Глава 1. «Банкет дороже счастья?»
— Мама, ты серьёзно?! — Марина стояла в коридоре, со смесью шока и возмущения смотрела на свою родительницу. Только что та заявила, что «деньги за свадьбу срочно нужно вернуть».
— А что тут непонятного? — мать, Ольга Николаевна, с вызывающим видом осматривала перламутровые обои, которые сама же пару лет назад помогала дочери выбирать для её тогда ещё холостяцкой квартиры. — Я всё чётко сказала: я ведь из своего кармана всё это платила. Банкет, музыканты, ведущий — ты сама помнишь, какие там были расценки. Не копейки!
Марина нервно проводила рукой по волосам. Вспыхивать прямо сейчас было опасно: у неё самой внутри всё клокотало, как кипящая вода в чайнике. Но мужа — Сашу — ещё не было дома. Он по делам задержался, а устраивать грандиозные скандалы «в одни ворота» ей не хотелось.
— Подожди, мама, я не понимаю, почему именно сейчас такие требования. С момента свадьбы прошло… ну… — она быстро прикинула в уме. — Полгода почти. Ты же сама настояла, что хочешь «подарить» нам праздник, не брала ни с кого денег. А теперь говоришь: «Отдай»? Как это?
— Просто. — Ольга Николаевна надменно приподняла бровь. — Меня совершенно не устраивает тот факт, что твой муж зарабатывает гроши и сидит у тебя на шее. Ты из-за него уже и себе отказываешь во всём, и мне помогать не можешь!
— Но… я никогда тебе не говорила, что хочу отдать деньги, которые ты потратила. Ты сама их предложила, говорила: «Доченька, всё ради твоего счастья!» — Марина резко замолчала, подбирая слова. — Ладно, давай тогда по-другому: у меня сейчас просто нет свободных сумм, чтобы вернуть тебе «долг за банкет».
— Найди! Возьми кредит, попроси у мужа, пусть работает в две смены. Не знаю и знать не хочу. Я не собираюсь сидеть и наблюдать, как вы довольненько ужинаете, а я считаю копейки на лекарства и поездки. Я отдала вам круглую сумму!
— То есть, по-твоему, у нас с Сашей тут «роскошь»? — Марина дернулась так, словно мать её ударила.
— А разве нет? Вон, диван у вас какой модный. Телевизор плазменный. А я по телевизору смотрю, что кризис, понимаешь? Цены растут. А как ты собираешься рожать ребёнка при таких доходах? Кто тебе помогать будет? Твой «мало зарабатывающий» Саша? Может, ты вообще за него сама вкалываешь, да ещё и мне отказала — никакой поддержки не даёшь.
Марина чувствовала, что ещё немного — и сорвётся в крик. За все месяцы супружеской жизни она уже успела привыкнуть к насмешкам и кривым замечаниям матери в адрес Саши. Но требовать деньги? Причём деньги «за подарок», который та сама же и преподнесла?!
— Мама, уходи, пожалуйста, — выдохнула Марина и указала на дверь. — Я позову тебя, когда мы всё с Сашей обсудим.
— Обсуждай, сколько хочешь, — Ольга Николаевна шагнула к порогу, потом обернулась. — Но не затягивай. И вообще, я могу разрушить твой брак в два счёта. Подумай об этом, Марина!
Новая волна ярости нахлынула на Марину. Но она сумела сдержаться, только и сказала, уже почти шипя:
— Никто не разрушит наш брак, мама, ни ты, ни даже какие-то деньги. Шуруй давай…
Мать гордо вздёрнула подбородок и вышла, хлопнув входной дверью так, что в прихожей задребезжало зеркало. Марина медленно села на тумбочку для обуви, закрыла лицо руками и поняла, что ступор, в который она впала, — лишь короткая передышка. Шок сменился бешенством: «Ну и дожили! Я для неё как… как банкомат!»
На душе скребли кошки, а в голове шумело. «Она просто не желает мириться с тем, что я и Саша — семья, и у нас своя жизнь», — подумала Марина.
Достав телефон, она написала Саше: «Приезжай скорее. Мама опять взбесилась — требует вернуть деньги за банкет». Ответ мужа не заставил себя ждать: «Что?! Я скоро».
Марина знала: грядёт самый серьёзный разговор за всё время их брака.
Глава 2. «Семейные войны и ультиматумы»
— Это что за бред? — Саша посмотрел на Марину, будто надеялся, что она сейчас скажет: «Расслабься, это просто шутка!»
— Вот и я думаю, бред, — Марина невесело усмехнулась, поёрзала на старом стуле, который у них стоял на кухне ещё с довоенных времён. — Она потребовала, чтобы я вернула ей все расходы за свадьбу. И угрожала, что может «разрушить наш брак», если я этого не сделаю.
— Да кто она вообще… Эх… Ладно… — Саша нервно потер лицо. — Тёща… Чёрт, а ведь она нам тогда реально помогла оплатить банкет. Но говорила же сама: «В качестве подарка!»
— Вот именно. И сколько раз повторяла: «Главное, чтобы вы счастливо жили!» А теперь этот «подарок» обернулся монстром.
— Может, она думает, что я совсем ни на что не гожусь? — Саша бросил хмурый взгляд на обшарпанную кухню, на изрядно потрёпанную дверь холодильника. — Но у нас-то не особый шик…
— Ей всё равно… Она видит любую возможность нажиться и, как обычно, ищет, к чему придраться. Теперь её задело, что у нас даже на благодарность денег не осталось. Или она специально это спровоцировала. — Марина снова начала сердито барабанить пальцами по столу. — Сказала ещё: «Можешь взять кредит, твой Саша же мало зарабатывает!»
— Ну уж нет! Ни о каких кредитах речи быть не может. У нас ипотека на подходе, мы ведь хотели расширяться. Моя зарплата и твоя заработная плата вместе тянут, но не так, чтобы ещё отваливать огромные суммы ей.
— Она этого не понимает. И, боюсь, понимать не хочет, — пробормотала Марина, глядя на обручальное кольцо на своём безымянном пальце. Привычка смотреть туда, когда тревожно.
— Ну что ж, — Саша шумно выдохнул, — если ей нужны деньги, то давай поговорим с ней вдвоём. Я не боюсь её, просто не хотел влезать в ваши ссоры, думал, вы сами как-то уладите. Но это уже перебор.
— Мы можем поговорить, но ты же знаешь, как она орёт… И она считает, что все её слова — это истина в последней инстанции.
— А мне плевать. Она поставила ультиматум — я тоже поставлю. Только вряд ли ей это понравится.
Марина почувствовала, как ей и страшно, и смешно одновременно. Со школой, с институтом и даже с другими родственниками она всегда умела договариваться. Но родная мать — словно вечный ураган в её жизни, который никогда не утихает.
— Саша, пообещай, что мы будем действовать сообща, — попросила Марина. — Я не хочу, чтобы она била клин между нами.
— Конечно, мы вместе. Будем.
И они решили: завтра навестят Ольгу Николаевну, выяснят всё лично, по-спокойному. Или хотя бы попытаются.
* * *
На следующий день они приехали в старенькую квартиру, где Марина провела детство и юность. Мать, увидев, что рядом идёт Саша, скривилась, но сказала притворно-слащавым голосом:
— О, какие гости! Присаживайтесь, сейчас чайку налью.
— Нам бы поговорить, — Саша твердо держал жену за руку. — О свадьбе. И о ваших претензиях.
Ольга Николаевна словно только и ждала повода. Она отодвинула чайник, который едва вскипел, села напротив:
— Прекрасно. Можно и поговорить. Да, я плачу за ваш шикарный праздник, а сынок твой (она к Марине обратилась) не то что отблагодарить, — взгляд в сторону Саши, — но даже не пытается мне деньгами помочь.
— Во-первых, никакой роскоши на свадьбе не было, — Саша напрягся, сдерживая эмоции. — Во-вторых, вы же сами всё оплатили по своей инициативе, сказав, что это подарок и вас «не волнует», как там кто и что.
— Очень он у тебя разговорчивый, — мать Марину игнорировала, смотря, как хищница, на зятя. — Вижу, вы решили против меня объединиться?
— А что, нам теперь по отдельности с вами разговаривать? Мы — семья, — Марина почувствовала, что голос дрожит. — Вы не оставляете нам выбора… Похоже, хотите денег, а не родственных отношений.
— Родственные отношения предполагают взаимопонимание. — Ольга Николаевна покрутила в руках чашку. — А если мне нужна помощь, и я прошу отдать то, что потратила, то, как честные люди, вы должны подумать, где взять.
— Мама, не забывай: мы только поженились, у нас свои планы. Не можем разом выложить крупную сумму. Да и должны ли? — Марина произнесла «должны ли» специально медленно, словно вколачивала это в голову матери.
— Я же сказала: значит, взять кредит. Пусть твой муж работает усерднее, берёт подработки. Или ты сама возьми на себя долг.
Саша взорвался:
— Ваши слова — это просто верх цинизма! Вы говорите о любви, о семье… Но всё, к чему вы сводите — это деньги. И вы готовы ставить под угрозу спокойствие Марины, её здоровье, чтобы только получить назад деньги, которых сами же и не требовали раньше?!
Ольга Николаевна стукнула по столу:
— Не смей на меня голос повышать в МОЁМ доме! Я, между прочим, с детства тянула Маринку одна, твой отец (она это Мариныному отцу) давно уже помер, никакой помощи. Все годы вкалывала, чтобы она ни в чём не нуждалась, училась в институте, имела приличный вид. А тут вы показываете свою «благодарность», когда я наконец решила вернуть то, что вложила!
Марина прикусила губу. Она понимала, что мать сейчас бьёт по болевым точкам: действительно, она одна её растила, но никогда не говорила, что потом «выставит счёт».
— Ты ведь прекрасно знаешь, мама, когда мы станем на ноги, мы обязательно тебе поможем, — тихо произнесла Марина. — Но не надо так ультимативно всё выставлять, да ещё и смешивать с нашими отношениями. Разве ты не рада, что я счастлива в браке?
— Посмотрим, как долго ты будешь счастлива, когда я встану поперёк вашего пути, — вдруг процедила Ольга Николаевна. — Пойдёт молва, что твой Саша… — она сделала паузу, словно обдумывая, какую гадость сказать, — мало зарабатывает, да ещё и руки у него не на месте. Я-то слышала, что он ремонт в вашей квартире не может осилить, а ты сама стеклопакеты меняла.
Сашино лицо побагровело. Ему хотелось выдать всё, что он думал про тёщу, но он лишь тихо прошипел:
— Я не буду это слушать. У нас нормальный ремонт, и я работаю не меньше тебя в былые годы. Только манипулировать тобой я не собираюсь.
— Да? Поживём — увидим, — мать встала, давая понять, что разговор окончен. — Ладно, молодёжь, проваливайте, а то у меня дела. Надеюсь, вы мой ультиматум усвоили: либо возвращаете деньги, либо… увидите, что будет.
Когда они вышли из квартиры, Марина почувствовала, как трясутся ноги. Саша обнял её за плечи:
— Она ведь действительно попробует лить грязь.
— Знаю, — прошептала Марина, — но раз уж она стала угрожать, мы должны защищаться.
И оба ощутили, что злость, обида и боль от слов матери-нашественницы делают их брак… сильнее. Или пока только поджигают фитиль более громкого конфликта.
Глава 3. «На грани разрыва»
— Понимаешь, я… я уже не могу с этим справиться, — Марина сидела на кухне, отхлёбывала успокаивающий чай. Как назло, в пакете не оказалось мятного или ромашкового, пришлось пить крепкий чёрный. — Саша, она позвонила моему начальнику на работу. Сказала, что «дочь может быть ненадёжным сотрудником, у неё тяжёлая ситуация в семье».
Саша, который только что пришёл со смены, едва не выпустил из рук пакет с покупками:
— Да что за… Ладно, прости, других слов нет. Но как она получила номер твоего босса?
— Чёрт знает. У меня в прошлом месяце корпоратив был, она рылась в моём телефоне, когда я к ней приезжала? Может, выудила где-то данные. Или у коллеги взяла — она у меня в друзьях в соцсетях.
— И что теперь?
— Слава богу, шеф у меня — мужик адекватный, понял, что это просто какой-то абсурд. Но предупредил: «Разберись с семьёй, чтобы никакие сумасшедшие родственники не мешали нам работать». — Марина нервно глянула на часы. — Но самое страшное: мама вчера объявилась у нас дома, когда меня не было.
— Ко мне приходила?! — Саша напрягся. — И что?
— Да нет, ты тоже был на работе. Она позвонила старшей соседке, бабе Гале, та её впустила, думала, я где-то в магазине. Мама тут хозяйничала! Оставила записку в спальне: «Увидела твои счета. Хватит умничать, просто верни долг! Иначе…»
Саша сжал кулаки так, что побелели костяшки. Но, стараясь держать себя в руках, спросил:
— Иначе что?
— Там многоточие. Но я уже боюсь, что она ещё выкинет. Слушай, может, нам как-то…
— Нет! — Саша отрезал резко и поставил пакет на стол. — Не будем ни платить ей ничего, ни связываться с её шантажом. Если поймёт, что мы прогибаемся, станет ещё хуже.
— Но она же может реально накатать любую клевету, на работу твою позвонить, а то и жалобу какую… Соседям расскажет.
— Пусть рассказывает. Я знаком с местным участковым. Если что, объясню, что тёща скандалит и пытается вымогать у нас деньги. — Саша вспомнил, как на их районе регулярно регистрируют «семейные конфликты». — Главное, мы должны морально держаться. Не ссориться из-за этого.
Но у Марины уже подступали слёзы. Ей казалось, что в её жизни включился безжалостный сценарий: «Мама против зятя, мама против дочери, как бы выжать побольше денег».
— Саша, я не верю, что это произошло со мной. Всегда казалось, что мама меня…
— Любит, — договорил он и присел рядом, обнял. — Может, и любит, но по-своему, через призму собственной выгоды.
— Она ведь раньше никогда так не делала. Ну, ворчала, да, критиковала, да… Но чтобы требовать вернуть «свадебные» деньги… — Марина всхлипнула. — Словно мы наняли её в организаторы!
— Возможно, это какое-то отклонение на почве зависти или неустроенности в личной жизни, — Саша попытался говорить мягко. — Может, она ревнует тебя ко мне. Мол, теперь всё твоё внимание мне, а не ей. Да и материальные проблемы у неё, видимо, большие.
— Надо бы выяснить, может, она загнала себя в долги или что-то такое.
— Да, стоит попробовать. Позвони ей: если ей действительно нужны деньги на что-то срочное… — В Сашином взгляде мелькнуло сострадание. — Может, поможем по возможности?
— Я предлагала какое-то время назад. Говорю: «Мам, может, тебе на лекарства надо, или хочешь к врачу сходить, давай я тебе запишу платно». Она орала, что «не старуха ещё», и бросила трубку.
— Понятно… — Саша опустил глаза. — Ладно. Давай переждём пару дней, если не будет утихать, тогда ещё раз встретимся с ней. И попробуем по-хорошему, предложим, например, оплачивать ей часть суммы ежемесячно, чтобы она уже перестала к нам лезть со скандалами.
— Думаешь, поможет? — Марина вытерла мокрые глаза рукавом.
— Попытка — не пытка.
Но на душе у обоих поселилась тревога: Ольга Николаевна явно не сдастся и жаждет денег — быстро и много. И в этой её жадности, смешанной с материнским контролем, была реальная угроза их семье.
Глава 4. «Я тебе не должна!»
Ольга Николаевна не успокоилась. В следующие дни она атаковала Марину звонками, писала колкие сообщения: «Думаешь, я зря плачу за твою роскошную свадьбу, а ты потом ручки потираешь? Ничего!», — и всё в таком духе.
Саша решил: надо ставить точку. Он уговорил Марину, что сегодня же они вызывают мать на нейтральную территорию, чтобы окончательно обсудить всё.
Они выбрали кафе в центре города. Без лишних людей, но и не дома, чтобы мать не могла устроить публичный спектакль по соседским ушам.
— Привет, — сказала Ольга Николаевна, появляясь в кафе точно по времени. — Ну что, есть чем порадовать меня? Принесли деньги?
— Давайте присядем, — Саша сохранил спокойствие. — Я заказал столик.
Сели за маленький круглый стол, обитый тёмно-зелёной скатертью. Марина не отрывала взгляда от лица матери, в котором отражалась холодная уверенность.
— Хотелось бы понять: на что ты собираешься потратить ту сумму, которую нам якобы «вложила»? — начала Марина, стараясь говорить твёрдо. — Если это в самом деле что-то жизненно важное, мы могли бы частями помогать.
— Я не собираюсь оправдываться, дочка. Скажу одно: мне нужны деньги. Точка. И вы должны их вернуть. Мне всё равно, где возьмёте. Я ведь не прошу выше той суммы, что я потратила.
Саша, скрестив руки на груди, произнёс:
— Ольга Николаевна, давайте по факту. У вас есть чек или какие-то документы, подтверждающие именно «одолжение», а не подарок на свадьбу?
— Документы? — тёща аж вспыхнула от такого вопроса. — Какие к чёрту документы? Вы что, не доверяете родной матери?
— Наша позиция проста: свадьба была вашим подарком, и нет никаких официальных договоров, которые бы подтверждали, что «деньги в долг».
Марина видела, как у матери трясутся руки. Та схватила стакан воды на столе, чуть отпила, потом снова уставилась на дочь:
— Итак, вы собираетесь упираться?
— Мы готовы выплачивать вам небольшие суммы ежемесячно, если реально есть необходимость. Но не как долг, а как помощь. — Марина посмотрела на Сашу, он кивнул. — При этом всё должно быть без угроз и оскорблений, которые мы выслушивали.
— Ого, какие благородные. — Ольга Николаевна насмешливо приподняла уголок губ. — Мне не нужны ваши жалкие подачки по пять тысяч. Я хочу вернуть всё и сейчас!
— Прости, мама, но это невозможно, — Марина сделала глубокий вдох. — И более того, считаю это несправедливым и непорядочным с твоей стороны.
— А я считаю несправедливым, что твой муж сидит у тебя на шее, что вы не можете купить мне путёвку на море, даже будучи вдвоём работающими. Вон, у подруги дочери муж зарабатывает большие деньги, квартиру купил, а тут… Да ладно, могу и без ваших деталей. Мне плевать, с кем ты там живёшь. Но раз не можете дать единовременно, придётся вам расстаться с кое-чем другим.
Марина не сразу поняла:
— С чем именно?
— С семьёй, — тоном хищника выдала мать. — Я могу так настроить против вас людей, что жить вы здесь не сможете. А ещё… — она наклонилась. — Твой Саша весьма уязвим на работе? У него там что, контракт срочный? Я могу позаботиться, чтобы этот контракт не продлили.
Саше стоило огромных усилий не сорваться. Он понимал, что это открытый шантаж. А Ольга Николаевна улыбалась мерзко, словно наслаждалась моментом.
— Знаете что, — Саша сжал кулаки под столом, — мы не станем дальше это терпеть. У нас есть право подать заявление о вымогательстве или хотя бы о моральном преследовании. Участковый уже в курсе ваших выходок, если нужно, мы дойдём и до суда.
Ольга Николаевна откинулась на спинку стула и расхохоталась:
— Ох и смелый парень! Как бы тебе аукнулось… Всё равно я мать Марины, меня «не заставят» сесть в тюрьму. И в суде, если что, я расскажу душещипательную историю о том, как дочь и зять бросили меня на произвол судьбы, выманив все сбережения под предлогом «свадьбы». Знаешь, какой резонанс можно создать, если я дойду до прессы?
Марина шумно выдохнула и вдруг резким движением стукнула ладонью по столу. Бесстрашная решимость вспыхнула у неё внутри:
— Всё, мама, хватит! Я тебе не должна. Ни рубля! Ты обещала нам свадьбу, говорила, что хочешь сделать праздник за свой счёт. Ты его сделала. Теперь твоя совесть не даёт тебе покоя или что? Или ты изначально хотела таким образом «выбить» из нас побольше денег?
— Марина, да как ты… — мать была ошарашена тоном и прямолинейностью дочери.
— Если ты захочешь уничтожить мой брак, я готова защищаться, даже в суде, хотя мне стыдно туда против родной матери обращаться. Но если придётся, сделаю. Я найду поддержку, если нужно. А твои угрозы оставь при себе: ни я, ни Саша не собираемся ломать себе жизнь, чтобы угодить твоей жадности!
Слова прозвучали чётко, почти выкрикивались. В кафе несколько человек удивлённо оглянулись. Саша, потрясённый жёсткостью Марины, смотрел на жену с нескрываемым восхищением.
Ольга Николаевна не ожидала, что дочь способна вот так резко выступить против неё. Она растерянно моргала, приоткрыв рот, а потом встала из-за стола:
— Значит, выбираешь мужа вместо родной матери?! — процедила она, обдав Марину испепеляющим взглядом.
— Нет, я выбираю свою жизнь. И прошу тебя перестать вмешиваться и вымогать с нас деньги.
Мать постояла несколько секунд, потом рвано выдохнула:
— Хорошо. Тогда ждите последствий. И не говорите потом, что я не предупреждала!
Она выскочила из кафе, снова громко хлопнув дверью. Марина не стала бежать за ней.
— Солнышко… — Саша аккуратно коснулся руки жены. — Ты молодец.
— Я устала, Саша. Не хочу больше оправдываться перед собственным родителем, не хочу занимать у банка, чтобы оплатить ей путешествия или капризы. Хочу мир. Хочу свободу.
— Мы вместе это переживём. Мы не дадим ей разрушить нас.
Марина прикрыла глаза и представила, как с их плеч падает какой-то нестерпимо тяжёлый груз. Мама в ярости, но большего она сделать не может — все угрозы либо останутся словами, либо рискуют обернуться против неё самой.
Они вышли из кафе, тесно взявшись за руки. Да, было страшно, ведь знали: Ольга Николаевна просто так не отступит. Но, по крайней мере, теперь Марина поставила ясную границу: «Я тебе не должна!»
* * *
В последующие недели мать пару раз предпринимала жалкие попытки «вызвать скандал»: написала на Марину заявление в полицию, будто та украла у неё крупную сумму. Но без доказательств и при наличии свидетелей (Саша, друзья) всё разбивалось в пух и прах. Начальник на работе пригрозил Ольге Николаевне статьёй за клевету, если та ещё раз попытается позвонить.
Спустя время Ольга Николаевна отступила. Буря постепенно улеглась — то ли она поняла бесперспективность своих «уловок», то ли устала. Марина и Саша зажили более-менее спокойно, хотя осадок остался: ведь это самая настоящая семейная рана.
Но в том, что произошло, Марина видела и светлую сторону: вместе с мужем они выдержали натиск, стали более сплочёнными. И теперь она точно знала, что за своё право на счастье надо бороться даже с самым близким, если тот переходит черту. Потому что любовь — это не о том, чтобы платить матери «долг» за банкет и выслушивать угрозы, а о том, чтобы строить свою жизнь по собственным правилам.
Их брак устоял.А манипуляции Ольги Николаевны остались где-то позади, хотя, возможно, она будет ещё пытаться «надавить на жалость» или изощряться в новой схеме. Но Марина научилась говорить твёрдое «нет» и защищать себя. И это стало важнейшим уроком всей её жизни.
Друзья, если эта история задела вас за живое — поставьте лайк и подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые рассказы! А как бы вы поступили на месте Марины — стали бы постепенно возвращать «долг» матери или тоже сказали бы твёрдое «нет»? Делитесь мнениями в комментариях! Ваши истории и мысли очень важны и интересны! ✨