Предыстория: Тень Отца
Иван вырос на рассказах отца — золотоискателя, пропавшего в Тенистом Лесу двадцать лет назад. В их хижине хранился дневник с обугленными страницами, где в последней записи отец карал дрожащей рукой: "Они не дают уйти... золото живое, оно меня ест". Мать умерла в нищете, проклиная тот ручей. Иван поклялся найти либо золото, либо кости отца. Но были и другие причины — ночные кошмары, где отец, покрытый золотой плесенью, скребся в окно, шепча: "Освободи меня".
День первый: Путь в неизвестность
Солнце пробивалось сквозь кроны сосен, рисуя на земле узоры из света и тени. Парень шагал по тропе, ноги вязли в сыром мху, а рюкзак тянул плечи вниз. Лес гудел тайной: ветер шептал в ветвях, будто предупреждая об опасности. К полудню он свернул к ручью, чтобы наполнить флягу. Вода была ледяной, с металлическим привкусом.
К вечеру небо затянуло тучами. Он собрал хворост, руки дрожали от усталости. Спички намокли — пришлось высекать искры ножом, пока не вспыхнул чахлый огонёк. Костер трещал, отгоняя мрак, но не страх. Ужин — консервированная фасоль — казался безвкусным. Завернувшись в плащ, он уснул под вой ветра, а ночью приснился ручей. Тот самый, золотоносный, но вода в нём была чёрной, а из глубины тянулись руки, обвивая его лодыжки…
День второй: Тень прошлого
Он проснулся в липком поту. Рассвет окрасил небо в багрянец, но холод пробирал до костей. Раздув угли, он поставил на огонь банку тушёнки. Первый же кусок вызвал тошноту — мясо пахло гнилью, хотя срок годности истекал через год. Выбросил, сжав зубы от голода.
Дорога петляла меж скал. К полудню он наткнулся на следы когтей на сосне — глубокие, свежие. К вечеру, переходя ручей, услышал рык. Из чащи вывалился медведь — шерсть свалялась, глаза мутные. Зверь встал на дыбы, когти блеснули… но вдруг замер, затрясся и с рёвом умчался прочь, будто испугавшись невидимого врага. Парень дрожал, не понимая: почему остался жив?
День третий: Знаки и тени
Утро встретило его карканьем. Стая ворон кружила над головой, чёрные крылья хлопали, как погребальный саван. Он шёл быстрее, чувствуя — что-то следит. В овраге, под слоем листьев, блеснул металл: старые сапоги, в запёкшейся крови, и рядом — ржавое ружьё. Сердце ёкнуло: эти сапоги носил его отец, исчезнувший в лесу десять лет назад. Сжав ружьё, он двинулся дальше.
К закату вышел к ручью. Вода мерцала золотыми блёстками. Он намыл самородок — тяжёлый, с синевой, будто впитавший ночное небо. Уснул у воды, а во сне явился отец: лицо в шрамах, глаза как угли. "Беги, сынок… они меня догнали, и тебя тоже", — прошелестел голос, растворяясь в темноте.
Превращение
Утром он вскрикнул: ноги были затянуты в те самые сапоги. Они жали, будто срослись с кожей. Тело не слушалось — ноги сами понесли его к ручью. Вода забурлила, и из неё выползли существа: полутени, полулюди, с клыками и пустыми глазницами. Он выстрелил из ружья, но пули прошли сквозь них.
Самородок в его кармане засветился синим. Существа зашипели, сомкнулись вокруг… Боль пронзила каждую клетку. Кожа покрылась шерстью, пальцы искривились в когти. Он хрипел, пытаясь крикнуть, но голос стал медвежьим рёвом. Последнее, что он увидел — своё отражение в воде: огромный зверь с глазами отца, застывшими в вечном ужасе.
Теперь он — страж ручья, часть леса, что манил его золотом. А самородок, брошенный на берегу, ждёт следующего жадного путника.