Дело было много лет назад.
Тогда я вела курсы для будущих родителей и одновременно работала акушеркой в одном из родильных домов северной столицы.
И вот обратилась ко мне будущая мама по имени Екатерина.
Лет Кате было двадцать восемь, и примерно столько же недель было ее второй беременности.
Пришла она с четким запросом: «хочу родить сама».
И пояснила: говорят, после Ваших курсов это точно возможно.
Нууу….
Для тех, кто не в теме-рассказываю.
Гарантировать, что женщина точно родит сама, не может никто и никогда.
После любых курсов, даже после курсов ясновидения.
А уж о курсах подготовки к родам и говорить нечего, они всего лишь учат женщину тому, какие бывают варианты и как вести себя при возникновении любого из них.
Предполагать с той или иной долей вероятности в акушерстве можно, утверждать-нельзя.
Даже если беременность протекала, как по учебнику и никаких нюансов нет, они могут в любой момент возникнуть.
А при более подробном общении выяснилось, что нюанс у Кати есть и довольно существенный: рубец на матке.
Два с половиной года назад сын Кати появился на свет при помощи операции кесарева сечения.
Схваток она ощутить не успела, операция была плановой, по причине неправильного положения плода.
К наступлению той первой беременности Катя очень готовилась. Пила витамины, правильно питалась.
Потом ходила на какие-то возвышенные духовные (не акушерские) курсы подготовки к родам.
На курсах две экзальтированные дамы, не имеющие никакого отношения к медицине, так и не научили ее правильно дышать и пеленать младенцев, зато рассказали о том, как важно не допустить акушерской агрессии. Под агрессией понимались любые медицинские вмешательства вообще.
В какой-то момент Катя поняла, что это перебор и на те курсы больше не ходила, но росток сомнений дал свои плоды.
К врачам Катя стала относиться настороженно.
Но к счастью, все же решила обратиться в родильный дом.
Она очень-очень хотела родить сама.
И когда в самом финале ей пришлось отказаться от этой мечты, разочаровалась…в самой себе.
Потому, что не смогла. Не прошла женскую инициацию.
И теперь она «неправильная мать».
А на фоне таких своих выводов, бесконечно прокручивая в голове вопрос «что я сделала не так?», очень скоро Катя погрузилась в пучины послеродовой депрессии.
И даже стала избегать фразы «я родила».
Потому что ей казалось, что родила не она, а за нее.
Что именно кесарево и есть единственная причина всех ее неприятностей.
Сын много плачет, грудное вскармливание проблематично, интимная жизнь не радует…да и вообще, пожалуй, ничего не радует -и это вот все оно. Кесарево. Если бы родила сама-то все было бы иначе, конечно.
Много думала об этом. Много плакала.
Когда масштаб переживаний по этому поводу перешел все разумные границы и ее душевное состояние стало всерьез сказываться на жизни всей семьи, включая маленького сына, Катя попала к психотерапевту. Психотерапевт же, отбери у него Провидение сертификат, внушил ей «гениальную» мысль: нужно просто попробовать еще раз.
Родить другого ребенка. Правильно родить, самой.
И все встанет на свои места.
Катин муж, услышав этот совет, выразился непечатно в кабинете главного врача той клиники и сменил и саму клинику, и психотерапевта.
Сам нашел другого. Сам поговорил с ним прежде, чем доверил ему супругу. И вот тот второй специалист действительно помог, Катю стало отпускать.
Но мысль про «попробовать еще раз» в Катюшиной голове застряла.
И когда она забеременела во второй раз, гормоны разбудили в ней прежние мечты и уже мало что могло ее остановить на пути к заветной цели.
А в те времена после первого кесарева сечения (независимо от его причины) обычно сами больше не рожали, а оперировались повторно в плановом порядке.
Рожать было не то, чтобы запрещено, а скорее не принято.
Существующие тогда технологии проведения операций не позволяли получать столь качественные рубцы на матках, чтобы на них можно было бы твердо рассчитывать в последующих родах.
Разумеется, исключения бывали. Иногда женщины приезжали в роддом уже почти на потугах, до последнего просиживая дома. Иногда случались стремительные роды. Иногда бывали очень хорошие, «зрелые» родовые пути, качественная родовая деятельность и смелые доктора, которые позволяли себе наблюдать, а не сразу махать шашками. Но это именно отдельные случаи.
В целом же, по существующему протоколу, пациентку с рубцом на матке полагалось своевременно (в 36 недель) госпитализировать, дообследовать и планово прооперировать, от греха подальше.
А такой расклад Катю не устраивал никак.
Естественно, я тоже не могла обещать никакого конкретного сценария, о чем сразу Катерину и предупредила.
Но снять тревожность и «занять голову» правильной информацией ей было полезно, она и сама это понимала. К счастью, второй психотерапевт поработал неплохо, и мечта о родах хоть и осталась мечтой, но уже перестала быть фанатичной идеей.
И после нашей с ней беседы Катя записалась в клуб, где я вела занятия, на полный курс предродовой подготовки.
Договорились, что будем заниматься, готовиться, стараться доносить беременность без осложнений, ну а там -как пойдет.
Про себя я понимала, что шансов на естественные роды у Кати не много. Но лишать человека надежды было нельзя, и я решила не торопить события. Хотелось бережно и постепенно донести до Кати, что способ родоразрешения никак не влияет на качество и количество материнского счастья, если и новорожденный, и мама в результате здоровы. Ведь это тот самый случай, когда результат куда важнее, чем сам процесс.
И что не так важно, каким способом малыш появился на свет.
Важно, чтобы обошлось без психотерапевтов после.
В подготовку к родам Катя погрузилась с головой. Гимнастика на суше, занятия в бассейне, лекции и практические тренинги-Катя с удовольствием посещала все, вела прилежные конспекты и задавала множество вопросов.
Инструктора по фитнесу ее хвалили и восхищались. Преподаватели теории начали готовиться к лекциям дополнительно, уж больно сложные вопросы она порой задавала.
Практики Катерина отрабатывала с самоотдачей, достойной Олимпиады.
И вот заветные 36 недель.
В женской консультации Кате дают направление на дородовое отделение, правдами-неправдами она торгуется и получает разрешение лечь в стационар не ровно в 36 недель, а неделей позже.
И в дородовом Катю по-прежнему не оставляет ее боевой настрой: она продолжает тренировать дыхание и практикует медитации трижды в день.
Акушерки дородового считают ее блаженной, соседки по палате просят переписать конспекты.
В 38 недель у Кати начинает болеть живот. Регулярно, но не сильно. Скорее «тянет».
По результатам осмотра родовые пути соответствуют сроку беременности, то есть-все закрыто «наглухо». Шейка матки едва пропускает кончик пальца, «созревает». Дежурный врач предлагает Кате сразу же и пойти на операцию-мол, малыш нам сам дал знать, чего тянуть?
Но от такого сценария она категорически отказывается. Уговаривают всем отделением, но где там! Совершенно бесполезно.
Катя уверенно стоит на своем: пока это безопасно (а ведь сейчас это безопасно, да?), я буду рожать сама.
И звонит мне.
Никого ее отказ, конечно, не радует. Коллеги тоже мне звонят, и по телефону высказывают за то, что мол «научила» (клянусь стетоскопом, ничему такому не учила!), но переводят мою Катерину в родильное.
Под наблюдение.
Я приезжаю, поднимаюсь в отделение.
Выдерживая легкую бурю недовольства, договариваюсь тем не менее с дежурным врачом, чтобы дал женщине хотя бы «созреть», а там я лично еще раз попробую уговорить ее на операцию. Уж мне-то она доверяет!
Нам дают три часа.
Сейчас, спустя столько лет, когда протоколы изменились, к такой ситуации вопросов бы не было вообще.
И никто бы на операционной не настаивал.
Но на тот момент времени, повторюсь, правила были другие, да и технологии тоже, так что рожать самой с рубцом на матке было не принято. И такое Катино решение заметно всех нервировало.
Я, разумеется, не умела смотреть в будущее.
Мне самой было бы удивительно тогда узнать, что однажды все изменится настолько, что естественные роды после КС перестанут кого-либо удивлять.
И прося отсрочку от операции, я просила именно повременить, а не отменить.
Мне хотелось успокоить Катю, сохранить ее доверие.
Дать ей хоть немного «побыть» в родах. Ощутить все то, к чему она так долго шла и чего у нее не было в первый раз. Дать ей примириться с собой, ощущая схватки, разрешить прочувствовать на уровне тела: она может, она-настоящая мама.
Ну а потом мягко объяснить, почему нельзя довести роды до конца и почему безопаснее операция.
Я ведь и сама тогда думала, что безопаснее.
Кате про лимит в три часа я не сказала. Просто принесла ей фитбол, выключила яркий свет, разрешила взять плеер с любимыми мелодиями. Сказала, что пока можно делать то, что она сама хочет, а попозже будет осмотр и мы поговорим.
Катя расслабилась, удобно устроилась на мяче, взяла наушники и погрузилась в дыхательную медитацию…
…И вот прошло три часа. Осмотр. А там-сглаженная шейка матки и хорошие четыре сантиметра раскрытия.
И вообще-все красиво и как по учебнику. И регулярные качественные схватки.
Доктор задумался. Протокол протоколом, но вот в этой конкретной ситуации прямо жалко все портить своим участием!
Полный сомнений, дежурный доктор позвал заведующего отделением.
Заведующий тоже посмотрел. А там уже пять сантиметров!
И стремится к шести. Активно так стремится.
А Катерина дышит себе тем временем на каждую схватку, носом вдох-и выдох длинный через губы, сложенные «трубочкой» и лицо у нее такое…ну как описать?
С таким лицом оргазм случается, а не родовая деятельность.
Экстаз, погружение, кайф!
Мимо шел анестезиолог, Катиной карты в руках не держал, но опытным взором определил-пациентка в активной фазе родов. Зашел, представился. Предложил обезболивание. Катерина в ответ возмутилась: не мешайте! Я к этим ощущениям три года шла!
Анестезиолог ретировался в недоумении: первый, говорит, раз меня не рады видеть! Обычно именно я в роддоме-самый любимый врач! Ну и женщины пошли…
А время идет, надо что-то решать. От операции Катя по-прежнему отказывается, и в принципе, ее все понимают. Уговаривают уже даже не активно, а скорее для протокола.
На посту собралась вся дежурная бригада.
Заведующий родильным и заведующий дородовым отделением. Главный врач тоже подошел.
Сидят, листают какие-то справочники, дискутируют.
И всем миром думают: что теперь делать, а главное-что потом писать, ситуация не типичная.
Схватки идут. Катя работает, дышит.
Покачивается на мячике тихонько, в такт дыханию.
И улыбается. Вдох-выдох…
Сердцебиение плода ясное, ритмичное.
Рубец на матке...тьфу-тьфу, спокойно все в области рубца.
А на пике очередной схватки отходят светлые околоплодные воды.
Снова осмотр. Раскрытие восемь сантиметров.
Малыш начал опускаться, Катя начала на выдохе «гудеть» паровозом «фу-уу-ууу!».
И стало ясно, что в операционную никто уже не идет.
Накрылись, помылись, вызвали детских.
Вдох-выдох, фу-уу-у-у! Еще-еще ! Вот так, все правильно! Отдыхай, Катюша. Дыши спокойно, ровно, носом. Расслабь мышцы, прикрой глаза. Наберись сил для следующей схватки.
А вот и она!
И снова: вдох-выдох, фу-уу-у! Дуй на свой пупок, еще-еще-еще!
Подбородок к груди! Руками тянем на себя поручни, ногами отталкиваемся от упоров! Толкаем вниз! Фу-у-у-у!
Молодец, отдыхаем…
Чувствуешь, давит? Это головка, ты умница! Еще чуть-чуть! Выдох …
И всего за несколько сильных мощных схваток
Катя родила. Сама.
Замечательную Аленку, весом всего 2900,зато ростом целых 50 см.
И по шкале АПГАР Аленку похвалили, 9 баллов дали!
И у мамы все было хорошо, со всех сторон проверили.
Написали потом в истории все, как надо, конечно.
Благо, все обошлось.
А уж как сама Катя была счастлива, не передать!
Она ведь и правда ждала эти роды целых три года.
И искренне считала, что все дело было в ее настрое и в отличной дородовой подготовке.
Конечно, не без этого.
Подготовка -это важно. И настрой тоже.
Плюс физиология. Плюс везение. Плюс железная выдержка персонала, несмотря на протоколы.
И немножко Чуда, куда ж без Чуда в акушерстве.
Главное, чтобы без фанатизма.
А еще источники информации стоит тщательно выбирать, чтобы потом не пришлось выбирать психотерапевтов.