ГЛАВА 1. «ВОЗВРАЩЕНИЕ ПОД РОДИТЕЛЬСКИЙ КРОВ»
Алина сидела на узком сиденье старенького автобуса и, прижимая к себе заплаканную дочку, смотрела в окно, стараясь не расплакаться самой. Она только что потеряла работу в торговой компании: штат сократили, и её место оказалось «лишним». Вдобавок ко всему, буквально за месяц до этого она пережила тяжёлый развод. Казалось бы, сил уже не оставалось ни на что.
— Мам, а мы долго ещё ехать будем? — спросила дочка дрожащим голосом.
— Нет, Ксюша, уже почти приехали, — ответила Алина и нежно провела ладонью по волосам дочери. — Щас ещё минут десять, и всё.
Она понимала, что родители её, конечно, пустят переночевать – пусть и ворчат постоянно о том, что «пора взрослеть» и «взять себя в руки». Но в глубине души Алина надеялась, что они по-человечески поймут, в каком положении она оказалась. «В конце-то концов, это же их внучка болеет, им должно быть не всё равно!» — мысленно повторяла она, когда автобус наконец остановился.
Короткая дорога от остановки до родного дома показалась Алине бесконечной, хотя и шла она всего пять минут. Дочка кашляла, пытаясь не плакать. Девочка простыла неделю назад, и без лекарства становилось всё хуже. Алина надеялась, что родители помогут хотя бы деньгами на антибиотик и ингалятор, уж не говоря о временном пристанище.
— Ну, с приездом, — пробормотала Алина, толкая знакомую калитку. — Прикинь, Ксюха, здесь я выросла… А теперь вот с тобой возвращаюсь.
Во дворе висела тишина; только старый кот родителей, увидев внучку, глухо «мявкнул» и спрятался под лавку. Алина взяла чемодан, постучала в дверь. Отец открыл почти сразу:
— А, ты… — его лицо скривилось. — И что, надолго?
— Пап, привет, — натянуто улыбнулась Алина, стараясь не обращать внимания на сухость в голосе отца. — Мне больше некуда идти, пап. Я же говорила тебе по телефону, всё… работу потеряла, жить пока негде. Поможете?
Из глубины дома вынырнула мама, словно учуяв неладное:
— Сама разбирайся, дочь! Мы с отцом, типа, тебя уже вырастили. Ты взрослая, так что мы тебе ничего не должны.
Алина тяжело сглотнула обиду. Хотелось возразить, мол, «мама, папа, у меня тут дочка маленькая, заболела, самих нас сейчас не бросайте», но не знала, как начать. Словно кто-то резко лишил её возможности свободно дышать. Отец отступил, пропуская их в дом, и Алина с облегчением провела дочку в комнату, где в детстве спала сама.
— Вот тут пока поживём, Ксюша, — шёпотом сказала она. — А потом что-нибудь придумаем. На днях я попробую ещё раз сходить в те офисы, куда резюме рассылала.
Из кухни доносились недовольные голоса родителей:
— Зачем она вернулась?
— А ты чё хотел? Она ж «вечно несамостоятельная», развелась, теперь без мужа и денег…
— Опять всё на нас, что ли? Да мы ей всё, что могли, уже сделали! «Мы тебе ничего не должны!» — это же не просто слова, я не для того двадцать лет на заводе горбатился, чтоб вечно её содержать…
Нестерпимая горечь разрывала сердце Алины. Она понимала, что родители и раньше были не самыми нежными людьми, но не ожидала, что столкнётся с таким холодом, когда ей жизненно необходимо простое сочувствие. Однако тихонько поплакать у Алины возможности не было: Ксюше стало плохо от кашля, девочка начала задыхаться. Пришлось бежать на кухню.
— Мам, дайте, пожалуйста, денег хотя бы на лекарства Ксюше. Видите же, у неё сильный кашель, нужен антибиотик, врача вызывать…
— Ох, — мать махнула рукой, — прибереги свои «врача вызывать» для кого-нибудь другого! Нет у нас лишних денег. Только пенсия капает, и всё. А тебе пора самой крутиться.
— Ма, серьёзно? Ты же знаешь, что у меня сейчас вообще ничего нет. Я работу ищу, а ребёнок болеет…
Отец отложил газету, сердито посмотрел:
— Алина, не начинай. Мы тебе не социальная служба, и не благотворительный фонд. «Выращивать» тебя уже закончили, а твой ребёнок — это твоя ответственность. Сама разбирайся.
Боль, разочарование, стыд – всё перемешалось в душе. Алина уже хотела взорваться потоком обидных слов, но у неё не было сил. Да и не хотелось подливать масла в огонь при дочке. В итоге она просто ушла в комнату, закрыв за собой дверь и прислонилась к стене, пытаясь унять ком в горле.
Дочка тихо спросила:
— Мама, а почему дедушка и бабушка такие злые?
— Нет, Ксюша, они просто устают, — соврала Алина, ощущая, как сердце сжимается. — У всех свои проблемы.
Она старалась найти любое оправдание родителям, но всё сильнее убеждалась: в этом доме ей и дочке радоваться нечему.
ГЛАВА 2. «СЕМЕЙНАЯ НЕПРИЯТНАЯ ПРАВДА»
Следующие два дня прошли в бесконечных поисках: Алина рассылала резюме, бегала на собеседования, но кризис и безработица на рынке сказались: вакансий почти не было, а где-то ей отказывали сразу, видя в ней одинокую мать. Тягостнее всего было возвращаться в родительский дом.
С каждой минутой там возрастало напряжение, а вместе с ним крепла Алинина решимость: «Больше недели я здесь не выдержу». После особенно неприятного разговора с матерью, Алина, гордо сжав зубы, пошла мыть посуду, чтобы хотя бы что-то делать по хозяйству.
Мама при этом ворчала:
— Ты хоть по дому помогай, раз уж живёшь даром. Не думаю, что у тебя есть лишние деньги платить за квартиру. А у нас, между прочим, всё так-то на электричестве, воде, — громко подчеркивала она. — Деньги, как говорится, не лишние.
— Я же не отказываюсь, мам. Могу всё, что угодно, делать, лишь бы вы нас не гнали на улицу.
— А оно нам надо? За копейки стоять у плиты? Ты-то вон нагуляла себе «проблем» — дочку, муж сбежал, да? И родители твои виноваты, наверное? А папа-то что? Он уже на меня орёт, что «лишний рот кормить»…
— Мама, может, не надо вот этого? — Алина чуть не бросила тарелку в раковину. — Я понимаю, вам непросто. Но вы серьёзно не хотите помочь внучке, хотя бы на лекарство скинуться?
— У нас пенсия, дочь. Пенсия! Как есть, так и живи. Хочешь – ищи работу быстрее. Или к подругам иди. Я тебе ничего не должна, ясно?
Сердце Алины обливалось кровью. Она не представляла, как сказать дочери, что денег на лекарство пока нет, а родители готовы дать разве что упрёков да поводов для слёз. В отчаянии она позвонила подруге, надеясь занять небольшую сумму:
— Марин, привет. Слушай, мне очень надо купить антибиотик для дочки, а у меня вообще нет ни копейки. Прикинь, даже родители не хотят помочь. Блин, я не знаю, как быть…
Марина со вздохом ответила:
— У меня самой сейчас туго, но что-нибудь да найду. Тебе сколько примерно надо?
Алина облегчённо выдохнула. Хоть кто-то готов её поддержать. Она тихо сказала «спасибо» и договорилась встретиться завтра утром. «А потом сразу в аптеку», — решила она. Однако стоило положить трубку, как за спиной раздался голос отца:
— Чё, дочку «клянчить деньги» научишь? Мать говорит, ты там по телефону жалуешься на нас?
— Пап, я не жалуюсь, просто… — Алина запнулась. — Ксюше реально плохо, я должна лечить её.
— Сама виновата! Надо было думать раньше, а не разбегаться с мужем да без работы оставаться. Мы тут непричём. Мы тебя вон вырастили. — Он ухмыльнулся. — Куда теперь побежишь? Надо было хорошенько удерживать мужа, прежде чем в родительский дом приползать.
— Пап, да как же я могла удержать, если он меня… — Алина прикусила губу, не договорив: не хотелось вдаваться в детали, что её бывший муж пил и поднимал руку, и что она спасала ребёнка от такого отца.
— Так всё равно, были бы у тебя деньги! Он бы сидел, может, и не сбежал! А если не умеешь свой брак удерживать, то, значит, твои проблемы. Мы с матерью теперь крайние?
— Пап, перестань, — простонала Алина, чувствуя, что боль внутри распирает душу. — Что за бред ты несёшь?
— Не нравится? Ищи другую крышу. Я тебе ничего не должен.
Алина отвела взгляд. Она уже чувствовала себя униженной и разбитой, ведь вернулась-то к родителям за сочувствием и элементарной безопасностью, особенно ради больной дочки. Но становилось только хуже. И казалось, что хуже уже некуда.
ГЛАВА 3. «СЕРДЦА, ЗАКРЫТЫЕ НА ЗАМОК»
Ночь выдалась беспокойной. Ксюша кашляла, часто просыпалась. Алина, не засыпая, сидела рядом с кроватью, прикладывая мокрое полотенце к лбу дочки – поднималась температура. Родители через стенку громко ругались между собой: мама сверлила отца претензиями, что из-за Алины им теперь «ни покоя, ни денег», а отец отвечал, что можно было «дочку вообще не пускать обратно под крышу».
В какой-то момент Ксюше стало совсем плохо — ребёнок начал задыхаться. Алина в панике влетела в комнату родителей:
— Пап, мам, машина ваша на ходу? Нужно срочно отвезти Ксюшу в больницу! Она сильно задыхается!
Мать приподнялась на подушке, сощурилась:
— Ну, ночью в больницу кататься? Ты смеёшься? Завтра поедешь, а сейчас дай людям поспать.
— Ма, ты серьёзно? Ребёнок чуть ли не задыхается, я не могу ждать «до завтра»! Прошу, помогите!
— Сама решай, как хочешь, — заворчал отец. — Ключи я тебе не дам, а за руль я не сяду: я после дня рождения у соседа, там тосты были, теперь за руль нельзя.
— Мама, папа… вы вообще слышите, что я говорю? Ксюша плохо дышит! Это же ваша внучка!
Отец только отмахнулся:
— Отстань, не шуми тут. Мы все устаём. Вызови себе «скорую», если приспичило.
Слёзы отчаяния чуть не хлынули из глаз Алины. Она побежала звонить в «скорую». Пришлось умолять диспетчера побыстрее выслать бригаду. Всю дорогу Алина дрожала, пока медики осматривали дочь и ставили укол. Врачи сказали, что у девочки пневмония на фоне запущенной инфекции. «Надо госпитализировать», — предупредил врач.
Алина растерянно кивала. Страх за жизнь ребёнка перекрывал все остальные мысли, а ещё стояла обида, что родители даже пальцем не пошевелили помочь отвезти внучку в больницу.
Уже под утро Алину с Ксюшей положили в детское отделение. Лекарства кое-какие были бесплатные, остальное надо докупать. Алина выскочила в коридор и позвонила подруге:
— Марин, привет, прости, что среди ночи. Ты можешь мне эту сумму сейчас занять? Я в больнице, с Ксюшей, у неё пневмония…
— Господи, Алинка, да! Я соберу, сколько есть, и сразу тебе скину на карту, договорились?
Алина всхлипнула, поблагодарила подругу. Завтрак и обед пропустила, сидела у кровати дочки, держала её за руку. Потом всё-таки решила сбегать к автомату с кофе. Там же машинально набрала родительский номер, хоть и понимала, что вряд ли они станут поддерживать.
Трубку взяла мама:
— Алло? Чего тебе?
— Мам, мы в больнице… Ксюше поставили пневмонию. Лежим, лечимся. Могли бы вы хоть просто навестить её?
— Ты думаешь, нам делать нечего? У нас дела, пенсия маленькая, денег лишних нет. Мы тебе ничего не должны. Надо, чтобы сама справлялась. Девочку, конечно, жаль, но… ты поехала, и всё.
— Ладно, понятно, — ровным голосом сказала Алина, и положила трубку. Слёзы катились по щекам.
Три дня Алина с Ксюшей провели в больнице, а потом им предложили продолжить лечение амбулаторно. Подруга заняла денег, хватило на самое необходимое – антибиотики, сироп, ещё кое-какие вещи. Родители Алины за это время ни разу не позвонили и не приехали. И каждую ночь Алина думала лишь об одном: «Какие же холодные стали сердца моих отца и матери… Или они такими всегда были, а я раньше закрывала глаза?»
ГЛАВА 4. «ДРУГАЯ ДОРОГА»
Ксюшу выписали: состояние у неё стало лучше, кашель потихоньку утих. Алина поняла, что возвращаться к родителям – значит снова столкнуться с равнодушием и жёсткостью. Но пока другого жилья нет, придётся хотя бы забрать чемодан с вещами и забрать оставленные документы.
Она подъехала к дому родителей на такси. Водитель, видя уставшую женщину и ребёнка, помог дотащить тяжёлую сумку до калитки. Алина поблагодарила мужчину, но попросила подождать, пока она выйдет. «Боюсь, что нам придётся уезжать срочно», — тихо пояснила она.
Вошла во двор и вдруг увидела, как её вещи уже лежат сваленные у крыльца – чемодан, пакеты, детские игрушки. Мама выглянула в окно:
— Ну наконец-то! Забирай барахло и вали куда хочешь. Мы решили, что достаточно тебя терпели.
Алина потрясённо замерла:
— Мама… Вы что… Вы сами выставили наши вещи на улицу?
— А чё тут непонятного? Ты уже взрослая, а мы с отцом хотим пожить для себя. Ты сама виновата, что семью свою не удержала, работу потеряла. Нам ничего не должна? Или мы тебе что-то должны? У нас нет ни денег, ни желания тебя поддерживать. Вот и вся история.
Алина старалась держаться, но внутри всё сжималось. Ни разу родители не захотели подумать, как тяжело их внучке, как страшно самой Алине. Отец выглянул из-за плеча матери:
— Давай, уходи! Ты себе работу нашла или нет? Нет? Ну значит, ищи быстрее. Нас под этот шумок не подставляй. Мы тебе помогать не собираемся.
Глаза Алины вспыхнули слезами, но она не хотела показывать слабость. Ксюша стояла рядом, крепко сжимая мамину ладонь. Девочка уже понимала, что бабушка с дедушкой их прогоняют, и тихонько прислонилась к Алине.
— Пап, мама, хорошо. Я всё поняла, — голос Алины дрожал, но она старалась говорить ровно. — Забираю вещи и ухожу. Но знайте, вы лишаетесь не только меня – вы теряете внучку. Она ведь будет расти без вашего участия.
— Ну и ладно, — бросила мама, хмыкнув. — Мы всё равно не хотим с ней возиться. Здоровья уже нет, да и морока лишняя…
Отец добавил:
— Да, нам теперь охота поехать на море, а вам с вашей жизнью разбирайтесь как хотите. Молодые, типа, сильные.
Алина больше не стала говорить ни слова. Взяла вещи, как смогла, посадила Ксюшу обратно в такси и уехала, чувствуя, что внутри всё разрывается от горечи. Дочка спрашивала: «Мама, почему они нас не любят?» – а Алина не находила ответа.
Скитаться по знакомым долго она не могла, но на время Марина – та самая подруга, занявшая денег – приютила их у себя, хоть жила в скромной однокомнатной квартирке. Пока Алина рассылала по сто резюме в день, ходила на собеседования, в Ксюше крепла решимость выздороветь и не показывать грусть. Девочка старалась утешить маму, хоть сама ещё не понимала всех тягот взросления без нормальной семьи.
Спустя пару недель Алину приняли на работу ассистенткой в небольшой компании, которая обещала официальное трудоустройство и через пару месяцев – стабильный оклад. «Это уже что-то», — подумала она.
Через месяц она накопила на съём самой дешёвой комнаты, переселилась с Ксюшей туда. Теснота, общий коридор с соседями, но зато никто не выгоняет, не говорит унизительных слов. Подруга Марина продолжала помогать и морально, и иногда финансово, если вдруг у Алины не сходился бюджет.
Родители же ни разу не позвонили. Видимо, их устраивало, что дочь исчезла из их жизни. Да и Алина больше не хотела сама напоминать о себе: «Хватит. Один раз они мне уже показали, что им не до нас. Зачем ещё раз наступать на те же грабли?»
«Мы тебе ничего не должны!» — эта фраза эхом звучала у неё в голове, когда она поздно ночью, закончив мыть посуду в коммунальной кухне, шла к себе в комнату. Но каждый раз она, щурясь, улыбалась дремлющей дочери. Ведь у Ксюши всё налаживалось: температура давно спала, а лекарства, слава богу, помогли. Девочка иногда спрашивала о бабушке и дедушке, но Алина просто отвечала: «Мы им позвоним, когда у них появится желание нас увидеть». В глубине души она боялась, что такого желания у родителей не возникнет никогда.
Шли месяцы, Алина всё крепче стояла на ногах. Хоть и было непросто одной тянуть ребёнка, она продолжала искать лучшую работу, набираться опыта. В глазах появилась уверенность, в душе – понимание, что жизнь не закончена вместе с разводом и потерей работы. Да, было безумно тяжело, но она шаг за шагом выбиралась из душевной ямы, всё реже вспоминая, как мама с папой вышвырнули её вещи на крыльцо.
Как-то вечером, укладывая Ксюшу спать, Алина смотрела на дочку и думала, что тот страшный период отчаяния позади. Родители не хотели помочь – что ж, их право. Зато Алина чувствовала себя сильнее, она вдруг стала гораздо увереннее. «Мы справимся, родная моя, — шептала она Ксюше. — Вдвоём мы всё сможем…»
И действительно: наступала новая глава жизни, без горькой опоры на семью, которая от неё отвернулась. Иногда, вспомнив родителей, она чувствовала короткую волну боли, но быстро унимала её словами: «Они сделали свой выбор. У меня есть свой: не сдаваться и жить дальше для моей дочки и моего будущего».
Дорогие читатели, если вам была близка эта история, поддержите её лайком и подпишитесь на канал! Пишите в комментариях, как вы считаете, правильно ли сделали родители, отказавшись помогать дочери с ребёнком?