Машина неспешно выехала на Партизанскую. Удивительно я испытывала то, что обычно испытывают люди удалив соринку из глаза – облегчение и досаду, на то, что так долго не могла от неё избавиться. Почему я так долго терпела, не пошла к психологу, как не увидела очевидного?
– Куда едем? – спросил Миша.
Сзади Фарр напряженным голосом проворчал:
– В кафе, где много пончиков.
– Тогда в «Бим» – заявил Миша. – Замечательный район! Тихий, в старом городе. Чудесное кофе и великолепный чай.
Я удивленно повернулась к ребятам и попыталась возразить:
– Можно же здесь рядом найти кафе. Там не только пончики, но и мясо можно поесть.
– Нет! – отрезал Миша. – Надо подальше отсюда. Едем в «Бим». Ники, а я и не знал, что ты рукодельница. Забирай свой платок!
Я рассматривала платок, про который и думать забыла. Удивительно, что он был отстиран и отглажен. Неужели «благословенный» расстарался?
Платок был обвязан крючком бледно-жёлтым шелком, на нём в одном углу была вышита затейливая монограмма «ВП», а на другом, два переплетенных кольца и веточка вьюнка.
Мы уже сидели в кафе и пили кофе, а я все рассматривала платок, не понимая, что за странная причуда вдохновила бывшего мужа на сохранение платка у себя. Особенно удивляла его чистота.
Венедикт мог ходить в грязном неделями, из-за лени. Я с первого дня замужества отказалась стирать ему бельё, не знаю почему, но не захотела. Стирала и наглаживала только рубашки. Все остальное стирал он сам. Вынужден был стирать, потому что носки и трусы, если лежали пару дней грязными, я выбрасывала. Он любил их замачивать в тазике и забывал, а они протухали. Я же после предупреждения выносила это месиво на помойку. Сначала он просто отмахивался от моих угроз, но однажды обнаружив, что остался без белья, а денег у нас было мало, тогда я сидела в декрете с ребёнком. Вот так Венедикт научился следить за чистотой. Для себя он покупал самое дешевое, и пользовался во время простуды бумажными платками. Именно поэтому сегодня я недоумевала, почему он сохранил платок?
Из моих рук платок выдернул Фарр, рассмотрел его и зло прищурился.
– И ты говорила, что любила, потому что надо, а не по зову сердцем? А зачем тогда время на вышивку потратила, да ещё столько?
Бран отнял у того платок, рассмотрел и поднял брови.
– Мастерица! Я ведь думал это машинная вышивка, а это же надо ручная! Что скажешь?
– Да что вы на меня наезжаете?! – возмутилась я, потом пустилась в объяснения. – Причём тут зов сердца? Его мать попросила, чтобы я перед свадьбой вышила этот платок. Она сама вышила инициалы. Сказала, что это – выражение наших новых родственных связей. Я даже растерялась и не смогла ей признаться, что не умею вышивать. Она так и не узнала этого. Вышивку сделала моя мама. Я рассказала ей про просьбу будущей свекрови, и она предложила свою помощь.
Фарр внимательно посмотрел на меня, потом переглянулся с Браном, тот поджал губы и сказал такое, от чего я обмерла:
– Это поэтому-то она и не стала его рабыней.
– Не поняла! Объясни!
– Твоя мать, точно знала, кто её дочь заколдовал. Ники! Ты должна знать, что снять просто так заклятье нельзя, а вот разладить можно. Тётка уговорила кого-то положить заклятье, чтобы не видеть тебе семейного счастья. Мать, видимо, знала о заклятье и вышила сама кольца встречи с истиной любовью. Смотрите, парни! Это очень мелкий рисунок и из-за вьюнка получаются не кольца, а разорванная цепь. Свекровь по дурости закрепила это.
– Вы серьёзно? Зачем? Понимаете, я за время брака виделась с ней, только один раз, – я с трудом это выдавила. – Перед свадьбой. Она сюда приезжала. Не понимаю! Зачем это ей!
Всяко-разно закутавшись в защиту, я удивлённо размышляла, что мне всё время везло. Нет, конечно, не как сказочным дypakaм, а с целью спасти. Ведь я пахала, страдала, а если размышляла, то только по типу «А дай-ка я пожалею себя!». Он, я про Создателя, на это всё смотрел и ждал, когда же я разберусь?
Больше так нельзя! Уж сколько раз я обещала себе, не жалеть себя, не страдать, так нет, опять всё снова и снова начиналось при первой же подсказке Свыше. Если раньше можно было кряхтеть, что годы не те, силы ни те, то теперь есть всё: молодое и крепкое тело (хотя для принятия решений – это ерунда!), есть партнеры, брат, и это главное!
Сняла защиту и принялась слушать. Видимо, прошло меньше секунды моих размышлений, потому что Бран покачал головой и заметил:
– Жаль, что так мало! Бывшая свекровь – очень интересная личность! Это же северное заклятье «Узы крепи». Откуда она его узнала? Вышивка матери Ники разорвала связь-подчинение. Ники, а ты знаешь, что именно из-за этого заклятья твой сын ушёл из дома? «Узы» выгнали, а вот внебрачная дочь твоего бывшего мужа пострадала много сильнее. Более того! Уверен, что свекровь это как-то узнала, и поэтому ищет выход. Коля, ты видела дочь твоего бывшего мужа? У неё всё в порядке с телом?
Фарр фыркнул.
– Конечно, она же женщина! Как это не увидеть дочь соперницы?
Мне стало грустно от того, что они не понимают того состояния, в котором я существовала будучи замужем. Я покусала губу, соображая, как рассказать, чтобы они поверили в мою откровенность.
Бран подбадривающе чмокнул меня щеку, а Фарр, как всегда, фыркнул по кошачьи. Что за тип?
– Соперницы?! Нет! Парни, вы не понимаете! Мне же солгали, сказав, что свекровь познакомилась с Нелли в Детском доме. Я совершенно случайно узнала, что она родная дочь Венедикта. Я не лгу, но мне было всё равно, то есть абсолютно. Я не ревновала, потому что не любила бывшего мужа! Кстати, в моём бывшем доме есть её фотография. Симпатичная девушка, немного печальная. Портрет по плечи сделан, поэтому ничего не могу сказать.
Миша позвонил куда-то:
– Нам нужна фотография родной дочери Венедикта в полный рост. Можно детские фотографии. Мы сейчас в кафе «Бим». Да, можно сделать сейчас и нам переслать. Да, как только сделаете. Ждём!
В кафе было немноголюдно и было частичное самообслуживание. Парни ушли что-то заказывать, а я смотрела в окно и размышляла, чем могла болеть Нелли, если она до этого воспитывалась Детском доме. Ах, я шляпа! Да почему я решила, что в Детском доме? Они же мне всё время лгали! А если девочка с рождения жила со свекровью? Бедная, бедная! Это кем же надо быть, чтобы с матерью Венедикта ужиться, если я даже телефонные разговоры со свекровью с трудом выдерживала?
К столу вернулись парни, и принесли бокалы с разнообразным кофе, тарелки с пончиками и пирожными. Какое-то время мы молча смаковали пончики, потом я выпалила:
– Не может она быть больной! Свекровь же оставила её одну.
Телефон задушевно, по-лягушечьи, квакнул, мы уставились на Мишу:
– Отвалите! Меня Ники вдохновила на такой звонок, – он взял трубку, и его лицо вытянулось, потом кивнул и отключил связь. Посмотрев на нас, он вздохнул. – У меня новость, так новость! Нелли нет в Санкт-Петербурге. Сейчас она с приёмной матерью в Самаре.
Мы переглянулись, понимая, что зря мы не зашли в квартиру, а Бран угрюмо проговорил:
– Надо выяснить все-таки, как эта Нелли сейчас выглядит, это первое. И второе, как они добрались до Самары?
Миша фыркнул.
– Жесть! Приехали на поезде, в купе. Я забыл сказать. Наши ищут проводницу, но она только через три дня будет дома, но вторая проводница сказала, что девушка и пожилая дама были очень обыкновенными, ничем от других не отличались, но она их видела мельком, когда те выходили в Самаре. Однако заметила, что именно пожилая дама тащила чемодан. Простите, ребята, я не думал, что это для вас важно. Сейчас пытаются войти в квартиру в Санкт-Петербурге обычными способами.
– Я не просто так спрашиваю! – Бран нахмурился. – Уверен, с девушкой что-то не то. Заклятье есть заклятье. Нельзя без специальных знаний, ну или разрешения, такое творить. Всегда есть отдача! Уверен, что, эта дама поняла это! Послушайте! Они сожгли все фотографии. Ну, ладно бы только твои, Коля, но даже снимки матери и свои собственные, которые хранились в вашем доме. Это очень старый способ исправить содеянное зло. После смерти уничтожают всё, что принадлежало тому, на кого положили заклятье, чтобы разрушить всё, что несёт отпечатки её личности.
– А почему это не сделал бывший сам? – удивилась я.
– Кто заклятье делал, должен всего коснуться, – отмахнулся Бран. – Свекровь знала, что последует после того, как её сын стал убийцей того, кого к нему привязали. Его дочь, да и сама свекровь непременно погибнут. Она поэтому и приехала сюда, чтобы спастись. Боюсь, теперь это не получится. Платок-то у нас, а она про него забыла. Думаю, что она подозревала что-то нечистое в смерти снохи, но уверен, что её сын не сказал, что стал убийцей.
– Венедикт не специально. Он просто не захотел спасать, – устало возразила я и меня опять охватила злость на себя. – Хотя…
Бран принюхался и покачал головой.
– Прекрати злиться! Ты ничего не могла сделать при том, что с тобой сделали. Радуйся, что твоя мать догадалась, что с тобой что-то не так. Платок, который вышила твоя мать, всё время защищал тебя и толкал Венедикта на выявление истинных желаний и скрытых мыслей. Он же по приказу твоей свекрови всё время носил его с собой, не давал запачкаться.
– Как же, не давал! Хотел же пот вытереть! Зачем же он оставил платок? Почему скрыл от матери, что хранит его? Почему скрыл убийство? Пусть и случайное.
– Причин много, мы ещё не все знаем, – Бран скривился. – Хотя мне кажется, что он побаивается своей матери, и, возможно, ей лжет. Он из тех, кто любит возвышаться, наступая на близкого человека. А платок… Думаю, что он, когда вытирал им пот то, как бы унижал тебя. Ведь платок его собственность, и ты становилась, его собственностью тоже.
Я рассердилась.
– Во-первых, мы давно не близкие люди, а во-вторых, я не позволяла наступать на себя.
– Неужели? А как же костер? – Бран зашипел от ярости, и я замолчала.
Фаррел хмуро заметил:
– Нельзя против потомка асуров использовать огонь! Они просто не знают этого. При желании можно всё узнать, только сложно. Его свекровь даже и не подозревала о твоих генах. Думаю, что у них уже серьёзные проблемы. Не зря её сынок так перепугался. Всё, что связано с огнём: деньги, удача, здоровье, теперь не подвластны им!
– Венедикт всегда был трусом и лентяем, но любил демонстрировать своё хорошее воспитание. Меня удивило, что он даже не предложил в квартиру зайти. Обычно он очень старается произвести хорошее впечатление на людей. Представляю, какой там кавардак! – я вздохнула.
Бран усмехнулся.
– Даже если там будет идеальный порядок, им будет трудно продать квартиру.
Я опять удивилась.
– Зачем продавать? Думаю, они будут жить здесь. У свекрови – плохонькая комнатка на Васильевском, в коммуналке с двумя соседями. Жаловалась, что комнатка тёмная и сырая. А здесь отдельная квартира и хороший ремонт. Я сама делала.
– Понимаешь, все легенды о проклятых домах и полтергейстах связано, с незакрытыми программами заклятий, – криво усмехнулся Бран.
– Откуда в моей бывшей квартире полтергейст? – удивилась я. – Не понимаю, с чего бы ему там взяться?
– Да что тут непонятного? – Миша пожал плечами. – Любое заклятье это – информационный вирус. Для него нужен носитель, лучше всего это всё, что генерирует электромагнитное поле, хотя можно и любые металлические конструкции.
– Ага! А в этом доме носители – новые трубы и батареи, которые мне ставили сантехники.
– Да что ты споришь?! У всего есть лептонное поле. Если хочешь, лептоны – это элементарные частицы мировой информации. Лептонное поле хранит информацию о всех прошедших, настоящих и будущих событиях в любой точке пространства-времени.
– Так, с этого момента я ничего не понимаю! Миша, я гуманитарий, можно мне попроще?
– Жесть! Куда же проще? Прими на веру! Душа способна чувствовать лептонное поле, и всё, что разрушает душу, может взаимодействовать с этим полем. Душа – это комплекс программ, разработанных для развития сознания без разрушения окружающего мира. Твоя бывшая свекровь не из-за квартиры приехала сюда. Думаю, её вызвал сын, и она что-то хочет исправить. Надо узнать, кто и что ей посоветовал? – Миша набрал в телефоне номер, и тихо забормотал какие-то цифры.
Хлопнула дверь, мы обернулись. Молодая пара вошла в кафе, и четыре осы, влетевшие за ними, немедленно отправились к нам и, плюхнувшись на пирожное, принялись завтракать. Мы переглянулись. Я остановила Мишу, попытавшегося их прогнать, потому что осы, пожужжав. сообщили, мне о существовании опасности.
– Внимание, тревога! – прошептала всем я. – Осы прилетели, чтобы предупредить.
Миша озадаченно посмотрел на них, потом на меня и громко провозгласил:
– Так, господа, мы достаточно съели пончиков и пирожных. Куда мы поедем, чтобы вы определились с программой работы?
– Сначала нужно поработать в областном архиве, – пророкотал Фаррел, а потом надо отправиться на предполагаемое место стоянки Тамерланового войска.
– Отлично! Так и сделаем, – Миша поднялся, осмотрев зал, пожал плечами, не заметив никакой опасности. – Давайте решим, когда вы направитесь в Архив, сегодня или завтра?
Несмотря на такую демонстрацию, я не была уверена, что опасность именно в кафе, и не понимала, как кто-то о нас узнал. Хотя и на вокзале нас уже ждали. Ох, а не связано ли это с убийством друга Миша и слежкой не за нами, а за ним? Теперь главное его не волновать. Разберемся! Бран кивнул и встал, протянув мне руку. Хорошо, когда рядом понимающий брат!
Мы вышли из кафе, осы немедленно отправились за нами. Я заметила, что над входом сидит десяток ос, контролируя его. Наши осы покрутились около сторожей и приземлились на моё плечо.
Фаррел осмотрел улицу и сердито пробурчал:
– Не понимаю! Я, когда входил в кафе, запомнил все припаркованные машины. Нет ни одной новой! Движение не усилилось.
– Девочки, что вы узнали? Сообщите Мише, он может решить многие проблемы. Только поточнее, – попросила я.
Осы немедленно взлетели, потом все четверо пикировали на Мишу и ужалили его в шею. Наш ФСБ-шник взвизгнул, потом ахнул и быстро проговорил:
– Спасибо! Свободны! – осы улетели, а Миша направился к машине. – Бран, садись за руль. Мне надо позвонить. Уй! Больно невероятно. Осы сообщили, что и для нас это место небезопасно, и опасность всё время усиливается. Обещали, что укус быстро рассосётся.
Вот это да! Я и не знала, что можно и так сообщать информацию. Мы ехали по Садовой улице, Миша о чём-то шептался с Фаррелом.
– Ну что это за секреты? – возмутилась я.
– Никакие не секреты! Просто для тебя это пока бесполезная информации, – пробурчал Миша, я принялась сверлить его взглядом. Миша покачал головой. – Ладно, не злись! Осы сообщили, что в твоём бывшем доме произошёл скандал. Что было конкретно, нам не узнать. Осы мыслят иначе, но люди в доме бегали и кричали, а потом возник запах опасности.
– Нужны связи свекрови? – поинтересовалась я. – Поищите её коллег. Она работала билетёром в Мариинском театре.
Миша схватил трубку
– Лева! Нужна группа в Санкт-Петербурге! Свекровь Ники воспользовалась каким-то заклятьем, теперь уничтожает последствия этого. Она же не знает, что Ники жива.
Голос Левы рявкнул.
– Знаю, я это заклятье, точнее думал, что знаю. Он сложное и связано с сокрытием какой-то тайны. Ах, Серафима-Серафима! Она тоже не всё поняла. Коля! Немедленно говори, что с твоей падчерицей?!
Я оторопела.
– Не знаю! Правда-правда! Я никогда не видела её. Только фотографию.
– Вот что, пошлю-ка я своих ребят в твою квартиру на Партизанскую. Надо соседей затопить.
– У меня новые трубы! – возмутилась я. – Даже счётчик для воды поставила.
– Чудненько! Устроим проверку счётчиков. Отправляйтесь в архив и ждите.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: