В Османской империи бытовала поговорка, что мозгов сорока евнухов не хватит, чтобы наполнить даже фиговое семечко. Эти слова хорошо описывают отношение к ним со стороны полноценных мужчин, но ни в коей мере не передают реального положения вещей. В действительности же евнухи свергали и назначали султанов, поддерживали и отменяли реформы, обладали огромными капиталами и являлись одними из самых влиятельных вельмож при султанском дворе.
Изначально функции евнухов почти не зависели от цвета кожи, и их общим начальником был капы-ага – «господин ворот». Как это видно по названию, в его обязанности входил пропуск людей во дворец, и он являлся посредником в общении государя с чиновниками и окружающим миром в целом.
Впрочем, помимо социальной иерархии существовала расовая, и быть светлокожим европейцем в Османской империи считалось более престижным. Поэтому белые были близки к султану, а за африканцами закрепили обязанность прислуживать его наложницам. Последние тоже хотели власти и в политическом смысле объединились с черными евнухами, в вопросах государственного значения выступали с ними совместно.
Придумала это, конечно, Хюррем. Однако, только после ее смерти была учреждена должность кызлар-аги («господина девушек»). Так называли главного черного евнуха, в чьих руках оказались все рычаги власти, тогда как капы-ага был низведен до надзирателя за учениками дворцовых школ.
Кызлар-ага стал единственным, кто передавал приказы султана великому визирю и другим чиновникам. Он контролировал снабжение дворца и определял порядок входа в гарем и выхода из него. Он был наиболее близким человеком к падишаху, а самое главное – к его женам, фавориткам и матери, выполнял те или иные их просьбы и поручения, заведовал принадлежащими им денежными средствами. Поскольку многие женщины гарема занимались благотворительностью и даже бизнесом, фактическим распорядителем их капиталов являлся главный черный евнух. С определенного момента обладатель этого поста также надзирателем за всеми благотворительными учреждениями империи в целом и стал управителем священных городов Мекки и Медины.
Тем не менее, Хюррем не желала делиться властью с кем быто ни было. А при ее преемницах евнухи просто не успели набрать необходимое количество полномочий и политической силы. Поэтому самым влиятельным скопцом в истории Османской империи был не их современник, а действовавший в первой половине 18-го века Бешир-ага.
Он родился примерно в 1650-х годах в Абиссинии, то есть, на территории нынешней Эфиопии. В нежном возрасте наш герой попался османским людоловам, был оскоплен, обращен в ислам и отправлен во дворец. Мальчик прошел там все необходимое обучение, после чего занимал те или иные незначительные придворные должности. Но интересная нам часть его биографии началась, когда этому человеку было за 50 лет.
По неизвестным причинам Бешир был сослан на Кипр, но затем назначен одним из старших офицеров, охранявших Мечеть Пророка в Медине. В скором времени его вернул в Стамбул султан Ахмед III и поставил главным черным евнухом. Пользуясь своим положением, кызлар-ага способствовал свержению великого визиря Хаджы Халил-паша, который проиграл битву с австрийцами. По протекции Башира его пост получил другой человек, а затем следующий, когда первый показал себя ленивым правителем.
Как наместник священных городов ислама, он имел возможность влиять на религиозные вопросы и способствовал тому, что в империи был окончательно принят ханафитский мазхаб суннизма. Он же открыл империю Европе, и этот исторический период культурного обмена впоследствии был назван «эпохой тюльпанов».
Бешир основал большую сеть политического влияния, и многие выдающиеся вельможи называли его своим покровителем. Он добился этого за счет управления дворцовыми школами, выпускники которых считали себя обязанным этому человеку. В равной степени, он оказывал влияние на образование османских принцев – поэтому и сохранил свой пост при Махмуде I, когда его предшественник был свергнут. Неизвестно, являлся ли евнух вдохновителем этой акции.
За свою долгую жизнь, а скончался он только в возрасте 90 лет, кызлар-ага собрал огромную и противоречивую коллекцию литературы. В числе прочего, в ней имелось немало европейских и восточных книг с непристойными иллюстрациями и историями о телесном общении мужчин и женщин. Сложно сказать, руководствовался ли Бешир при этом чисто эстетическими причинами, или же у него оставался некий интерес к прекрасному полу, который иным способом было невозможно удовлетворить.