Что бы Ленка ни загадывала, всегда все получалось с точностью наоборот. И она перестала загадывать. У нее язык не поворачивался просить вселенную подарить ей несчастье вместо удачи и она не могла заставить себя мечтать о том, чтобы дело не выгорело, вместо того, чтобы все сложилось. Потому даже на Новый год уже несколько лет она ничего себе не желала. И на Рождество тоже.
Этот год не должен был стать исключением. Пусть Рождество еще не наступило — вот-вот наступит; осталось каких-то восемь часов — но Ленка упрямо отказывалась мечтать. Больше в ее жизни не было места чудесам и это ее более чем устраивало.
"Нет надежд — нет разочарований", -- говорила себе Ленка. Она устала от разочарований и в глубине души даже побаивалась их.
На Рождество они с Любкой и Танькой вновь договорились собраться. Их девичья дружба тянулась уже долгие годы. После того, как цифра перевалила за двадцать, Ленка перестала считать, сколько именно.
Они собирались посидеть, как обычно, чисто в кругу своих, чисто тройку часиков. И вовсе не до полуночи. У каждой была семья. У Любки муж и двое детей. У Таньки дочь без мужа. И даже у Ленки был черный кот — Арсений — который постоянно нуждался в ласке и заботе и постоянно об этом напоминал. В общем, вариантов не вернуться домой к Рождеству ни у одной из подруг не было. На том и порешили.
Собрали стол быстренько — что троим хозяйкам настругать пару салатов, зажарить картошечку с лучком, да окорочок вымазать в майонезе и засунуть в духовку. Тортик к чаю прикупили. Винца. Танька притащила мартини — а как же без фешенебельного напитка. Танька вообще не представляла себе праздник без дорогущего вина. Ленька этого не понимала, но по-дружески молчала. В конце концов, вкусно же, да и на праздник чуток можно.
Суета поднялась из-за баночки горошка. Точнее, из-за ее отсутствия. Танька, что отвечала за баночки к празднику, видимо, втайне даже от себя собой, мечтала отвечать исключительно за бутылочки -- их уж она приволокла даже с излишком -- и при обнаружении недостачи, конечно, лишь развела руками.
— Кто побежит? — деловито поинтересовалась Люба. Будучи начальницей, пусть и среди трех модисток в крохотном ателье, она иначе не могла.
— Ой, девочки, я же такие сумари только приволокла, — взмолилась Танька и протянула руки ладонями вверх.
Ленка бросила на Таньку укоризненный взгляд:
"Ну как же приволокла. Может, привезла? И не только что, а почти с час назад. Да и при чем тут твои руки? Совершенно нормальные женские руки. Без следов истязаний от жестких целлофановых ручек и прочих мучителей. Они что, мозолями покроются от маленькой баночки?"
— Без горошка? — обе посмотрели на Ленку с надеждой.
"Вот же поганки! — негодованию казалось не было предела. — Знают же, как я оливье уважаю. И никаких ананасов и чернослива в салатах на дух не переношу. Как вообще можно мешать сладкое с соленым?"
— Ладно, я пойду, — бросила Ленка угрюмо и поплелась в коридор натягивать сапоги и пуховик. — Заканчивайте тут и садитесь. А то там, наверняка, очередь, — сказала она, скорее, чтобы укорить нерасторопных подруг.
Глянула на часы. Так и есть — пять вечера — самый пик покупателей.
***
Очередь в магазине тянулась чуть ли не на пол помещения. Она могла бы посоперничать по длине с сетчатым питоном. Как учительница биологии, Ленка прекрасно знала, с чем сравнивает. Однако она даже не заметила, как приблизилась к кассе. Мысли Ленки блуждали далеко от продуктового магазина.
Современные зимние сапоги совсем не подходили для современных русских зим. Воды порой на улицах собиралось так много, что зимы сильно напоминали осень. Только снега еще вокруг лежало немерено. Того самого, что грозил растаять следующим и окончательно утопить город в воде.
Мокрые ноги совсем не по-зимнему хлюпали и раздражали. И Ленка уже кляла почем зря и Любку, и Таньку, что сидели сейчас дома и наслаждались салатами и тем самым мартини, будь он неладен. Они, конечно, ее не станут ждать. Она сама об этом просила. Но все равно было обидно. В конце концов, сидели они у нее в гостях.
"Да что б вас всех, зараза", — выдала она машинально. И тут же спохватилась. Вспомнила о природе своих желаний. И поспешила исправиться.
— Да что б вам всем хорошо было! — бросила она почти вслух с совершенно однозначным посылом.
Уловила краем глаза, как у дверей промелькнула черная кошка. И подумала, что наверняка сбудется. Но даже не пожалела об этом. Уж больно настроение было рождественское, приправленное мокрыми сапогами и длинной очередью.
— Девушка, — услышала вдруг Ленка и повернула голову на кассиршу. — Ну что же вы смотрите? Ваша же кошка уходит!
— Что? — Ленка мотнула головой и с изумлением уставилась на кассиршу.
"Ее кошка? Во-первых, кот. Во-вторых, Арсений сейчас точно дома".
Ленка глянула в сторону дверей.
— Ваша кошка, — уверенно подтвердила женщина. — Присмотритесь!
Ленка сощурила глаза. Кошка пренебрежительно мотнула хвостом, развернулась и, свернув крошечным белым пятнышком в форме сердечка на правой передней лапе, шагнула через самораскрывающиеся двери.
Ленка остолбенела, сильнее сжала к руке банку горошка. Неужели, правда, ее Арсений?
— Девушка, вы долго стоять будете?! — прикрикнул на нее лысоватый мужчина позади. — Все домой спешат. Идете или как?
Ленка сглотнула.
— Арсений! — громко позвала она кота. Но кот не обернулся.
— Девушка! — прилетело снова с кассы.
— Девушка, ну вы что! — зароптали сзади. — Идите уже! Идите!
И Ленка бросилась вон из магазина вслед за котом. Уже в дверях услышала:
— Девушка, а платить?! Девушка!
Но ее Арсений уверенно шагал по лужам из талого снега в свете фонарей и не намеревался ждать хозяйку. И Ленка рванула за ним. А Арсений почему-то рванул от нее.
— Арсений! — кричала Ленка. Проваливалась в мокрые сугробы. Хлюпала по лужам. Но все ускоряла бег.
— Девушка, стойте! — раздавалось за спиной.
Она даже не обернулась. Арсений занырнул в переулок. Ленка за ним. А потом в следующий и в следующий, пока кот вдруг не растворился в темноте неосвещенной улицы.
Ленка озадаченно остановилась. Огляделась. Где это она?
Продолжение следует...
#рассказы