В гостях у Аллы Пугачевой.
- Вокруг телепередачи разгорается все больше споров. И это вполне закономерно. Важно, чтобы мнения телезрителей пошли на пользу тележурналистам. Сегодня мы публикуем две противоположные точки зрения на праздничную программу, показанную 8 марта».
В кои-то веки все звезды в праздник 8 Марта собрались в гостях у самой главной звезды— Аллы Пугачевой! Тащите сюда камеры, давайте свет и снимайте, снимайте, снимайте: все, что звезда ни скажет, как ни повернется — всё будет «массам» интересно. Да всё ли?
Я очень люблю Аллу Борисовну, несколько лет подряд уходил с ее концертов горячим поклонником, но где, где сегодня те ее песни, от которых душа замирала? Почему, когда смотришь праздничную вечернюю развлекательную программу, то и дело испытываешь неловкость и за ведущую, и за некоторых гостей? Почему так сквозила порой с голубого экрана купеческая бесцеремонность? Почему каждый «стоил» столько, сколько «давала» за него хозяйка бала?
«А ты что пришла?» — «Так ты меня пригласила!» — «Ну спой тогда».— «А кто поверит, Алла, что мы с тобой однокурсницы!..»— и вмиг народная артистка РСФСР становится однокурсницей хозяйки.
«А кто такой Сергиенко?» — восклицает хозяйка, и так и ждешь продолжения: «И как он сюда попал?» Но нет, Сергиенко из Театра «Роман», он прекрасно поет, а без цыган какое же веселье...Поцелуй с С. Ротару — это прекрасно! Целуйтесь на здоровье, только не надо после этого бросать в мою, зрительскую, сторону небрежно-снисходительное: «Довольны?..».
Апофеозом режиссерской безвкусицы стала песня «Русский лес» в холле Хаммеровского центра, усаженного пластмассовыми березками... Праздничная передача, одним словом, получилась грустной. Она прошла, можно сказать, под девизом: «Хорошо жить тому, кому хорошо живется!» И живите на здоровье! Но уважайте, пожалуйста, немножко и тех, кому (как вы утверждаете) служите. Нам же остается благодарить ЦТ за то, что не пустили все это прямым эфиром: и за то спасибо! Ю. ГЕЙКО.
Думаю, что вечерняя музыкальная программа, которой нас побаловали 8 Марта, была для зрителя несколько непривычной. Почему? Во-первых, она была насыщена коммерческой рекламой, во-вторых, мы отвыкли от импровизации ведущих перед телекамерой, и, в-третьих, участники вечера меньше всего обращали внимание на те же самые телекамеры. А потому создавалась иллюзия «соучастия» тебя, как зрителя, в этом «капустнике». И это, на мой взгляд, главное. Порой появлялось чувство, что подглядываешь за жизнью звезд, но не тайком, а сидя рядом с ними. Мне, например, интереснее было порой смотреть, что происходит на экране именно в перерыве между музыкальными номерами. И в этом заслуга А. Пугачевой, А. Ширвиндта и М. Державина. Конечно, программа вызовет споры. Будут и сетования на плоские шутки, и на вульгарность отдельных эпизодов. Но ведь и реальная жизнь состоит не только из отточенных острот и безупречных реплик. Так давайте и на телеэкране быть ближе к этой самой жизни, давайте увидим звезд такими, какие они есть, а не такими, какими их хотят видеть сценарист и режиссер.
И еще. Рухнули, наконец- то, нагромождения слухов, роящихся вокруг жизни наших эстрадных кумиров. Если же говорить о программе в целом, то создается впечатление, что в большей степени ее участниками были люди из «команды» А. Пугачевой. Я отношу это прежде всего к молодым исполнителям. Так, может быть, в этом есть свой резон? За рубежом известные эстрадные звезды ведут на телевидении свои шоу-программы. Успех таких представлений среди зрителей огромен, а участвующие в них молодые исполнители получают столь необходимую в начале пути рекламу. П. ВЕДЕНЯПИН.
Остановить мгновение.
- Фильмы, снятые лауреатом Ленинской премии, народным артистом РСФСР Вадимом Юсовым, обошли экраны многих стран мира - «Иваново детство», «Я шагаю по Москве», «Не горюй!», «Солярис», «Они сражались за Родину». Последняя большая работа оператора совместно с режиссером Сергеем Бондарчуком — кинолента «Красные колокола».
Много сил отдает Вадим Юсов подготовке молодой смены кинооператоров во ВГИКе. А его фильмы являются для молодежи ярким подтверждением высокого мастерства учителя.
«Невозмутимая флегма и дьявольская быстрота. Молниеносный темперамент и кропотливость педанта. Быстрота хватки и безропотная долготерпеливость в поисках и достижении нужного эффекта»,— так писал Сергей Эйзенштейн о своем многолетнем соратнике операторе Эдуарде Тиссэ. Слова эти вполне можно отнести и к Вадиму Ивановичу Юсову. Он, как, впрочем, и любой настоящий оператор, в чем-то напоминает охотника. Только охотится он за изображением, за кадрами...
Вспоминаю, как лет пять назад в съемочном павильоне киностудии имени М. Горького мне, тогда еще студенту ВГИКа, довелось несколько дней провести на съемках многосерийного телевизионного фильма «Карл Маркс». Обычная павильонная суматоха, напоминающая пожар в курятнике и многократно, по преимуществу сатириками, описанная, была мне хорошо знакома. Но странно: на сей раз ничего подобного не было. До появления режиссера в декорации распоряжался оператор Вадим Юсов. Он и сейчас стоит перед глазами: коренастый, седоватый человек среднего роста, вежливый и доброжелательный, в безукоризненном светлом костюме. Как раз костюм-то меня и удивил. В любом павильоне всегда грязновато, да еще нередко оператору приходится взбираться на кран, словом, делать далеко не «чистую» работу. Именно поэтому многие коллеги Юсова предпочитают рабочий комбинезон. Большинство из них любят сами что-то прибивать, отодвигать-передвигать, поправлять осветительный прибор... Юсов же предпочитает, чтобы такими делами занимались те, кому это положено по должности. Он негромко отдает команды своему «штабу» — ассистентам, «суперам» (так на студиях для краткости именуют механиков съемочной аппаратуры), осветителям...
На первый взгляд может показаться, что это работает крепкий ремесленник, человек которого не слишком волнует, что в конечном итоге будет на экране. Но это только видимость — для тех, кто не знает послужного списка оператора Юсова. А ему приходилось работать с такими режиссерами, как Тарковский, Данелия. Бондарчук... Снятые Вадимом Юсовым киноленты — высокие трагедии и смешные комедии, философские, фантастические, эпические фильмы — признаны во всем мире. Они, как принято говорить, вошли в золотой фонд советского кино...
— Вадим Иванович, каким был для вас минувший год в творческом отношении?
Очень счастливым,— говорит Юсов.— Прежде всего потому, что мне пришлось работать с Сергеем Федоровичем Бондарчуком над фильмом «Красные колокола» — очень большим, интересным и, я бы сказал, необычным. Несколько месяцев наша съемочная группа провела в Ленинграде, на местах событий, о которых рассказывается во второй части картины — «Я видел рождение нового мира». Приезд Ленина в Петроград, его знаменитое выступление с Апрельскими тезисами, демонстрация 18 июня, кровавые июльские события, штурм Зимнего... Я прямо- таки полностью был погружен в то время, в ту историческую эпоху. А трансформация во времени — поразительное чувство! Теперь я хорошо понимаю ученых, писателей, которые всю свою жизнь посвятили изучению какого-то одного исторического периода.» Второе недавнее знаменательное для меня событие — присуждение мне в составе творческой группы Ленинской премии за телефильм Льва Кулиджанова «Карл Маркс. Молодые годы».
— Многие кинозрители, они же читатели, плохо представляя себе, чем занимается кинооператор, считают его лицом бесправным...
— Вот с этим я совершенно не согласен! Оператор — профессия творческая и очень интересная. Роль оператора в создании картины ответственна и, я бы сказал, благородна. Перед ним всегда встает множество загадок, проблем, чисто производственных трудностей..., Например, на «Мосфильме», где я сейчас работаю, операторов в штате больше, чем режиссеров. Отсюда простои, незагруженность, и из-за этого молодежи довольно трудно сразу себя проявить.
Я снимал очень разные фильмы с очень разными режиссерами. И всегда стремился, чтобы изобразительное решение эпизода, его настроение, атмосфера совпадали с режиссерской трактовкой. В кино должно быть соподчинение. Это как в музыке — то мажорные ноты, то спокойные места, то тише, то громче... Если в эпизоде присутствует драматургическое напряжение — задача оператора скромнее. Иной раз достаточно выявления портрета актера — его глаз, мимики, жестов... Сам диалог может быть настолько выразительным, что не потребует «подкрепления» передачей пластики лица — тогда можно снять просто силуэт. Ну а там, где настроение делает «картинка», солируют оператор и художник. Не хочу сказать, будто все знаю; что, где и как должно быть. Творчество — процесс мучительный, в нем можно и превысить свои возможности.
— Вы говорите о соподчинении. Но ведь оператор — хозяин камеры! Разве не соблазнительно снять кадр, который говорил бы: «Вот как умею снимать я, оператор Юсов». По правде говоря, этим частенько грешат иные, даже очень известные, ваши коллеги...
— Часто люди, занимающиеся искусством, стремятся к «активному» самовыражению. Многим по складу характера нужно доказывать себе и другим, что они кое-что умеют... Такие черты закладываются очень рано, еще в детстве. Большую роль, мне думается, здесь играет воспитание в семье.
Мое детство и юность проходили в период двух войн — финской и Отечественной. Мне не пришлось участвовать в боях — на два года не дорос. Но тогда, в 41-м, 42-м и даже в 43-м, никто не знал, сколько еще стране придется воевать. И мы себя готовили в солдаты, из нас готовили солдат. Лагерные сборы, обмундирование, строевая подготовка. Командиры из раненых офицеров... С одной стороны — воспитание силы, мужества, уверенности в себе, а с другой—понимание того, что обязательно придется кому-то подчиняться, что зазорного в этом ничего нет, это святой закон. Хотя я не очень люблю подчиняться, но — если надо — это у меня выходит безболезненно. Даже когда я вижу, что мой «командир» не совсем прав. Зато и сам стараюсь поменьше командовать — и в творческой мастерской ВГИКа, где я веду два курса, и на кафедре операторского мастерства, которой руковожу.
— С тех пор, как вы впервые встали у кинокамеры, наука и техника шагнули далеко вперед. Как этот прогресс сегодня сказывается на работе кинооператора?
— Революции в операторском деле, конечно, не произошло, но развитие всевозможной кинотехники позволяет реализовывать самые сложные замыслы — то, о чем операторы прошлого не смели и мечтать. Высокочувствительная пленка, принципиально новая оптика, операторские краны с богатейшими возможностями, различные устройства, обеспечивающие легкость передвижения камеры... В идеале ведь съемочной камере нужна такая свобода, чтобы она как бы плавала в пространстве, была вездесущей. Сегодня этого пока нет. Есть у нас на студии система «Стадикам»— оператор надевает специальный корсет, к которому крепится сбалансированная камера. Но возможности системы не так уж велики. Да и попробуй поснимай ею! Нужны недюжинная физическая выносливость, тренированные мышцы спины. Может быть, камера завтрашнего дня будет размером с наперсток — вот когда появится свобода и легкость обращения с нею.
Словом, говоря о фильме будущего, я вижу полнейшую зрительную достоверность. Кинокамера по степени проникновения приближается к человеческому глазу, а изображение на экране — к реальной картине жизни.
— Вадим Иванович, зритель читает на афишах: фильм широкоформатный, широкоэкранный, кашированный». Наряду с этим вот уже почти столетие благополучно существует «обычный» формат. Нужно ли кинематографу такое многообразие, диктуется это художественными или чисто производственными задачами?
— Это наша беда. Разрушается унификация — каждый формат требует собственной техники — от съемочных объективов до проекторов в кинотеатрах. А творческие потери? Снимают на обычную пленку, а потом растягивают изображение до широкоформатного или широкоэкранного. Большое увеличение с маленькой площади кадра приводит к тому, что ухудшаются цветопередача, насыщенность красок, резкость, контраст. Зритель получает суррогат. А билет на широкоформатный фильм стоит, между прочим, подороже.» Я считаю и надеюсь, что коллеги поддержат меня: достаточно двух форматов—обычный и широкий. Но настоящий широкий формат, то есть когда съемка ведется на широкую, семидесятимиллиметровую пленку, дает удивительное качество изображения. А соответственно и впечатление у зрителя ярче.
— Вадим Иванович, вы рисуете предварительно кадр на бумаге или эта работа проходит в воображении?
— Нет, не рисую. Впрочем, карандашом когда-то владел неплохо. В мое время, когда я поступал во ВГИК, у нас даже был вступительный экзамен по рисунку. Хочется добрым словом помянуть моего школьного учителя, художника Ивана Ивановича Горохова, который затратил немало сил, чтобы научить меня рисовать... Теперь все несколько иначе. Существует постановочный проект картины, включающий раскадровки, которые делает художник- постановщик.
— А в итоге все снимается по-другому...
— Раскадровки носят в основном чисто производственный характер. Хотя бы для того, чтобы не получалось таких ляпсусов, как на съемках «Андрея Рублева». По сценарию рабочие рыли яму для отливки колокола, и в очередном эпизоде было указано: «Уже не видно работающих в яме». Я назначил «ночную» съемку... Режиссер удивился: «Зачем ты это делаешь?» Так написано, говорю, ведь работающих уже не видно... Режиссер объяснил: «Имеется в виду: они так много вырыли, что с головой находятся в яме!..» Вот как бывает, когда надеешься на воображение.»
— А над чем вы собираетесь работать?
— Сейчас об этом рановато говорить...
— Ну назовите хотя бы автора сценария.
Юсов улыбается: Его зовут Александр Сергеевич Пушкин.»
Беседу вел Вл. КОВАЛЕНКО.
Правда о Павлике Морозове
- Необходимо уточнить
В последнее время на страницах ряда изданий: в «Огоньке», «Юности», «Литературной газете», «Новом времени» и в ряде других некоторые публицисты и писатели высказывают иные, чем это было принято раньше, взгляды на поступок пионера Павлика Морозова. В публикации «Повороты времени и судьбы» (6.11.88 г.) кинорежиссер Вадим Абдрашитов затрагивает. в частности, тему превращения литераторами трагедии деревенского мальчишки в некий канонизированный социальный героизм.
«В ЦК ВЛКСМ, Центральный совет ВПО имени В. И. Ленина стали поступать письма и телеграммы.—сообщает редакции секретарь ЦК ВЛКСМ, председатель ЦС ВПО И. Никитин,— авторы которых настоятельно просят дать разъяснения: «Правы ли те, кто ставит поя сомнение нравственную состоятельность решения Бюро ЦС ВПО имени В. И. Ленина, занесшего имя Павлика Морозова в Книгу почета Всесоюзной пионерской организации имени В. И. Ленина?»
Новое исследование обстоятельств дела, связанных с убийством Павла и Феди Морозовых, а также событий, им предшествовавших, проведенное с участием Прокуратуры СССР, редакциями газеты «Пионерская правда» и журналов «Пионер», «Человек и закон», позволяет Бюро ЦС ВПО имени В. И. Ленина сделать следующие выводы. К началу 30-х годов в селе Герасимовка Верх-Тавдинского района Уральской (ныне Свердловской) области, несмотря на первые мероприятия Советской власти, фактическая власть по-прежнему принадлежала сельским богатеям. Это сказывалось на положении бедняков, к числу которых принадлежала семья Павлика Морозова. После ухода отца из семьи, где, кроме матери Татьяны Семеновны и самого подростка, было еще трое малолетних сыновей, жить стало совсем плохо. Семья голодала, постоянно подвергалась угрозе пойти по миру из-за домогательств деда С. С. Морозова, пытавшегося возвратить себе добро, выделенное семье сына — Трофима, отца П. Морозова. Беспросветная жизнь тринадцатилетнего крестьянского паренька, оказавшегося по существу главой большого семейства, не могла не привести его к единственно верной в тех условиях мысли: только объединение с другими бедняками сумеет удержать от неминуемого разора, голода и батрачества.
К тому же вести о переменах, происходящих тогда по всей стране, проникли и в глухую уральскую деревню. Например, с рассказами учителей (ежегодно меняющихся в Герасимовне) о Советской власти, о пионерском движении, к тому времени насчитывающем десять лет. Наиболее восприимчивыми к этим рассказам оказались дети-ученики. В числе их был и Павлик, которого не случайно называли Пашкой-коммунистом. Павлик Морозов, как мог, практически пытался бороться за новую жизнь. При этом делал это открыто, за что подвергался угрозам и избиению. И все равно убеждений своих не терял: все должны жить по справедливости.
Каких-либо документов, подтверждающих факт вступления П. Морозова в ряды пионеров, нет, как нет их и у современных пионеров. Во Всесоюзной пионерской организации имени В. И. Ленина не существует членских книжек. Однако очевидцы и свидетели не сомневаются в том, что Павлик был пионером и фактически, и по духу. Вместе с тем есть основания утверждать, что созданный в литературе образ П. Морозова не полностью соответствует подлинной судьбе реального подростка. Ничем не подтверждается глубоко укоренившийся в общественном сознании факт сообщения Павлом уполномоченному по хлебозаготовкам о преступных поступках его отца, бывшего председателем сельсовета. Исследование показало, что и сам уполномоченный впервые появился не в Герасимовке и не в уголовных делах, а в книжках, вышедших после убийства П. Морозова и его брата Феди, причем под разными фамилиями, тогда как все до единого остальные участники трагедии названы своими именами. Установлено единственное выступление П. Морозова против своего отца—на самом суде над Т. Морозовым, где Павлик. допрошенный как свидетель. открыто заявил, что отец, сам бедняк, бедняков не поддерживал, а будучи председателем сельсовета, «стоял горой за кулака». Но именно исходя из факта «доклада» «уполномоченному», Павлика Морозова сначала превратили в сусального героя, воспевая его в повестях, поэмах и даже песнях, а теперь ниспровергают до уровня «пионера-доносчика». «предателя» или простой жертвы злого умысла. Следовательно, нужна не дегероизация Павлика Морозова, не навешивание ярлыков на честного и бесстрашного мальчика, а правдивый рассказ, новая книга о крестьянском подростке, который искренне поверил в возможности новой, светлой жизни и в глухой таежной деревне в меру своих сил и возможностей боролся за приближение этой жизни.
В этой связи Бюро Центрального Совета ВПО имени В. И. Ленина приняло постановление, в котором подтверждает правильность своего решения от 1955 года о занесении в Книгу почета Всесоюзной пионерской организации имени В. И. Ленина пионера Павлика Морозова и считает необходимым сообщить об этом всем пионерам и их родителям, широкой общественности».
О ЧЁМ ПИСАЛИ СОВЕТСКИЕ ГАЗЕТЫ - ЗДЕСЬ.