В один из зимних дней 1875 года в яснополянском доме Толстых разыгралась безобразная сцена. Великий писатель, автор "Войны и мира", философ и проповедник нравственности, метался по комнате, крушил всё вокруг и кричал на жену.
Причина?
Софья Андреевна посмела нанять кормилицу для младенца, когда у неё пропало грудное молоко.
— Срам! Позор! —граф не мог себя сдержать. — Благородная женщина должна сама кормить своих детей. Все эти кормилицы от распущенности и лени.
Этот случай – лишь один из множества эпизодов, показывающих другую сторону великих писателей. За хрестоматийными портретами скрывались люди со сложным характером, чьи поступки в семейной жизни часто противоречили их высоким идеалам.
Казалось бы, кому как не писателям, тонко чувствующим человеческую душу, понимать женское сердце? Но в реальной жизни всё выходило наоборот. Достоевский проигрывал в рулетку последние деньги, пока его молодая жена голодала в чужой стране. Блок годами отказывался от близости с супругой, считая её слишком возвышенной для "низменной страсти", но при этом регулярно посещал дома куртизанок. Бунин приводил женщин прямо в дом, заставляя жену с ними дружить.
— Поэт не должен быть счастлив, — заявлял Бунин своей Вере. — Чем лучше ему живётся, тем хуже для творчества.
А вот Булгаков, будучи зависимым человеком, и вовсе наставлял на жену револьвер, требуя достать щепотку счастья. Та самая Татьяна Лаппа, которая выходила его от тифа, спасла от «болезни», голодала вместе с ним в годы разрухи. Как только к Булгакову пришёл успех, он без колебаний променял её на более светскую и утончённую женщину.
Что заставляло этих незаурядных людей быть столь жестокими к тем, кто делил с ними все тяготы жизни?
Ответ на этот вопрос лучше всего поискать в истории самого громкого семейного конфликта русской литературы – противостояния Льва Толстого и его жены Софьи Андреевны, длившегося почти полвека.
Софья против графа
Их брак начался со странного откровения. Накануне свадьбы 34-летний граф Толстой дал своей 18-летней невесте прочесть свои дневники. То, что юная благовоспитанная девушка узнала о прошлом жениха, потрясло её до глубины души: связи с крестьянками, походы к куртизанкам, внебрачный ребёнок от служанки.
— Всё то нечистое, что я узнала, никогда не исчезло из моего сердца и осталось страданием на всю жизнь, — напишет позже Софья Андреевна.
Зачем Толстой решился на такой шаг?
Возможно, это был первый приступ той болезненной честности, которая позже заставит его отказаться от собственности, объявить искусство бесполезным, а любую плотскую любовь грехом. Но молодая жена восприняла это как проявление доверия. Она была готова стать для мужа всем: любимой женщиной, секретарём, другом, матерью его детей.
И первые пятнадцать лет их брака действительно были счастливыми. Софья переписывала бесконечные черновики "Войны и мира", вела хозяйство, рожала детей. Толстой в эти годы создал свои величайшие произведения. Казалось, они нашли идеальный баланс.
Но за эту идиллию Софья платила страшную цену. Из 13 детей она 11 выкормила сама. За первые 30 лет брака она была беременна почти 10. При этом Толстой, терзаясь угрызениями совести за "плотские утехи", всю вину за свою похоть перекладывал на жену.
— Он требовал близости, а потом неделями ходил мрачнее тучи, называя меня соблазнительницей, — рассказывала она подруге. — Как будто я виновата в том, что он не может побороть свои желания!
К 1880-м годам граф окончательно погрузился в религиозно-философские искания. Теперь его интересовало только «духовное совершенствование». Хозяйство, имение, материальное благополучие семьи — всё это он считал суетой. Если супруга хотела обсудить с ним семейный бюджет, он отмахивался:
— Не люблю я это, душенька, да и как можно деньгам приписывать кукую-то важность.
А считать всё-таки было нужно. Девять детей требовали образования, еды, одежды. Имение нуждалось в управлении. И всё это легло на плечи Софьи. Она вела бухгалтерию, торговалась с издателями за права на книги мужа, следила за хозяйством. А по вечерам слушала его упрёки в "материализме" и "непонимании высших истин".
В доме появились толпы последователей "великого Льва" – бородатые философы, юные поклонницы, странники, попрошайки. Все они жаждали общения с учителем, а кормить и обустраивать их быт приходилось Софье.
— Он мне гадок со своим народом, — записывала она в дневнике. — Хозяйство — это борьба за существование с народом.
Развязка наступила в 1910 году. Измученный семейными дрязгами, чувством вины и собственными противоречиями, 82-летний Толстой бежал из дома. Через десять дней он умер на маленькой железнодорожной станции. Софья пережила его на девять лет, до конца сохранив и любовь к мужу, и горечь от их общей трагедии.
Возможно, они оба стали заложниками времени, когда развод был немыслим, а взаимные обиды копились десятилетиями. Но их история не просто семейная драма. Это рассказ о том, как великие идеи и высокие устремления могут разрушить простое человеческое счастье.
Спасённые и брошенные
Если семейная жизнь Толстых была борьбой двух сильных характеров, то история Анны Достоевской и Татьяны Лаппы – это рассказ о женщинах, которые буквально спасли своих гениальных мужей. И были за это "отблагодарены" каждая по-своему.
Анна пришла к Достоевскому стенографисткой, когда он был по уши в долгах. Молодая девушка влюбилась не только в писателя, но и в его книги. Она верила в его творчество и готова была терпеть все причуды сложного характера. А их оказалось немало.
Основным пороком Достоевского была страсть к рулетке. Во время медового месяца в Германии он уговорил молодую жену "попытать счастья". Результат оказался плачевным, они остались без денег в чужой стране.
— Это была не простая слабость воли, — вспоминала Анна, — а всепоглощающая страсть, нечто стихийное, против чего даже твёрдый характер не может бороться.
Анна не устраивала истерик, когда супруг проигрывал последние деньги. Не упрекала, когда он, рыдал и проклинал свою зависимость. Вместо этого она методично работала: вела переговоры с кредиторами, придумывала способы достать деньги, понемногу отвлекала мужа от игорных столов.
И она победила. В 1871 году Достоевский поставил на рулетку последний раз. Он до конца жизни был благодарен жене за спасение и посвятил ей свой последний роман "Братья Карамазовы".
*****
Совсем иначе сложилась судьба Татьяны Лаппы. Она познакомилась с Булгаковым, когда обоим было чуть за двадцать. Поехала с ним на фронт Первой мировой, где работала медсестрой. "Держала ноги, которые он ампутировал" – так просто она говорила об этом страшном опыте.
Настоящий ад начался, когда Булгаков пристрастился к запрещенке. Он колол его, чтобы унять боль после прививки от дифтерии, и быстро стал заложником. В период, когда «счастье уходило» писатель был страшен: швырял в жену горящий примус и угрожал револьвером, требуя достать хоть что-нибудь.
Татьяна не сдалась. Она постепенно уменьшала количество, разбавляя вещества водой, и сумела вывести мужа из зависимости. Потом выходила его от тифа, продав ради лекарств все украшения, включая обручальные кольца. В голодной Москве начала 1920-х она поддерживала его, пока он работал над первыми произведениями.
А когда к Булгакову пришёл успех, он просто бросил её. Татьяна слишком мало интересовалась литературой, была "простовата" для литературных салонов. Писатель женился на более светской даме, а свою спасительницу просто вычеркнул из жизни.
Она пережила его на 42 года и никогда больше не вышла замуж. Когда её спрашивали о Булгакове, только отмахивалась: "Не хочу говорить о нём". Может быть, самое горькое предательство, это когда тебя бросает человек, которого ты спас?
Поэты и их дамы
Если прозаики мучили своих жён по большей части бытовыми проблемами, то поэты возвели супружеские страдания в настоящее искусство. Истории браков Александра Блока и Ивана Бунина читаются как декадентские романы, где высокая поэзия причудливо переплетается с жестокой прозой жизни.
Блок влюбился в Любовь Менделееву (да, дочь того самого химика) ещё подростком. Она стала его Прекрасной Дамой, музой, воплощением идеальной любви. Только вот после свадьбы выяснилось, что идеальная любовь и реальный брак вещи несовместимые. Целый год новоиспеченный муж отказывался от близости с женой, боясь "опорочить возвышенное чувство". При этом спокойно посещал дома куртизанок – там-то никакой поэзии не было, просто плотские утехи.
— Я потом легко отдавала дань всем встречавшимся влюбленностям, — вспоминала Любовь. — Курс был взят определенный, парус направлен, и дрейф в сторону не существенен.
Супруги откровенно рассказывали друг другу о своих романах на стороне. Блок философски формулировал: "В моей жизни были всего две женщины — Люба и все остальные". Со стороны это могло показаться свободными отношениями в духе Серебряного века. На деле это была мучительная игра двух людей, которые любили друг друга, но не могли (или не хотели) быть просто мужем и женой.
Бунин подошёл к супружеству более прагматично. Он прямо заявил своей второй жене Вере Муромцевой: "Поэт не должен быть счастлив, должен жить один. Чем лучше тебе, тем хуже для писания".
Вера приняла этот вызов. Она терпела все интрижки мужа, считая его гением, которому позволено больше, чем обычным смертным. Даже когда он привёл в дом молодую девушку, писательницу Галину Кузнецову, Вера нашла в себе силы не устраивать сцен.
— Я вдруг поняла, — записала она в дневнике, — что не имею права мешать Яну любить, кого он хочет, раз любовь его имеет источник в Боге.
Сам Бунин относился к жене как к части себя. "Любить Веру? Как это? Это все равно, что любить свою руку или ногу", — говорил он знакомым. Возможно, именно поэтому он был уверен, что она никуда не денется. И оказался прав, Вера осталась с ним до конца, пережив все его увлечения, включая уход той самой Галины.
Что это было – великая любовь или болезненная созависимость? Высокая поэзия чувств или банальное неумение постоять за себя? А может, эти женщины просто понимали, что без них их гениальные, но совершенно неприспособленные к жизни мужья просто пропадут?
Невоспетые героини
Что объединяет все эти истории, таких разных женщин и их гениальных мужей?
Прежде всего – их удивительное терпение. Они были не просто жёнами, они были хранительницами, музами, секретарями, медсёстрами, бухгалтерами и менеджерами в одном лице.
Софья Толстая переписывала "Войну и мир", при этом успевала рожать, воспитывать детей и вести хозяйство огромного имения. Анна Достоевская создала настоящую систему работы с издателями и книготорговцами, стала по сути первым литературным агентом в России. Вера Бунина сохранила для потомков бесценные рукописи мужа и вывезла их из революционной России.
Они оставили нам не только наследие своих мужей, но и собственные воспоминания, пронзительные документы эпохи. Дневники Софьи Толстой читаются как захватывающий роман. Мемуары Анны Достоевской рисуют живой портрет великого писателя. Записки Веры Буниной приоткрывают завесу над бытом русской эмиграции.
А что получили они взамен?
Толстой в конце жизни убежал от жены. Булгаков бросил Татьяну Лаппу, как только добился успеха. Бунин превратил Веру в молчаливую тень при своём величии. Только Достоевский, пожалуй, сумел оценить преданность своей Анны, посвятив ей свой последний роман.
Сегодня, когда мы перечитываем великие произведения русской литературы, стоит помнить, что за каждым гением стояла женщина, без которой эти шедевры могли бы не появиться. Они жертвовали своими талантами (а многие из них были очень одарены), своим счастьем, своей молодостью ради того, чтобы их мужья могли творить.