Знаменитое «пошла по желтому билету» в царской России было вполне обычным делом. Проституция в ту эпоху была популярной и законной формой досуга. Никому не было дело, как девушки попадали в дома терпимости. Для клиентов, вербовщиков и хозяек борделей женщины были только товаром без воли и будущего.
Александру Ивановичу удалось написать энциклопедию русской проституции и передать физиологию борделей, их быт, запреты, нравы. Чтобы узнать психологию обитательниц и клиентов публичных домов, Куприн сам в качестве наблюдателя посещал такие заведения. В романе нет пошлости, порицания и унижения. Зато много размышлений о том, как женщины оказывались в яме — самом дне духовной жизни, и о том, кто эту жизнь порождает.
Сломанные судьбы. И знать бы как помочь, и понять бы в чем причина
Куприн не идеализирует и не оправдывает дам полусвета. Писатель только пытается правильно осветить жизнь проституток. В то же время Александр Иванович открыто сомневается, что героиням можно помочь. Поддержка от государства? Или искать выход в единичных романтических порывах отдельных мужчин вытащить женщину из борделя? Благотворительность? С какого способа смеяться?
Куприн не осуждает ни мужчин, ни продажных женщин, ни их хозяек. Лишь хладнокровно констатирует: «Попав яму — уже не выбраться». Впрочем, писатель не отказывает себе в удовольствии презрительно обличить клиентов домов безнравственной любви.
Здесь бывают все: полуразрушенные, слюнявые старцы и мальчики – кадеты и гимназисты – почти дети; бородатые отцы семейств, почтенные столпы общества в золотых очках, и молодожены, и влюбленные женихи, и почтенные профессоры с громкими именами, и воры, и убийцы, и либеральные адвокаты, и строгие блюстители нравственности ….. и старые развратники, истрепанные всеми видами порока; ясноглазые красавцы и уроды, глухонемые, слепые, безносые, с дряблыми, отвислыми телами, с зловонным дыханием, плешивые, трясущиеся, покрытые паразитами – брюхатые, геморроидальные обезьяны
Так что в этой духовной яме находятся не только дамы полусвета, но и их клиенты.
Интересно, что чувствовали современники?
Пусть проституция в императорской России и была законным делом, но все же подобные «мероприятия» были запретной, больной и неудобной темой. Откровения героинь Куприна шокируют своей грязью и обреченностью даже сейчас.
В романе описан быт дорогих и бедных борделей, все круги ада системы, попав в которую движешься только вниз. Будучи женщиной за 2 рубля, ее вполне могли прогнать в другой «дом», где девушка стала бы продаваться за рубль и ниже. Я сомневаюсь, что до романа Куприна, кто-то из общества задумывался, что публичная женщина могла принять 10 мужчин за вечер и как это сказывалось на ее состоянии.
И даже при такой жизни не теряется наивность, нежность и чуткость женских сердец. Самая озлобленная и душевно покалеченная Женька проявляет милосердие, спасая своего юного клиента от сифилиса. Эту венерическую болезнь в царской России не умели лечить, и она сулила долгую, мучительную и безобразную смерть.
Читая роман, сам попадаешь в яму
Да уж, знакомство с содержанием книги не дарит положительных эмоций. Ужасная жизнь женщин и то, что ими пользовались как вещью, пугает, обескураживает, тревожит. Куприн пронзительно, но деликатно прописал жуть социальной язвы. Было ощущение, что я сама нахожусь в этом гадком выгребе.
И как же мне было обидно и тоскливо от того, что даже хладнокровные, умные и решительные героини не смогли выбраться из «ямы». Одна выбрала смерть, другая — воровство. Была еще одна девушка с будущим, но она, скорее всего, стала уличной девкой.
В одном отзыве мне понравилось, что кто-то сравнил роман «Яму» с типичным Балабановским фильмом. У режиссера бы точно получилось показать разврат и безнадежность в лоб.
Мне не было скучно ни на одной странице. Было грустно, тревожно, паршиво. И все равно мне показалось, что Куприн решил пощадить своих читателей. Непереносимой жести или неприглядных деталей в романе нет.
Самая точная фраза, описывающее всю мерзость и обреченность проституции, кроется в словах Тамары (момент, когда она с другими девушками стояла над могилой своей «коллеги)
...а все-таки, дети мои, ей в ее яме гораздо лучше, чем в нашей.
Книгу я вне всякого рекомендую к прочтению.