Кто стоит за талантом творца: бог или дьявол? В 33 года Морис Равель познакомился со стихами французского поэта Алоизиуса Бертрана «Ночной Гаспар» и столкнулся с миром мистификаций, призраков и чёрной магии. Книга настолько увлекла Равеля, что он предпочёл шумным компаниям одиночество.
Друзья разволновались, не заболел ли весельчак Морис? Он долго не решался им признаться, что вступил на территорию нечистой силы и движется прямой дорогой в ад. Равель купил репродукции почти всех полотен с изображением таинственного Гаспара. «Чёрные фрески» безумного романтика Франсиско Гойи показались ему самой точной иллюстрацией к его музыкальным видениям.
Равель сочиняет фортепианный цикл из трёх пьес: «Ундину», «Виселицу» и «Скарбо». В них слышится скрип шагов палача, кряхтение могильщика, шаркающие шаги карлика, блуждающего при свете бледной луны по кладбищу. Стилистически музыка совсем не похожа на прежние опусы Равеля: в ней используется рваный ритм, диссонирующие созвучия. Равель, не очень любивший играть на фортепиано, похоже, задался целью придумать чертовски сложную по технике музыку.
Вручая ноты пианисту Рикардо Виньесу, композитор на правах старого друга сказал, мол, играй, как хочешь, однако тебе придётся изрядно потрудиться, чтобы одолеть дьявольски коварного Гаспара. Но артисту пришлось отбиваться от самого Мориса, который ревностно отстаивал собственную трактовку сочинения, придираясь к каждой фразе и пассажу. Морис с присущим ему чёрным юмором пошутил, что, мол, не стоит вешаться от его назойливых требований, достаточно просто их выполнять. Подготовка к премьере заняла почти полгода. Парижане с восторгом приняли новое сочинение Равеля. С одной лишь разницей: одни говорили, что композитора посетила искра божья, а другие, что в него вселился сатана.