу сделать?
— Если всё оформлено правильно, да. Разве что оспаривать дарение, доказывая, что бабушка была недееспособна или её обманом заставили подписать. Но для этого нужны медицинские справки, свидетельские показания. Готов ли ты годами судиться? И не факт, что выйдет в твою пользу.
Я вышел, как в воду опущенный. Пойти в суд я был не готов, да и нет у меня денег на адвокатов. Тётя точно не даст добровольно эту квартиру.
Вечером того же дня, собрав волю, я позвонил тёте. Хоть бы хоть как-то поговорить:
— Тётя Наташа, можно встретиться? Хочу обсудить вопрос.
Она ответила, привычно поднимая голос:
— Зачем встречаться? Хочешь пригрозить? Или вымолить поблажку? Слушай, милок, у меня нет времени. Неделя почти проходит, делай что хочешь.
— Но я ведь не могу вот так, за неделю найти, куда съехать!
— Не моя забота! — и она бросила трубку.
Я почувствовал, как предательски дрожат руки. Осталось пара дней, а я не знал, где найти жильё и за какие деньги. «Неужели придётся ночевать на вокзале?» — с ужасом думал я. Но внутри зрело отчаянное упрямство: «Не выйду до последнего. Пусть полицию вызывает. Поглядим, как она будет выкручиваться».
Так началась эта странная осада: я почти не выходил из дома, боясь, что она придёт с какими-нибудь «милицейскими людьми» и выставит в моё отсутствие. Однако в душе я понимал, что долго так сидеть невозможно. Денег на еду почти нет, работу я не искал с тех пор, как всё это началось. Жизнь рушилась на глазах.
ГЛАВА 3. «Накал страстей: ультиматумы и семейные тайны»
К концу «отведённой» недели я не выдержал и решил позвонить одной давней приятельнице, Оле. Мы учились вместе, она была хорошим человеком, всегда готовым выслушать. Хоть расскажу о беде, думал я, может, совет какой даст.
— Артём?! — удивилась Оля. — Сколько лет, сколько зим! Как ты? Куда пропал?
Я горько хмыкнул:
— Тут такое творится, что и не передать… Прикинь, тётя мою квартиру хочет забрать. Точнее, уже забрала по документам. Живую! Продаёт, а меня на улицу выгоняет.
— С ума сойти, — потрясённо выдохнула Оля. — Тебе помочь как-то? Я не знаю, у меня правда нет лишней комнаты, но на неделю-две могу пустить, если что.
— Это уже что-то, — печально сказал я. — Может, и придётся. А пока… Может, знаешь, кто может совет дать? Или юриста хорошего?
— У меня подруга работает секретарём в городском суде, может, подскажет, какие документы собрать, — предложила Оля. — Давай попробуем.
— Спасибо… — я вздохнул. — Да только боюсь, что эта борьба бесполезна, у неё же уже всё готово.
— Но надо бороться, раз ты не хочешь уходить. Слушай, а вдруг бабушка была, скажем, не совсем в себе, когда подписывала? Или может, подпись подделана?
— Я… не знаю, как это доказать. Ладно, спасибо, Оль, что откликнулась. Я свяжусь, если решусь на судебную разборку.
Положив трубку, я испытал облегчение: хоть кто-то на моей стороне. И вдруг заметил, что время — поздний вечер. В квартире казалось особенно холодно и пусто. «Наверно, надо завтра всё-таки сходить к Оле, переночевать там, а то мало ли что тётя учудит», — подумал я.
Однако в ту же ночь, уже ближе к одиннадцати, раздался громкий звонок в дверь. Я вздрогнул, сердце екнуло: «Неужели тётя?» И точно: через глазок я увидел её вместе с каким-то мужиком, здоровенным и хмурым, в драной куртке. «Вот оно…» — пронеслось у меня в голове.
Я приоткрыл дверь на цепочку:
— Что вам?
— Открывай, — тётя говорила грубо. — Я предупреждала, неделя прошла!
Я сжал зубы:
— Я сказал, что не уйду. Мне некуда, вы хотите выкинуть меня на улицу?
Сзади пророкотал мужской голос:
— Давай без самодеятельности, парень. Мы пришли забрать то, что принадлежит хозяйке. И выселить незаконного жильца.
Я похолодел: «Это что, вышибала какой-то?!»
— Вы не полиция, — попытался сказать я твёрдо, хотя внутри трясло. — Прав нет.
— Да какая там полиция? — хмыкнула тётя. — Не беспокойся, если будешь умничать, вызовем участкового. Но, думаю, нам проще разобраться самим. Открывай дверь, нечего прятаться.
— Нет! Я не впущу вас. Имею право! — крикнул я, чувствуя, что голос дрожит. — Квартиры вы ещё не продали, а я тут прописан с самого детства. Идите в суд, если что!
Тётя зашипела:
— Ах, в суд? Ну, хорошо, не хочешь по-хорошему… Тогда слушай: я выставлю квартиру на продажу, а тебя всё равно попрошу «на выход». Идём, Слава, раз он так, напугаем соседа сверху, чтоб этот юнец понял, что взаперти долго не просидит.
Я не понял, что она имела в виду, но они пошептались и со стуком ушли. Я выдохнул, однако радоваться не приходилось: ясно же, что тётя ищет любой путь, чтоб меня вышвырнуть. Может, хочет обесточить мою квартиру через щиток? Или вообще извести меня мелкими пакостями?
«Надо срочно уходить к Оле, пока утром они не вернулись с кем-то ещё», — решил я, быстро собрал рюкзак с самыми нужными вещами — документами, ноутбуком. Потом оглядел комнаты: «Прощай, родной дом…» Слёзы навернулись на глаза, но я сжавшись пересилил себя. Возможно, ещё вернусь, хотя надежды мало.
Утром я уехал к Оле, и она меня радушно приютила на пару дней. Рассказала своей знакомой, той самой, что в суде. Та предложила мне схему: запросить выписку из Росреестра, проверить, как зарегистрировано право собственности. «А там уже думать, есть ли шанс в судебном порядке оспорить».
Я согласился. Но уже тогда чувствовал, что, скорее всего, шансов мало: тётя всё просчитала. И всё же оставалась зацепка: «Может, бабушка не была дееспособна, когда подписала дарственную?» Ведь у неё под конец жизни ухудшалась память. Я помнил, что она иногда путала даты, забывала даже, как её звали в молодости. А вдруг тётя воспользовалась этим, загнала её куда-нибудь «подписывать» бумагу?
Пока эти мысли бурлили, мне позвонила та самая риэлтор Марина:
— Молодой человек? Это вы живёте в квартире на улице Маяковского?
— Жил… — хрипло выдавил я. — А чего хотите?
— Слушайте, Наталья Сергеевна сказала, что вы не открываете, но вещи какие-то ваши остались, да? Так вот, в пятницу там будет просмотр для потенциальных покупателей, не могли бы вы всё освободить? Иначе придётся выбросить.
Я взорвался:
— Да вы с ума сошли?! Я там жил всю жизнь! Никто не имеет права взять и «выбросить» вещи!
Марина пожала плечами (я это почти видел через телефон):
— Я риэлтор, делаю, что просит хозяйка. Она сказала, если вас нет, она распоряжается как хочет. Приедет в пятницу с парой клиентов, осмотрит, и всё ненужное выбросит. Так что смотрите сами, у вас ещё три дня.
Я чуть трубку не раздавил. «Тётя объявила охоту на всё, что осталось от моего прошлого…»
Разговор этот так меня разъярил, что я забыл о страхе и решил действовать. Отправился утром в тот самый МФЦ, где можно взять выписку из Росреестра. «Надо хотя бы убедиться, что тётя не врёт, — думал я. — Может, она всё подделала». Увы, на следующий день я получил результат: в графе «собственник» действительно значилась Наталья Сергеевна. Квартира оформлена на основании дарения. «Всё чисто».
Я смотрел на бумажку, и внутри нарастал ужас. «Значит, это конец. Мне не за что зацепиться…» Да, могу судиться, но без денег, без гарантий, что признают дарение недействительным.
Когда я вернулся к Оле, она спросила:
— Ну как?
Я молча выдал ей выписку. Она с сочувствием посмотрела:
— Артём, увы… Похоже, вариантов мало. Можешь, конечно, попробовать суд, но это долго и дорого. Да и не факт, что выиграешь.
Я скривился:
— Вот же гадство. Она всё провернула за моей спиной. И ведь бабушке было всё равно, что ли? Или тётя её обманула…
— Непонятно. Слушай, а может, поговоришь с ней спокойно, скажешь: «давайте, я вам что-то выплатить смогу, хотя бы долю», лишь бы она оставила тебе возможность жить? Или хоть денег предложит за «добровольный» выезд? Часто же собственники дают бывшим жильцам компенсацию.
Я понурился:
— Пытался. Она не хочет разговаривать, только хамит.
Оля покачала головой:
— Это токсичная ситуация, конечно… Ладно, поживи у меня, пока можешь, но учти, у меня через две недели брат с семьёй приедет, им тоже негде…
— Я понимаю, — тяжело сказал я. — Буду искать, где переночевать. И работу нужно искать…
Всё это было, как туман, как страшная бытовая драма, из которой я не видел выхода. Но вскоре грянул новый виток: в один из вечеров мне позвонила какая-то соседка с этажа, тётя Нина. Она частенько помогала моей бабушке, заходила на чай, когда я был маленьким:
— Артём, милок, здравствуй! Ты куда пропал? Я вот уже несколько дней слышу, что твоя тётка приводила каких-то людей, а твои вещи — швыряют у подъезда! Я им говорю, ай-яй-яй, некрасиво, а они…
— Что-о-о?! — я похолодел. — Мои вещи?!
— Ну да, похоже на твоё: старая гитара, книги, одежда в пакетах. Я чуть часть занесла к себе, жалко же. А остальное эти бестии, что с ней были, чуть ли не в мусорку бросили.
Я закрыл глаза, сердце будто провалилось. Вот так, значит, решила поступить с моим имуществом: просто вытащить на лестничную клетку и выбросить. Прошло-то всего полторы недели. И никакой «закон» её, видимо, не останавливает.
— Тётя Нина, спасибо вам огромное! — выдохнул я. — Сейчас приеду заберу всё, что осталось.
Я, схватив куртку, побежал к автобусу. Надо было спасать хотя бы часть вещей. Оля сказала, что поздно — да куда я ночью? Но я уже ничего не слышал. Душил гнев и обида. «Ну всё, предел…»
ГЛАВА 4. «Развязка: новое начало и прощание с прошлым»
Я приехал к дому — вокруг темень, в подъезде сгоревшая лампочка. Поднялся на свой этаж: дверь в мою квартиру была открыта настежь, на полу валялась бабушкина цветастая скатерть, в коридоре — коробки и пакеты, перевёрнутые вверх дном. Внутри хлопотали какие-то люди: видимо, грузчики, которых тётя наняла, чтобы «прочистить территорию».
— Эй, вы чего творите?! — заорал я, вбегая. — Это моё!
— Чьё? — хрипло ответил один из грузчиков, явно усталый. — Нам хозяйка сказала, всё выносим, что не нужно.
— Что значит «не нужно»?! Здесь личные вещи. Где тётя?
— Ушла, сказала, приедет завтра.
У меня подкосились ноги, когда я увидел бабушкину швейную машинку, лежащую чуть ли не на полу. Книги с полки свалены как попало, некоторые уже порваны. На столе в гостиной — детские фотографии вперемешку с газетами. Внутри меня всё кипело.
— Отставьте всё! — крикнул я. — Это принадлежит мне, у вас нет права!
Мужики переглянулись:
— У нас заказ, парень. Не хочешь — сам уноси. А то сейчас вызовут полицию, или нас вон сама хозяйка накажет, что не выполнили.
Я схватил то, что мог, сунул в рюкзак бабушкины фотографии, бумаги, тетрадки. Понял, что всё не уместится. Заметив, что грузчики уже несут моё треснутое зеркало, я подскочил:
— Оставьте! Это тоже моё!
— Да без проблем, только не надорвись.
Как во сне, я бегал от комнаты к комнате, пытаясь выхватить хоть что-то ценное. Каждая секунда была пропитана отчаянием: тётя фактически вышвырнула мою жизнь на помойку.
Минут через двадцать эти «работяги» ушли. Я остался среди пустых стен, где когда-то была тёплая семейная атмосфера. Теперь всё превратилось в разгромленный склад. Оглядевшись, я с трудом сглотнул. «Похоже, тётя всё решила. Продаст, как только найдёт покупателя. А я тут вообще никто…»
Из прихожей выглянула тётя Нина, покачала головой:
— Господи, милок, да как же так? Я часть твоих вещичек держу у себя. Они вчера уже начали таскать.
— Спасибо… — прошептал я. — Выхода у меня нет, да?
— Да что ж она за человек?! — всплеснула руками соседка. — Мама твоя, покойная бабушка, царствие ей небесное, ведь доброй была, отдавала последние крохи на твои нужды! А эта…
Я устало присел на подоконник:
— Нет сил уже… Пожалуй, заберу остатки вещей и уйду. Тут мне больше не дадут жить.
Сердце стучало, словно молоток. Да, я окончательно проиграл эту битву. Нина, тихо всхлипнув, ушла принести те мешки, что спасла. Я сложил кое-как в них фотографии, пару альбомов, немного одежды.
«Что ж, — обречённо думал я, — теперь надо либо снимать жильё, либо перебиваться у друзей. Но зарплата у меня… да я и работаю-то подработками. Это же кошмар».
Вдруг послышались шаги по лестнице. Я обернулся: тётя Наташа нарисовалась, в этот раз одна. Сверкнула глазами:
— О, явился. Чего это ты разошёлся, орёшь?
— Я тут отстаивал свои личные вещи, которые твои грузчики уже выносили как мусор! — выдавил я.
— Мусор, не мусор — мне виднее. Надо, чтобы квартира была в порядке, пустая. Люди смотреть приедут через два дня. Уж извини, если что-то пострадало.
И она прошла по коридору, ведя себя, как царица. Я не мог уже сдерживаться:
— За что вы так, тётя? Я ведь… я всю жизнь здесь провёл, клянусь, не помню, чтобы бабушка вам отдавала эту квартиру! Как вы спите вообще?!
— Сплю отлично, — огрызнулась она. — Сама всю жизнь считала, что мама должна была помогать и мне, а не только тебе. Теперь у меня есть возможность взять своё. И высказывать, «за что» — пустое. Твоей бабушки нет, а я распоряжаюсь.
— То есть ваши обиды из детства дороже моих прав на крышу над головой?!
— А ты думал, жизнь справедлива? Нет. Иди работай, снимай жильё, взрослый парень, нечего за бабушкину собственность цепляться.
— И всё-таки бабушка вас любила, — сказал я, с трудом подавляя слёзы. — Она не заслужила такой подлости…
— Хватит причитать! — устало отмахнулась тётя. — Была б подлость, если бы я пришла просто так, а тут всё по закону. А то, что мне лично обидно было смотреть, как бабушка тебе всё, а мне ничего — вот я и решила взять.
На этом разговор оборвался. Я посмотрел на неё и понял: сердце у неё, видимо, давно окаменело от обид, зависти, не знаю чего. «Ладно, бесполезно», — решил я.
— Ладно. Я ухожу. Но запомните: вы растоптали не только мои чувства, но и память о бабушке. Не думаю, что кто-то вас за это похвалит.
— Ну и катись, — процедила она. — Тут тебя никто не держит.
И я, прижав мешки к груди, вышел на лестницу. Тётя Нина хотела было что-то сказать, но я только кивнул ей: «Спасибо за всё». Она перекрестила меня тихо, по-матерински.
Так я ушёл навсегда из бабушкиного дома, который когда-то был наполнен любовью и детскими воспоминаниями. Боль разрывала мою душу. Но, выйдя на ночную улицу, я вдруг ощутил слабый прилив свободы: «Пусть она заберёт эти стены. Мою память не отберёт. А я начну всё заново, пусть и без жилья».
Ночевал я у Оли, потом нашёл недорогое койко-место. Спешно устроился в маленькую компанию курьером и помощником, чтобы хоть заработать на дальнейшую жизнь. Конечно, приходилось нелегко. Но я был решительно настроен выкарабкаться, сняв со временем пусть крохотную квартиру.
Тётка продала бабушкину квартиру. Мне шёпотом сказали, что сделка прошла быстро, а новую хозяйку вообще не волнует, кто здесь жил. Да и тётю Наташу не волнует, что со мной. Мама бы — верю — перевернулась в гробу, узнав, как всё обернулось.
Спустя пару месяцев я уже стал зарабатывать, пусть и мало, но твёрдо понимал: сдам экзамены на повышение квалификации — смогу получать больше. Понемногу откладывал. Да, поначалу плакал по ночам, проклиная судьбу. Но потом научился держать удар.
На день рождения бабушки я сходил к её могиле, принёс цветы. Постоял в задумчивости, вспоминая, какой она была доброй и светлой. Попросил у неё прощения, что не смог сохранить квартиру. Но вышел с кладбища с ощущением, что я сделал всё, что было в моих силах, и она, возможно, не держит на меня зла.
Так закончилась моя история с тётей, которая захватила квартиру и оставила меня без крыши над головой. История горькая, но во многом открывшая глаза на то, насколько токсичны бывают родственники, готовые раздавить всё ради выгоды. И всё же я стараюсь верить, что впереди ждёт нечто лучшее. Возможно, именно этим жестоким толчком жизнь меня подгоняет к самостоятельности и новым вершинам.
Да, остался осадок обиды и отчаяния. Но я иду вперёд — шаг за шагом. Ведь душа бабушки учила меня не сдаваться. И кто знает, может, однажды я найду место, что станет куда более тёплым, чем эта старая квартира. И там никогда не будет места для несправедливости и предательства.
Друзья, если вам был интересен этот рассказ, обязательно ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал! ✨ В комментариях поделитесь своим мнением:
Как бы вы поступили, окажись на месте главного героя?Буду рада почитать ваши истории и обсудить — пишите! Обнимаю вас, спасибо, что дочитали до конца! ❤️