Как мы увидели всё, что нам посчитали нужным показать
Объем: 352 страницы
Данная журналистская работа Стейнбека, к сожалению, значительно ЗНАЧИТЕЛЬНО уступает художественным произведениям Автора. Нельзя сказать, что «Русский дневник» так уж плох, но он является именно тем, чем и представляется в заглавии — банальными житейскими записками путешественника, а это совсем не то, чего ожидаешь от гуманиста и лауреата (будущего) Нобелевской премии, отправившимся в коммунистическую послевоенную диктатуру. А это по многим параметрам сопоставимо с поездкой в Пхеньян в 21 веке, где дорогой гость постоянно находится под нежным присмотром, естественно, исключительно для его комфорта и безопасности.
Множественные стенания, что коллеге Писателя Капе не позволяют снимать промышленные объекты, пленных нацистов, истощенных сталинградцев и перед отъездом изымают пленки, чтобы удостовериться, что фотограф не пожертвовал ванной и ужином, дабы сбежать от бдительного надсмотрщика и все-таки поглядеть на СССР без розовых стекол, выглядят наивными и, честно, бесят. Но, полагаю, цель визита Стейнбека заключалась в умиротворении, а не в разоблачении, что придает единственный, но жирнейший плюс всей истории — и это сквозящий из каждой главы пацифизм и призыв к миру во всем мире.
«Мы только знаем, что те, кто видел войну хоть краем глаза, выступают против нее, и считаем, что таких людей, как мы, очень много», - пишет Стейнбек о каждом городе, где побывал и за каждым столом, за которым выпивал.
«Где-то на все это должен быть один ответ, и его нужно найти быстро. Выпьем за то, чтобы этот ответ нашелся, потому что миру нужен мир, миру очень нужен мир».
Комментировать эти цитаты и особенно посещение Писателем Киева спустя почти 80 лет возможным не представляется (вот бы Стейнбек удивился), поэтому сосредоточусь на другом, а именно на милых славных глупостях, которые легко можно сказануть, когда пишешь о том, в чем не разбираешься.
«Но двигатели у него были в прекрасном состоянии, летела машина великолепно, так что на самом деле у нас не было причин для беспокойства. Не думаю, что сияющий металл наших самолетов помогает им летать лучше. Когда-то я знал человека, чья жена утверждала, что помытая машина быстрее бегает», - не знаю, что там с гражданскими машинами (с болидами формулы-1, полагаю, это справедливое замечание, возможно, «чья-то жена» была пилотом гоночного авто), но с лодками и самолетами правило чистоты и гладкости корпуса работает и оказывает заметное влияние на скоростные показатели (суда — сопротивление воды) и аэродинамику (воздушные суда — сопротивление воздуха).
«Из ребенка, которому приходится расти среди этой чудовищной коллекции абсурда, может получиться только один определенный тип взрослого. Легко понять, каким будет этот тип, если представить себе, какая жизнь была у ребенка среди всего этого хлама», - это Автор не про Адольфа Гитлера, а про Ивана Грозного.
Хламом Стейнбек называет царские хоромы - если что в 16 веке так было модно. Хорошо, Писателю не показывали, как в этот период жил простой люд и государство в целом, ну чтобы как-то расширить психологический портрет царского отпрыска и не навешивать на ребенка 1530 года выпуска педагогические и гигиенические нормы Америки 1947.
Также Стейнбек ловко изображает, как они с Капой постоянно находились в «опасности», и как, благодаря действиям случайных граждан, им удавалось чудесным образом спастись (дословно, спастись). Такой художественный прием окончательно ставит крест на документалистике, с другой стороны — это дневник Писателя, а если Писатель жаждет иронического надрыва, никакой Читатель не сможет его остановить.
«Это был очень хороший человек. Мы были близки к самоубийству, а он нас спас»
«И в этот миг нам на помощь пришли Александр Кендрик из Chicago Sun-Times и его жена, которые спасли нас».
В итоге по факту посещения закрытой страны не сказано почти ничего. Коллеги много спали, мылись, постоянно ели и пили (в местах, куда их приводили намеренно), на родине Джугашвили Стейнбек и Капа чуть не лопнули несколько раз, и после 4 или 5 описания застолья я уже сожалела, что они оба не разошлись по шву еще в начале главы.
«А еще грузинские мужчины пользуются триумфальным успехом у русских женщин. Это люди поэзии, музыки и танца, а также, как принято считать, страстные любовники», - и это все впечатления от Грузии, за пределы стереотипов и тостов путешественники постарались предусмотрительно не выходить.
В целом познакомиться с книгой можно, но не следует ожидать от нее слишком многого. Это местами забавные, а местами раздражающе бессмысленные бытовые путевые заметки, где пробивающейся лысине фотографа отводится больше внимания, чем мумии, лежащей посреди Красной площади.
«У него красивые волосы – очень густые и очень черные. Я все еще чувствовал некоторое раздражение, поэтому, когда он вымыл голову шампунем в третий раз, я с грустью заметил, что он, кажется, начал немного лысеть – вон там, с макушки», - это всё социалистическое влияние Ильича, если бы Капа пробыл в СССР подольше, стал бы гладким, как лампочка;))
Всем побольше содержательных путешествий! И приятного чтения!
#book #книжныйотзыв #нонфикшн #что_почитать #наука #саморазвитие #путешествия #история #ссср #русскийдневник #стейнбек