– Ну и что меня сюда послали? – в распахнувшейся двери стояла невысокая ухоженная женщина. Взглядом Наполеона она осмотрела палату, в которой все койки были заняты, – где мне здесь размещаться?
Аленка, ожидающая вызова ко врачу для получения выписки, мысленно перекрестилась и порадовалась, что они с этой высокомерной дамочкой недолго будут пересекаться в одном времени и пространстве.
– Вас правильно направили, – поспешила разрядить обстановку вбежавшая следом медсестра. Бедняга явно уже успела хлебнуть прелестей общения с новенькой «королевой». – Вот этих двух пациенток, – она кивнула головой в сторону Аленки и сидящей напротив нее бабульки Марии Степановны, – сегодня выписывают, так что Вы можете выбрать себе любую из их кроватей. Положите вещи, скоро Вас позовут на операцию, а когда вернетесь, все будет уже застелено.
Медсестра затравленно посмотрела на Аленку в надежде, что та пойдет на встречу и догадается освободить место для скандальной пациентки. Однако, девушка, уткнувшись в телефон, всем своим видом постаралась изобразить, что пока не получит выписку, со своей кровати не сдвинется. Она здесь на законных основаниях и плевать хотела на какую-то недовольную кикимору, взирающую на мир свысока. Тут бесплатная больница, хочешь, чтобы все крутилось вокруг тебя, иди туда, где за деньги.
Кикимора, между тем, оценивающе осматривала две предложенные кровати. Аленка шестым чувством ощущала, что выбор падет на ее место, ведь ее кровать стояла у окна.
– Здесь, – наманикюренный палец властно указал на девушку.
– Ну так Вы пока располагайтесь, – повторила медсестра, бросив укоризненный взгляд на Аленку, но в то же время понимая ее нежелание идти на поводу у новоявленной «королевы», – а когда вернетесь с операции, все будет застелено.
– Тумбочка свободна, можете складывать в нее свои вещи, я ею больше пользоваться не буду, – с милой улыбкой надавила на самолюбие новенькой Аленка.
Если «королева» и хотела высказать свое ФИ, то не успела – дверь в палату опять распахнулась, и молодой, почти мальчишка, санитар сурово отчеканил:
– Иванова, давайте быстро раздевайтесь, Вас ждут в операционной.
– Что значит «раздевайтесь»? – важно обратилась к аборигенкам Иванова, когда за санитаром закрылась дверь, – я же уже сняла куртку и ботинки.
– Ну конечно… – фыркнула получившая, наконец, возможность высказаться Мария Степановна. Не каждый день у обычного человека появляется возможность понаблюдать такой концерт, – Вас же на операцию везут! Раздевайтесь до трусов. Только носки оставьте, чтобы ноги не замерзли.
– Но… – с лица дамы вмиг слетела надменность, оставив там лишь растерянное возмущение.
– Да Вы не волнуйтесь, – с удовольствием наблюдая за реакцией Ивановой, включила доброго полицейского Аленка, – когда Вас повезут в операционную, то накроют одеялом, так что все будет очень прилично.
– Повезут? Но на чем?
– На каталке, как и всех нас, – объяснила очевидное Аленка, – не тяните лучше, а то санитары ругаются.
– Хотите сказать, что парень войдет с каталкой, а я тут в одних трусах и носках на нее карабкаться буду? Да ни за что! – взбрыкнула новенькая.
Аленка многозначительно приподняла плечи и развела руками, что в ее исполнении означало: «Будете и никуда не денетесь…»
«Королева», наконец, все поняла и взяла в себя в руки. Она повернулась спиной и начала раздеваться, невнятно бурча себе под нос проклятия. Довольные Аленка и Мария Степановна молча любовались поставленной на место зазнайкой.
Дверь в очередной раз отворилась, и зашел санитар. Увидев практически голую «королеву», он ойкнул и быстро ретировался за дверь. В оставленную щель послышались его возмущенные вопли: «Что вы делаете? У Вас же простая операция! Нужно остаться в футболке и джинсах и надеть тапочки…»
Аленка с Марьей Степановной приняли индифферентный вид и напряженно замолчали, ожидая, когда пострадавшая Иванова развернется к ним и выдвинет вполне обоснованные претензии. Ну кто ж знал, что в операционную можно и ногами ходить? Их то всех возили.
– У бедного парня глаза были по пять копеек, когда меня увидел, – неожиданно весело хмыкнула новенькая, и быстро оделась. Видимо радость от того, что можно не сверкать телесами, заглушила возмущение от обмана.
Аленка с бабулькой пожелали Ивановой удачной операции и облегченно выдохнули, когда за ней закрылась дверь. Хорошо, что они больше не встретятся – наверняка она, когда оклемается, не забудет предъявить им по полной все свои претензии.
– Нет, ну мы же не специально… Это бог ее наказал, – наигранно развела руками Аленкина соседка.
Когда через час дверь в палату опять открылась, Аленка с надеждой вскинула взгляд, предвкушая долгожданную свободу, однако, это была медсестра с выпиской для Марии Степановны и чистым бельем для новой пациентки.
– Аленушка, – просительно начала женщина, – освободи кровать, деточка, подожди выписку у кабинета врача. Иванову сейчас привезут, я выпросила себе десять минут. В реанимации мест нет, а держать на каталке в коридоре больше нет никаких сил. Эта новенькая всех достала. Давай я скорее застелю ей.
Услышав про грозящую перспективу встретиться еще раз с надменной «королевой» и в одиночку выслушивать претензии, Аленка тут же вскочила и вслед за получившей свободу Марией Степановной покинула ставшую чужой палату.