Проблема размещения и использования военнопленных явилась серьезным испытанием для государственных органов Российской империи в годы Первой Мировой войны, поскольку с таким количеством лиц, требующих государственного содержания, до этого сталкиваться не приходилось. Осложнялось это тем, что пленные были солдатами армии противника и требовали за собой особого надзора. Но серьезная нехватка рабочих рук вследствие мобилизации в сочетании со значительным количеством требующих содержания пленных, вызвала естественный процесс использования рабочей силы на производстве. Военнопленные в значительном количестве привлекались к сельскохозяйственным работам, а также любым другим видам неквалифицированного труда. Он использовался различными производственными и общественными организациями: фабриками, а также сельскими и городскими обществами, не говоря уж о государственных предприятиях. В архивном фонде Иваново-Вознесенской городской управы сохранились документы об использовании военнопленных на «городских работах» в 1915-1917 гг.
Пленные предоставлялись в распоряжение городских общественных управлений исключительно для производства дорожно-строительных, земляных и мостильных работ, не требующих специальной подготовки. 1 апреля 1915 г. городская управа обратилась к владимирскому губернатору с просьбой о выделении 50 военнопленных для производства работ по очистке городских улиц и площадей. Управа жаловалась, что в городе ощущается недостаток в рабочих руках, так что ей «не представилось возможным нанять требуемое число рабочих». При этом дневная оплата пленных должна была составлять 30 коп., «но с тем, чтобы город не нес никаких расходов на их содержание и окарауливание». Они предоставлялись ежедневно в количестве 50 чел. только на время рабочего дня из Иваново-Вознесенского распределительного пункта военнопленных. Полицмейстер должен был командировать двух полицейских для их охраны.
Труд военнопленных, как доносила управа губернатору 4 июня, «оказался вполне продуктивным», но использование его было приостановлено «в виду бывших волнений в населении». Удачный опыт использования пленных для очистки тротуаров послужил толчком к появлению 9 июня 1915 г. развернутого предложения И.И. Власова об их использовании. Он сообщал: «В городе нашем подавляющее большинство улиц не спланировано, не имеет правильных канав для стока воды и не имеет даже простых земляных тротуарных насыпей. Во многих местах города также не засыпаны овраги, выбоины, бугры земли». Для исправления всех этих недостатков, по его мнению, «труд пленных надо использовать сколь возможно энергичнее и шире».
Однако в июне число пленных, выделяемых для отправки на работы, значительно сократилось. К 27 июня 1915 г. их отпуск вообще прекращен, поскольку все пленные, годные для работ, были предназначены к отправке в другое место. Едва 7 июля в город прибыла новая партия пленных, управа сразу обратилась с ходатайством о назначении их на работы, причем рассчитывая в будущем привлечь к работам еще 100-150 чел. Уже с 9 июля 50 пленных возобновили работы в городе. Но заведующий пунктом военнопленных предупреждал, что вскоре последует наряд для их отправления в другое место. При этом снижалось и качество работ – 9 октября управа сообщала, что пленные «работают неудовлетворительно, выходят на работы позднее назначенного времени и были случаи ослушания конвоя довести работы до положенного времени». Но эти недостатки с лихвой покрывались нуждой в свободных рабочих руках.
5 октября 1915 г. управа получила 100 военнопленных для заготовки дров в городских лесных дачах. Однако уже 12 октября они были возвращены и отправлены по наряду в другое место. 13 октября в лесные дачи было отправлено еще 25 человек, но 17 октября они были возвращены, поскольку из военного ведомства было получено разъяснение, что «это постоянная, а не поденная работа», требующая специального разрешения. Через год выяснилось, что использование труда военнопленных должно быть оплачено (естественно, не самим пленным, а военному ведомству, поскольку именно оно содержало «бесплатных рабочих» для города). Всего за работу с 15 мая 1915 г. по 30 августа 1916 г. заведующий пунктом военнопленных требовал от управы 5590 руб. (по рублю за человека). Однако управа, ссылаясь на то, что правилами о порядке работы военнопленных оплата их труда не предусмотрена, заявила, что «не может быть и речи» о выплате этой суммы.
Но военнопленных, выделяемых распределительным пунктом, не хватало для восполнения недостатка рабочих рук в городе. Поэтому были предприняты все усилия для получения «своих» военнопленных. Для этого требовалось обратиться в Военное министерство с подробным описанием характера и продолжительности предполагаемых работ. Заботы по содержанию, снабжению одеждой, обувью и бельем, продуктовому довольствию и оказанию пленным медицинской помощи возлагались на земские учреждения. Городская управа добилась своего. 24 октября 1915 г. в ее распоряжение из Арзамасского пункта были направлены 100 пленных. Половина из них была отправлена на лесные дачи, а половина оставлена в городе для уборки улиц, разгрузки и перевозки камня, дров и других грузов с железнодорожной станции.
При этом «лесные» пленные размещались в двух сторожках и флигеле, а «городские» – в помещении казарм пожарных служителей (позднее они были переведены в ночлежный дом на Федоровской улице). Для их «окарауливания» были наняты два лесных сторожа и 5 сторожей из рабочих. Сторожа были вооружены огнестрельным оружием (револьверами). В городе было нанято 4 рабочих, которым придан городовой (правда, затем число охранников было снижено вдвое). Снабжение всех этих пленных осуществлялось из городских средств. Плата городским рабочим составляла 25 коп. в день, а лесным – по 40 коп. за квадратную сажень дров. Однако значительное число пленных (33 чел.) оказалось больными разными хворями – от ревматизма до оспы. Вследствие этого на городских работах в ноябре было задействовано в среднем около 20 чел. ежедневно. А зимой возникла новая проблема. Из 68 человек, работавших в лесу, 10 отморозили себе конечности, но лишь четверо было направлено в лазарет. Они сообщили, что стражники «угрозами побоев заставляют больных работать и были случаи, что эти угрозы они приводили в исполнение». Причина была проста – пленные получили лишь по одной паре валенок и рукавиц, которые при работе по пояс в снегу промокали и не успевали высыхать, а при сильных морозах примерзали к телу и вызывали обморожение.
Результатом подобных обстоятельств стало то, что 28 декабря 1915 г. «все военнопленные объявили себя больными и идти на работы отказались». По этому поводу было проведено серьезное расследование. В результате осмотра барака специальной комиссией во главе с Н.И. Прокофьевым 24 декабря 1915 г. выяснилось, что для 40 чел. он достаточен, а для 77 – явно тесноват. Нары были очень грязны и облеплены паразитами. Печка в середине барака оказалась холодной. Дрова для нее не отпускались еще с 20 декабря, поскольку сторож решил, что пленные их слишком много сжигали. Вследствие этого им негде было сушить валенки и портянки. В результате многие не снимали обуви на ночь, а другим приходилось надевать ее сырой. При этом у 24 человек валенок вообще не оказалось. Пищу комиссия нашла удовлетворительной, хотя работники жаловались, что не получают следуемого им порциона мяса. Медицинское освидетельствование показало, что 6 чел. имеют обморожения. Больными оказалось еще 20 чел, а всего комиссия решила перевести в город 28 чел.
Соответственно, в январе 1916 г. число лесорубов было сокращено до 42 чел. Еще 37 чел. занимались очисткой улиц, 2 работали в городском лабазе и 16 чел. болели. При этом плата городским рабочим была снижена до 10 коп. в день. В марте число рабочих на лесозаготовках снизилось до 28 чел., а к началу апреля их осталось там всего двое. Все остальные были переведены на работу в городе. Здесь они были распределены в городской лабаз, хлебопекарню, прачечную, но в основном занимались уборкой улиц и транспортировкой грузов с железнодорожной станции. Однако этих рабочих управе также не хватало. 1 ноября 1916 г. в ее распоряжение было предоставлено 25 военнопленных, а 11 ноября – еще 25 пленных. Их планировалось использовать для производства работ по постройке воинских бараков.
Следует отметить, что случаев ослушания среди «городских» пленных было не слишком много. Кроме отмеченной выше коллективной «забастовки» 28 декабря 1916 г., можно отметить лишь несколько конфликтных эпизодов. 18 мая 1916 г. двое «лесных» рабочих отказались выходить на работу, причем Пауль Богхард замахнулся на стражников топором, а Вильгельм Вильмс – поленом. Они были немедленно доставлены в полицию. Подобным же образом повел себя Карл Марре, который даже после пребывания в полиции отказался приступить к работам. 11 октября 1916 г. Эйген Эккерт и Вильгельм Ридт «произвели ослушание, отказавшись проводить работы», причем Эккерт ударил служащего управы О.Е. Широконосова. 2 декабря 1916 г. Фридрих Баймер отказался от работы, а до этого «с намерением изломал ассенизационный аппарат». Этим случаями «острые инциденты» с городскими военнопленными практически исчерпываются.
В целом использование военнопленных на разного рода «городских» работах в Иваново-Вознесенске в 1915-1917 гг. было поставлено на широкую ногу. При этом использовались как «собственные» военнопленные управы, так и пленные, выделявшиеся для дневных работ из распределительного пункта. Спектр работ включал, прежде всего, уборку улиц, транспортировку грузов, а также заготовку дров, ставших дефицитом в военное время. Последний вид работ имел большое значение — именно ради него управа добилась предоставления в ее распоряжение значительной партии пленных. Что касается их размещения и обеспечения, то оно было вполне сносным, учитывая тяготы военного времени, зато мизерная оплата труда предоставляла возможность значительной экономии городских средств. Пленные направлялись на тяжелые работы, куда невозможно было нанять русских рабочих по причине слишком низкой оплаты труда на них.