Она почувствовала, что если ей сообщат еще какой-нибудь факт, то его будет невозможно трезво оценить — слишком много впечатлений, слишком разительная перемена. Вежливо извинившись, Ксения ушла к себе. В роскошную бордовую спальню с мягким светом настольной лампы. В уютную норку, где можно поразмыслить в тишине и покое.
Первый всплеск жадности — забрать у Бенедикта золото партии и вернуться домой — Ксения успешно подавила. По управляющему было видно — не отдаст. Найдет какую-то юридическую закавыку, не позволяющую вывезти золотишко из Фольда. Да и дома перспективы реализации были крайне сомнительными. Попробуешь сдать на черном рынке — хорошо если живой останешься. Официально и думать не о чем. Прищучит налоговая, и будешь потом в казну всю оставшуюся жизнь платить.
«Торговать зерном? Дело-то прибыльное, Виталик себе на зерне и сахаре состояние сколотил. Но у него и знакомства были, и в налоговой все схвачено, и в министерстве он кому надо на лапу дает. А я… — Ксения лениво выудила конфету из вазочки и подбодрила умственные усилия порцией шоколада. — А почему я должна что-то делать? Бенедикт предложил, пусть он и думает, кому и как на лапу давать, где зерно покупать и как оформлять документы. Потому что...»
Ксения призналась себе — жалко и Фольд этот, и оборотней, жадно поедавших кашу из кастрюли, и людей и гномов на станциях, мимо которых они проезжали. Она сама никогда не то что не голодала — вообще не сталкивалась с дефицитом продуктов. Папа, ставший главным инженером, достаточно зарабатывал, попутно занимался какой-то коммерческой деятельностью, и Ксению трудно было удивить икрой, ананасом, шоколадом или зрелым сыром. Позже, с Виталиком, она добавила в коллекцию вкусов устриц, фондю, хамон и прочие пельмени из медвежатины, но ничем не прониклась настолько, чтобы страдать от отсутствия. Могла съесть булочку из супермаркета — лишь бы свежая была — и предпочитала куриные яйца перепелиным.
«Завтра поговорю с Бенедиктом, пусть представит мне план действий, — решила она. — А потом разберем этот план по пунктам. Лишь бы мне со стороны налоговой не прилетело и какая-то прибыль капала. Чтобы не благотворительность и не в убыток».
Усталость смыкала веки, но Ксения упрямо продолжала сортировать впечатления и информацию, откладывая в отдельный уголок то, что нужно обдумать на свежую голову.
Дорик и Гжесь. Гжесь оказался совсем не таким, как она себе придумала: диковатый моджахед в грязных шортах исчез, уступая место джентльмену с хорошими манерами и обширным багажом знаний. Сердце подсказывало, что Дорик тоже не прост.
«Раскроется, — подумала Ксения. — Не надо торопить события. Сам все выболтает, не удержится».
Она встала с кровати, подошла к окну и осторожно отодвинула тяжелую портьеру. Вдоль кованой ограды двигался темный силуэт. Ксения насторожилась — «кто это тут бродит под ее окнами?» — и облегченно выдохнула, когда из тени дерева вышел Гжесь. Свет луны серебрил волосы и одежду, напоминал о разительной перемене: увидев его в сюртуке и жилете с вышивкой и тиснением, Ксения едва не потеряла дар речи. То, как он одернул кружевные манжеты, прежде чем приступить к еде, очаровало — жест был непривычным для нее, но отработанным до автоматизма. Ей еще предстояло учиться соответствовать местной моде, привыкать к кринолиновым юбкам — экономка быстро подобрала ей подходящий гардероб — а Гжесь все это умел, вызывая у нее легкую зависть. И притягивал взгляд. Хорош, чертяка, особенно по сравнению с Дориком.
Ксения отошла от окна, тщательно поправив портьеру, и улеглась спать, утешая себя пословицей: «Утро вечера мудренее». Она ожидала, что ей будет сниться дорога. Рельсы, шпалы, мелькающие станции, которым Тима салютовал пронзительным свистом. Но глубины подсознания решили иначе. Во сне к ней пришел Гжесь: расфуфыренный, в кружевной рубашке и коричневом жилете. Протянул ей ленту с голубым камнем и попросил: «Завяжи на мне ошейник. Здесь так принято. Я твой и все должны это сразу видеть». Воротник рубашки мешал, лента скользила, Ксения увидела, что лак на ее ногтях облупился, и чрезвычайно расстроилась. Устав бороться с тканью, она предложила: «Давай я завяжу его на хаски. Это проще». Гжесь ответил: «Хорошо» и пропал, оставив ее наедине с утренним разочарованием. Когда она открыла глаза, в спальне не было ни ленты, ни Гжеся, ни хаски. Как положено. Но… но досадно.
Дорик к завтраку не вышел. Ксения мазала тосты маслом и мармеладом в обществе Гжеся и Бенедикта, переживая о фигуре — здешняя еда была более добротной, чувствовалось, что откладывается в талии — и пила изумительный травяной чай. Ароматный, подернутый сизой дымкой на коричневой глади жидкости, завораживающий цветочным запахом.
— Все травяные сборы покупаются у лесного народа, — доложил ей Бенедикт в ответ на вопрос о рецепте. — Проверенные поставщики. Их чаи могут бодрить, могут успокаивать и приносят неизменную пользу здоровью. Попробуете разные сорта, решите, какой вам нравится больше, я буду чаще заказывать.
О лесном народе ей говорили уже второй раз — Дорик сказал, что они с Бахчевой арбузы впрямую забирают — тему хотелось развить, но Ксения сдержалась и перешла к делу.
— Допустим, я согласна торговать зерном. Зерном, которого у меня нет. Как мы будем его закупать — как доставлять сюда более-менее понятно — кто и как будет вести бухгалтерскую отчетность? Непременно возникнут сложности в организации процесса. Вы же, почему-то, не занялись этим сами, Бенедикт.
— Тима не вывезет вагоны в наш мир без вашего разрешения, — напомнил тот. — Я располагаю средствами и кое-какими связями для организации процесса. Но не могу пригласить кризисных управляющих и поставить им задачу по закупке, не имею права нанять бухгалтера для Щедропольского элеватора — это можете сделать только вы.
— Кто возьмется вести бухгалтерию? — вздохнула Ксения. — Я не представляю, что там творится с документами. Дорик говорил, что у него припрятаны кое-какие бумаги. Но это наверняка не решит всех накопившихся проблем.
— Наймем ехидну. Ехидны — самые лучшие бухгалтеры во всех мирах. Их услуги стоят дорого, но мы можем позволить себе такую трату. Уверяю вас, через год у нас будет идеальная отчетность и переплата по налогам. Я приглашу Немезиду. Она сейчас скучает. Намекну, что вы сомневаетесь в ее способностях. Она плюнет ядом и возьмет на себя дополнительные обязанности — руководство закупками. Немезида бывала на элеваторе с инспекциями, фронт работ ей знаком.
— Не надо намекать! — хлопнула ладонью по столу Ксения. — Хорошо, бухгалтера вы найдете. Кризисный управляющий. Сами поедете?
— О, нет, у меня нет ни должной резвости, ни знания обычаев вашего мира. Мы наймем Элизабет и Чесната. Супружескую чету Пэрроу-Баркер. Они — бывшие сотрудники внешней разведки Фольда. Работали там недолго, ушли на вольные хлеба, занимались… гм-гм… оформлением сделок на грани риска. Пошлю им весточку. Думаю, что они с удовольствием возьмутся за наше дело.
— А?..
Ксения хотела спросить, не вляпаются ли они в какую-нибудь мошенническую схему. Бенедикт ответил на невысказанный вопрос:
— Немезида за ними присмотрит. Все будет законно.
— Ладно, — сдалась она. — Извещайте Немезиду и супружескую чету. Если они согласятся, начнем работать.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Хозяйка заброшенного элеватора", Яна Тарьянова, Майя Майкова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
