"Точка" (2014 г.) Николай серьезно поссорился с девушкой, на столько, что она уехала жить в США.
– ТАК ЗНАЧИТ Я – ВЫДУМКА??? – заверещала Аня, вдавливая тормоза в пол, больно ударив меня лбом о торпеду.
Сзади тут же послышались бибиканья и не очень добрые слова в адрес неумелого водителя джипа. Аня тупо смотрела на руль, и по ней было видно, что сейчас она меня начнет бить чем-то тяжёлым. И это не шутка – пару раз были прецеденты. Оглядев машину на предмет легкосъемных предметов, массой более одного килограмма я немного успокоился и посмотрел на пассажира сзади. Он был в «легком смятении», но наушников из ушей не доставал.
Мы отъехали к обочине.
– Вон из машины, – холодно приказала Аня.
– Ань, ну чё ты…
– ВОН ИЗ МАШИНЫ! – заорала она, заставив меня подпрыгнуть на месте.
По щекам пробежал жар, по рукам – дрожь. В мозгах мелькнула мысль о недавно пройденном тесте IQ, который врал, показывая слишком завышенный результат.
Я посмотрел в глаза Ани и вжался в мягкое сидение. В глазах её читалась ЗЛОБА.
– Ань, ну дай мне объяснить! Я ведь…
– Пошел вон из машины, – процедила сквозь зубы Аня, щуря глаза и больно жаля взглядом.
Таки довыпендривался.
Я открыл дверь, и Андрюха последовал моему примеру.
– Сиди на месте! – приказала Аня, посмотрев в зеркало дальнего вида. Дверь тут же закрылась.
Выйдя из машины, я продолжал жалобно смотреть в медленно закрывающуюся дверь, потом в тонированное стекло боковой двери, а потом в заднее стекло уезжающего «Prado».
Внутри боролись две мысли. Одна говорила, каким я был козлом и уродом, а другая, защищая меня, во всем обвиняла Аню. Происходило всё приблизительно так:
– Он же просто хотел оградить Аню от лишнего внимания. К тому же он знает, что она его ревнует к читателям и её бесит то, что творчеству он уделяет слишком много внимания?
– За последнюю неделю он так и не удостоил её своим драгоценным вниманием.
– Он был занят другими делами.
– Ха-ха! Чем??? Делал плакаты «за спасибо» по просьбе малознакомого человека?
– А как же перспектива?
– А перспектива остаться наедине с Кулаковой?
– Да кто ж знал, что она так отреагирует? Она же не дослушала? Она – неадекватный человек.
– А он – не идиот, чтобы не учесть фактор неадекватности.
– Да разве его можно учесть?
И так очень долго.
В дополнение ко всем гадостям я ещё и плеер оставил Андрюхе. И пальто на заднем сиденье забыл. А там удостоверение и пара гривен, которых бы как раз хватило, чтоб доехать домой. Придется идти пешком. Высадили меня возле мебельного магазина, где висело большое табло, изображающее время (11:41) и температуру воздуха (-12 С). Идеальное начало дня.
Засунув руки в карманы, скукожившись как можно сильнее и сгорбившись под давлением «обстоятельств», я шёл домой, переваривая сегодняшние инциденты.
Жаль, что человеческий мозг не устроен, как желудок. Допустим, попала внутрь ядовитая мысль, а ты её раз, выблевал и никаких проблем – идешь довольный, улыбаешься, радуешься жизни. Но нет. Приходиться её смаковать до конца, пока настроение не испортиться в хлам, и пока ты полностью не осознаешь степень своей глупости, ничтожности и подлости. А ведь ты не хотел ничего плохого? Всё задумывалось, как хитрый план, один из миллиона таких же, реализованных раньше. Но опять нет! В самый неподходящий момент на совершенно ровном (ну, может, слегка бугристом) месте вырастает огромный, исполинских размеров хрен, тень от которого закрывает солнце и падает на тебя, куда бы ты не спрятался. Кажется, что ещё немного, и он начнет падать, четко отслеживая твое местоположение. И вот, когда между вами остается считанная пара метров…
Я шел по Алексеевскому мосту – двухсотметровому бетонному сооружению, соединяющему спальный район с большим городом. Смотрел под ноги, чтобы не споткнуться о колдобину или не зацепиться за арматуру, коей заботливые строители оставили великое множество. Голова наполнилась самыми разными мыслями, которые весело грызли кору мозга и медленно сводили с ума, погружая в состояние пьяного бреда. Громкий звук клаксона быстро разогнал их в темные закоулки и заставил поднять голову. Недалеко от меня остановился черный джип, который я узнаю даже в абсолютной тьме с завязанными глазами.
Опустив голову, я продолжил изучать асфальт под ногами, и медленно поплелся в сторону дома. Почему-то подумалось, что в этом месте нельзя парковаться.
В кармане противно зажужжал телефон.
Остановившись, я достал трубку. Звонила Аня. По левую руку открывался хмурый пейзаж водохранилища, огражденного огромным количеством гаражей, построенных ступеньками в три этажа. Я частенько его фотографировал, но никогда ничего путного не получалось. Хотя нет – одна фотка, под названием «apocalypsys» всё-таки пылится на моей страничке на девиантарте.
Занеся руку назад, я раздумывал, выкинуть телефон или нет. Моя Nokia 5610 никогда мне особо не нравилась, но подло продолжала почти исправно работать, не давая морального права заменить её на что-то другое. К тому же не придется разговаривать с Аней. Одно плохо – вместе с телефоном уйдут все номера на симке, которой уже чуть больше семи лет. Рационализм восторжествовал, и я просто выключил телефон. Запиликала вторая трубка – Nokia 1100. Этот телефон я безумно любил, поэтому, не рассуждая, вдавил закоченелым пальцем красную кнопку до упора и жалобного скрипа повидавшего многое корпуса. Вот что мне нравится в этой трубке, так это то, что она включается и выключается без всяких свистелок и перделок. Просто тухнет или просто загорается. Умели раньше делать.
Засунув оба телефона в карман, я продолжил движение, запуская в голову очередную порцию мыслей. В звуках проезжающих машин и автобусов я услышал приближающийся звук мотора Аниного джипа.
Со стороны может показаться, что я хотел показаться обиженным, униженным, замерзшим мучеником, который просто вызывает сострадание. Но мне было просто пофиг. Уровень моего мышления опустился к показателям среднестатистического наркомана под дозой или алкоголика, употребившего бутылку вонючего самогона и закусившего одной только карамелькой, которою ему дали на сдачу месяц назад. Тело, пускай и трусилось, но холода не чувствовало. Как, впрочем, и тепла. Ноги сами шевелились, зная, что, дойдя до мягкой постельки, наконец-то смогут отдохнуть. Нервная система (эта – вообще молодец) заботливо ограждала мозг от большинства внешних раздражителей, разрешая полностью посвятить себя самоистязанию. Там (в мозгу) уже многое поменялось.
– Ты что, глухой? – наконец услышал я сквозь гул. – А ну, бегом в машину!
Аня говорила серьезно, хотя уже и не злилась так сильно.
– Иди к черту, – не останавливаясь и не глядя в глаза, сказал я.
– ЧТО???
– Иди к черту, – повторил я, холодно вычерчивая каждый звук и продолжая движение.
Не уверен, но вроде Аня остановилась и начала плакать. Что-то говорила вслед. Потом кричала. Но уши превращали все попадающие звуки в фон, на который обычно не обращаешь внимания. Хотя, должен сказать, на некоторое время в голове появилась мысль пойти и извиниться. Может даже успокоить. Но помешал банальный стыд.
Так и не решившись повернуться, я побрел домой.
2
– Охохо! – заорал Андрюха, когда я вошел в комнату. – Ты где шлялся?
Прочитав в моей кислой роже полное отсутствие желания общаться, сосед натянул наушники (как меня бесит, когда он берет мои фирменные наушники без спросу!) и уткнулся в ноутбук, где происходило массовое истребление монстров. Хотелось оттрахать мозг за уши, но ещё больше захотелось выплеснуть застоявшиеся эмоции наружу, так, чтобы заляпало всех. Взяв гитару и заняв любимый подоконник на кухне, я начал петь минорные баллады отечественных и зарубежных банд. Громко и мощно, с надрывом в голосе. Моё паршивое настроение проникало к жителям моего и соседних этажей. Жаль, конечно. Только 12, кто-то ещё не успел проснуться, а кто-то вообще только пару часов, как лёг. Но что я могу поделать? У меня-то душевный кризис.
Очень точно моё настроение описывала песня «Snuff» группы «Slipknot». Как раз, когда я, закрыв глаза от боли в пальцах, орал первый припев, послышался приближающийся цокот каблуков.
…
Deliver me into my Fate -
If I’m alone I cannot hate
I don’t deserve to have you…
(…Оставь меня наедине с судьбой. Если я один, мне некого ненавидеть. Я не заслуживаю тебя.)
Я открыл глаза. В дверном проеме стояла Аня.
– Надо же, как совпало? – иронизировал я.
– Коль, может, поговорим нормально?
– Аня, – я начал перебирать по струнам, – ты извини, я тебя послал. Нужно было выразиться помягче.
– Что случилось?
– А ты не помнишь? – я перевел глаза на гриф и начал наблюдать за тем, как дрожат струны. Это очень успокаивает.
– Ну, прости меня, – нехотя извинилась Аня. – Немного покипятилась. Следовало быть помягче, – я посмотрел на Аню крайне удивленно. – НУ ЛАДНО! Я выкинула тебя посреди улицы, как собаку, без пальто и…
– Да нет. Всё нормально. Так и нужно, – спокойно перебил я.
Невероятно раскорячивая пальцы, я начал играть лунную сонату Бетховена. Не самое удобное произведение, но очень красиво.
– НУ, ПРОСТИ МЕНЯ!!! – не выдержала Аня.
Я нисколько не испугался. Начав импровизировать в своём любимом ля-миноре, я спокойно, по-доброму, посмотрел на Аню. Она срывалась на плач. Сжимая маленькие кулачки, она дергала краешками губ и растерянно хлопала ресницами.
– Ань, – я улыбнулся, – тебе незачем извиняться. Я во всём виноват. А ты всё правильно сделала. Я бы на твоем месте поступил точно так же. Только не стал бы унижаться потом. А так – молодцом!
– Прекрати! – заорала Аня. – Зачем ты так???
– Ань, я не иронизирую. Я трезво оцениваю ситуацию. Вот, смотри. Я неделями не звоню, не интересуюсь, как ты там, не вожу в рестораны, подарков не делаю. Разве ты этого достойна? Ты достойна лучшего.
– Что ты несешь? Ты что, пьян?
– НЕТ, Я НЕ ПЬЯН! – заорал я. – Прости. Ты же знаешь, как я отношусь к алкоголю. Наоборот. В первый раз за много времени я мыслю трезво. И чётко понимаю, что…
Я замолчал.
– Что? – неуверенно спросила Аня, наклоняя голову ко мне.
– Что я тебя не достоин. НЕ ПЕРЕБИВАЙ! Нет, не потому что я не имею хорошего дохода или недостаточно хорош собой. В своё время ты доказала мне обратное. За что я тебе ОЧЕНЬ благодарен. Но во мне есть одно нехорошее качество. Не знаю, как оно называется, и объяснить могу с трудом. Понимаешь… я должен тебя на руках носить. Зарабатывать нормально, заботиться о тебе, жить ради тебя. А у меня так не получается. Вот знаешь, я шёл и думал. Много думал. Знаю, что ты меня возненавидишь, но я пришел к выводу, что мне гораздо более интересно писать об отношениях с тобой, нежели наслаждаться этими отношениями. Видимо, я для этого просто не создан.
Аня вытерла слезы.
– Что? Что это значит???
Её ресницы дрожали, как крылышки колибри.
– То и значит. Я тупо пользовался тем, что у нас было, чтобы повысить свою популярность. Не знаю только, какой от неё толк, но не думаю, что смогу измениться. Извини меня. – я почувствовал, как засвербело в горле. – Я тобой просто пользовался.
Аня расплакалась. Безумно хотелось обнять её, отвести в комнату, к чертям выгнать соседей и успокаивать. Вы даже представить не можете, насколько мне было плохо. Сказать любимому человеку такое, пускай, для её же блага, невероятно сложно. Но я прекрасно осознавал, чем это выльется. Поэтому сказал именно так. Поставил точку.
Ощущая, как к горлу подкатывает желудочный сок, я встал и спешно вышел из кухни. Бросив гитару в комнате, я побежал на соседний этаж, чтобы проблеваться.
Стоя на коленях перед унитазом, я плакал. Блевал и плакал. Знаете, не самое приятное занятие. Потом долго пил из-под крана ледяную воду, сводящую зубы и хлеставшую покрасневшее горло горячей болью. Потом подошёл к окну. На площадке перед общежитием, где обычно паркуется Аня, машин не было. Значит уехала.
Зайдя в комнату, я сел за компьютер и потребовал у Андрюхи наушники.
– Тока шо какая-то баба верещала на этаже, как резаная. Я даже в наушниках слышал, – поведал мне Андрюха, сматывая длинный провод.
– Обжёгся кто-то, наверное.
Вбив в поиске «My immortal» я выбрал композицию Evanescence с пометкой «Rock version» и начал вспоминать самые приятные моменты трёх последних месяцев.
3
Чтобы отвлечься от неприятностей, я наконец-таки начал писать теоретическую часть диплома. Целыми днями сидел в инете, питался присланными конфетами и иногда тем, что недоедали мои сожители. За неделю я ни разу не появился в универе (куда я должен был появляться на практику каждый день). В своё оправдание могу сказать, что вообще не выходил на улицу, в гости и в душ. Уже стала привычной колючая щетина, не дающая возможности спать на животе, уткнувшись мордой в подушку, как я это обычно делаю.
Иконка конверта в правом верхнем углу почтовика сообщила о входящем письме. В списке входящих на первом месте стояло письмо с темой «Николай, привет!» и отправителем из домена «US». Неужели кто-то из Штатов написал?
В письме говорилось:
«Приветствую Николай!
Пишет тебе Александр Иванович Русинов из города Нью-Йорка. Помнишь такого? Спешу поблагодарить за досрочное выполнение обещания. Анна так и не признается, чего ты ей наговорил, но она твёрдо решила осесть в Штатах. С моей лёгкой подачи вчера её взяли на стажировку, на должность помощника топ-менеджера по связям с общественностью. Это именно то, чего она так давно хотела! Если все пойдёт хорошо, то через пару месяцев ей светит продвижение, а через несколько лет – руководящий пост в крупной трансконтинентальной корпорации.
Ты даже представить не можешь, насколько я счастлив! Я уже и думать не думал, что смогу каждый день созерцать свою ненаглядность рядом. Только Аня немного странно себя ведёт. Наверное, ещё не свыклась с мыслью, что живёт в другой стране. У меня такое тоже было – пройдёт.
Теперь настала моя очередь выполнять часть уговора. Пиши, звони – всегда рады видеть и слышать!
P.S. Может, расскажешь, что у вас там произошло?
С уважением, Александр Иванович Русинов.»
Ещё в середине текста на лице появилась улыбка, от которой через пару часов начали болеть скулы.
Не знаю… Нет, я точно знаю, что пока не достоин того, чтобы меня любила такая девушка, как Аня. Нет! Что значит «такая»? Это только на первый взгляд – машина, особняк, успех, красота, все дела. Через пару месяцев это отходит на задний план, а в фокусе остаются вещи, которые сложно описать словами, изобразить красками или сыграть симфоническим оркестром. Наверное, самым подходящим словом является «искренность». Аня любила меня, как (прошу прощения за сравнение) щенок своего хозяина. Щенку абсолютно пофиг на материальное положение, внешний вид, успех хозяина и прочие мелочи. Так и Аня.
Ей было плевать на то, что я живу в комнате 6х5, зарабатываю за месяц усердного труда столько, сколько она за пару дней, ещё и выгляжу, как чучело. Она смогла разглядеть во всём этом индивидуальность и принять такого, какой есть. Жаль только, что нехорошие стороны пришлось выставлять напоказ самостоятельно. А у меня вот совсем не так. Я всем почти сразу рассказал, что встречаюсь с супер-девушкой, которая катает меня на большой чёрной машинке и стирает мне грязное бельё. И вообще неправильно расставил приоритеты изначально.
Мне хотелось стать лучше, чтобы меня было за что любить. Хотел стать «достойным», чтобы не казаться ущербным в сравнении с Аней в глазах окружающих. А что мне окружающие? Вот Аня с родителями крепко поссорилась из-за меня. Именно из-за меня, теперь-то я в этом уверен. Не стеснялась появляться со мной на банкетах и праздниках, опуская подшучивающих друзей ниже плинтуса. А я что? Нет! Ей определенно нужен кто-то достойнее меня, кто сможет отплачивать как минимум тем же.
Может, я не исключаю этого (хотя сильно сомневаюсь), мне удастся перестроить своё мышление, и новые истории про Аню и Колю будут писаться где-то в Нью-Йоркском офисе во время отлынивания от работы. Но пока что я только осознал свою проблему. Как искоренить – не знаю. Нужно переделать половину себя. Это нелегко. И даже те чувства, которые я испытываю к Ане, не дают полной уверенности в том, что смогу.
На письмо я ответил не сразу. Только через три дня. В письме был смайлик и вложение – сырая рукопись этого рассказа. Может, это немного кощунственно (вы понимаете, о чём я). Ответила мне Аня. Она сказала, что сейчас не так сильно сердится и, что я описал её так, как будто она плакса и что она вовсе не такая (ага, конечно), и ещё, что она предлагает остаться чуть больше, чем просто друзьями. Вложением она прислала фотку, с изображением себя на берегу океана в Манхеттене. Фотка была ужасная – горизонт завален, небо и вода засвечены, Аня – недоэкспонирована, цветовой баланс явно склонялся в сторону красного. А ещё она сказала, чтобы я наконец-таки показал народу Анну Русинову. Но, увы. Я же решил завязать с позерством? Поэтому придется Вам, дорогой читатель, довольствоваться просто хорошей концовкой. Вы уж простите…
Дорогой читатель. Это произведение одна из частей историй про Анну Русинову. Если вам интересно узнать с чего все началось, то можно почитать тут.