— Ты опять ешь? — Глеб лениво затянулся сигаретой, откинувшись на стуле.
Оля замерла с ложкой в руке. Горячая каша в тарелке уже остыла, как и их отношения. Она видела в его взгляде не заботу, не интерес, а презрение, спрятанное за насмешкой.
— Ну давай, доедай, — добавил он, выдыхая дым в сторону окна. — Всё равно не остановишься.
Она сжала ложку так, что побелели костяшки пальцев.
— Ты мог бы хоть иногда не говорить мне гадости, — тихо, но твёрдо произнесла она.
— А ты могла бы иногда смотреть в зеркало, — хмыкнул он, стряхивая пепел в чашку с недопитым кофе.
Раньше он смотрел на неё совсем иначе. Восхищённо. Влюблённо. Он гладил её плечи, шептал, что никто никогда не был ему так дорог.
Но всё изменилось.
Глеб стал раздражительным, холодным. Он задерживался на работе, не писал, не звонил. Однажды Оля поняла, почему.
— Она красивая, да? — спросила она тогда, когда впервые узнала про Вику.
— Да, — ответил он, даже не моргнув.
Оля думала, что он будет оправдываться, умолять, но он только пожал плечами.
— Почему ты мне изменяешь? — голос её дрожал, но она держалась.
— Потому что ты превратилась в корову. Посмотри на себя, — он скользнул по ней оценивающим взглядом. — Когда мы познакомились, ты была лёгкой, красивой, весёлой. А теперь… теперь ты просто ходячая депрессия с лишними килограммами.
Она смотрела на него, не веря своим ушам.
— И ты считаешь, что имеешь право меня унижать?
— Это не унижение, а правда. Может, тебе её кто-то должен сказать, чтобы ты взяла себя в руки?
Она хотела швырнуть в него чашку. Хотела кричать, обвинять, но… не смогла. Потому что он ушёл, не дожидаясь ответа.
И она осталась одна.
Привычка ломать себя.
С тех пор всё пошло под откос.
Оля не умела кричать и устраивать скандалы, поэтому ела. Шоколад, хлеб, макароны с сыром. Пустота внутри стала огромной, и она заполняла её едой.
А Глеб только усмехался.
— Может, хватит себя добивать? — спросил он однажды, глядя, как она разворачивает плитку шоколада.
— А может, хватит меня добивать?
— Тебя никто не трогает. Это ты себя доканываешь.
— Да? То есть твои шуточки про мои джинсы, которые «съели меня вдвое», — это поддержка?
— Ты всё слишком близко к сердцу принимаешь.
Она усмехнулась.
— Особенно, когда ты говоришь, что «мне не повредит пропустить ужин».
— Так я же прав.
Она не ответила. Просто развернулась и ушла в спальню.
А ночью слышала, как он переписывается с кем-то.
Дно.
Наступил день, когда Оля поняла: она больше не может так жить.
Она проснулась утром, потянулась, встала и пошла на кухню. Глеб уже собирался уходить.
— Я ухожу. У меня встреча.
— Вика знает, что ты приходишь домой только ночевать?
Он поднял бровь.
— Завидуешь?
— Себе, что потратила три года жизни на тебя, — ответила Оля.
Глеб хмыкнул, проверяя, где его ключи.
— Мы оба знали, что всё давно умерло. Просто ты заедаешь это, а я живу дальше.
Оля замерла.
— Ты прав, — медленно произнесла она.
— Что?
— Ты прав. Всё давно умерло. Просто я не хотела признавать.
Глеб пожал плечами.
— Ну вот, наконец-то. Принятие — первый шаг.
— Да, — кивнула она. — А второй — перестать терпеть твоё дерьмо.
Глеб оторвался от поиска ключей и взглянул на неё.
— Что?
Оля взяла свою чашку и вылила остатки кофе прямо ему на ботинки.
— Скатертью дорога, Глеб.
Он ошарашенно посмотрел на свои мокрые ботинки, затем на неё.
— Ты спятила?!
— Нет, я очнулась.
Глеб подошёл ближе, впился в неё глазами.
— Ты серьёзно думаешь, что без меня тебе будет лучше?
— Я знаю.
— Оль… ну ты чего…
— Глеб, иди на хрен.
Он долго смотрел на неё, потом хмыкнул.
— Окей. Но ты ещё пожалеешь.
— Только если о том, что не выгнала тебя раньше.
Глеб ушёл. А Оля села на диван и вдруг заплакала. Не потому, что ей было больно. А потому, что ей стало легко.
Возвращение к себе
Прошло шесть месяцев.
Оля стояла перед зеркалом в раздевалке спортзала. Она не стала худой, не стала моделью, но стала другой. Спокойной. Сильной.
Она больше не заедала стресс. Она встречала его лицом к лицу.
Когда Глеб случайно встретил её в кафе, он приподнял брови.
— Ты… изменилась.
Оля кивнула.
— Да.
— Ты хорошо выглядишь.
— Я хорошо себя чувствую, — поправила она.
— Слушай… Может, сходим куда-нибудь?
Оля посмотрела на него. Тот же взгляд, та же ухмылка. Он не изменился.
— Нет, Глеб.
— Почему?
— Потому что я себя больше не предаю.
Она в последний раз посмотрела на него, а потом развернулась и ушла.
Кофе в её руке был горячим. Но теперь он согревал её, а не заполнял пустоту.