Замечательный советский историко-биографический мини-сериал «Михайло Ломоносов» первый раз я посмотрел ещё в детстве, и с первого взгляда влюбился в него. Впоследствии пересматривал его ещё несколько раз, наслаждаясь блестящей игрой замечательных советских актёров и отличным изложением истории первой половины XVIII века, да и по сей день использую некоторые нарезки из фильма на своих уроках по истории России.
Фильм прекрасно, почти год за годом, описывает жизненный путь великого учёного, людей, с которыми Михаил Васильевич Ломоносов имел тесные родственные, дружеские и деловые связи. А также в фильме подробно описываются события политической жизни страны, которые выпали на «Эпоху дворцовых переворотов». Но не буду здесь описывать даже вкратце, сюжет фильма, который наверняка все любители истории уже смотрели, а если нет, тогда срочно исправьте эту свою «непростительную ошибку».
Но меня всегда, естественно кроме главного героя, привлекали ещё два исторических персонажа, которые, согласно версии фильма (а по всей вероятности, и в реальности) фактически дали «путёвку в науку» Михаилу Ломоносову. А именно, Иван Иванович Каргопольский и Тарас(-ий) Васильевич Посников (в некоторых источниках – Постников).
Кто же были эти люди? Благодаря общению с первым, Михаил Ломоносов принял окончательное решение уйти из дома и учиться, поступать в Славяно-греко-латинскую академию в Москве. Ну а второй был его первым преподавателем латыни, проводил с ним светские беседы и ещё больше укрепил Ломоносова в желании идти по пути науки и просвещения.
Итак, об Иване Ивановиче Каргопольском сведений очень мало, сам о себе в фильме он рассказывает немного: что учился во Франции, что по возвращении за буйный нрав был определён в архиерейский дом в Холмогорах.
Академическая биография М.В. Ломоносова и другие источники говорят о Иване Каргопольском следующее. Обучался в Славяно-греко-латинской академии до 1717 г., затем с двумя своими товарищами был послан «для лучшего обучения во Францию». В 1723 г. «парижские студенты» возвратились в Россию и были отосланы в распоряжение Святейшего Синода, где их «свидетельствовали в науках», поручив перевод с латинского языка. После этого они ещё 2 года не могли получить работы, пока Посникова не приняли учителем в низшие классы Славяно-греко-латинской академии, а Горлицкий устроился переводчиком в только что открывшуюся Петербургскую академию наук после того, как преподнёс Екатерине Iсоставленную им грамматику французского языка. Каргопольский же, помыкавшись ещё несколько лет на «иждивении» Московской синодальной конторы, получил наконец назначение «в дом архиепископа на Холмогорах», где был определён учителем «грамматики славяно-российской». На север Каргопольский попал после каких-то неприятностей, но и здесь он очень плохо уживался с архиереями, постоянно конфликтовал, по всей вероятности, злоупотреблял спиртными напитками. В фильме сам про себя Каргопольский говорит: «…вернулся в Россию, за великие дела взяться хотел, да нрав у меня сердитый, а на сердитых воду возят… ну и сослали меня сюда в архиерейский дом. Жалует царь, да не жалует псарь.».
Этот строптивый, беспокойный и, по-видимому, несколько опустившийся человек, долго скитавшийся по свету и немало всего повидавший, и привлёк к себе внимание молодого Ломоносова, жадно тянувшегося к «учёным людям».
Более чем через 1,5 года после отъезда Ломоносова в Москву, 14 сентября 1732 года архиепископ Герман Копцевич, бывший перед тем ректором Московской Славяно-греко-латинской академии, зачислявший Михаила Ломоносова в ученики, позднее переведённый в Холмогоры, и, несомненно, хорошо знавший Каргопольского, отрешил его от должности за «нерадивое и невнятное в преподаче учения», хотя, возможно, здесь были и другие причины. Дальнейшая судьба Ивана Ивановича Каргопольского нам остаётся неизвестна, но, учитывая увлечение горячительными напитками, мы предположим, что она вряд ли она сложилась благополучно.
15 января 1731 г. Михаил Ломоносов подал заявление о зачислении в Славяно-греко-латинскую академию и вскоре был зачислен в самый младший класс – фару. Первым его преподавателем латинского языка и «духовным» наставником стал Тарас Васильевич Посников. Вот что дословно о нём говорится в фильме: «Вот он, друг Каргопольского, Тарасий Васильевич Постников, преподаватель латыни. Один из выдающихся деятелей петровского просвещения. Он закончил академию, затем поехал в Италию в Падуанский университет. Понадобилось ему всего два года, чтобы пройти полный курс обучения и получить степень доктора философии и медицины. Петр брал Постникова с собой в Англию, где он участвовал во встречах со славными математиками, среди которых, возможно, был и сэр Исак Ньютон. Постников знал греческий, латынь, итальянский, французский. Среди преподавателей Спасских школ был единственным светским человеком. Ни за что не хотел принимать монашество, потому и бедствовал.».
Но так ли это на самом деле?
Обратимся к биографии Т.В. Посникова, вот что говорит о нём академическая биография Ломоносова и другие источники.
Посников происходил из «дворцового чина», т.е. из детей низших служащих. В 1710 г. он был принят в число учеников «Спасских школ», где достиг класса риторики. В 1717 г. по указу Петра Великого Тарас Посников вместе с Иваном Горлицким и Иваном Каргопольским был отправлен «для лучшего обучения во Францию». По возвращении на Родину в 1723 г. и «освидетельствовании» в науках, «парижские студенты», числившиеся за Синодом, долго не получали назначения. В 1725 г. Посников «претерпевая глад», просил Синод разрешить ему отправиться в Воронеж для обучения французскому языку детей кригс-комиссара Чернышева, но ему отказали, направив в октябре того же года в Москву в Славяно-греко-латинскую академию учителем латинского языка в низших классах.
Как мы видим, ничего подобного, что говорится о биографии Тараса Посникова в фильме, в реальности не было. Хотя император Пётр I действительно находился в в Европе в 1716-1717 гг. (первый его визит был в 1697-1698 гг. в составе т.н. «Великого посольства», второй – в 1711-1713 гг., где он побывал в ряде городов Северной Германии и Дании во время военной кампании в ходе Северной войны). Петр посетил города Данциг, Гамбург, Пирмонт, Мекленбург, Росток, Коппенгаген, Бремен, Амерсфорт, Утрехт, Амстердам, Саардам, Утрехт, Гаагу, Лейден, Роттердам, Париж. Но в Англии он не был, следовательно, и брать Посникова с собой он уж никак не мог, тем более, что в 1717 г. визит Петра I уже заканчивался, а обучение Посникова и его товарищей только начиналось. Также в биографии Т.В. Посникова ничего не говорится о том, что он обучался в Италии.
По всей вероятности, при описании биографии Посникова речь идёт о другом знаменитом деятеле «Петровского просвещения», его однофамильце, Петре Васильевиче Посникове, выходце из довольно знатного рода, его отец был дипломатом при регентше Софье Алексеевне и в начале правления Петра I, который также закончил в 1692 г. Славяно-греко-латинскую академию и был ближайшим сторонником Петра Великого. Информацию о нём можно легко найти в интернете.
А теперь возникает главный вопрос: это грубейшая ошибка режиссёра Александра Прошкина и его «исторических» консультантов? Если так, то это очень удивительно, ибо в советские времена очень тщательно подходили к съёмкам исторических фильмов и к фактам, отражаемым в них. Да и в этом фильме все остальные исторические события в принципе изложены более-менее достоверно.
Если это было сделано умышленно, тогда возникает другой вопрос – зачем было приписывать отдельные факты биографии одного исторического деятеля другому, при этом ничуть не умоляя заслуги Тараса Васильевича Посникова на «ниве российского просвещения XVIII века»? Вопрос остаётся открытым. Режиссёр Александр Прошкин сейчас находится уже в довольно преклонном возрасте и вряд ли сможет дать ответ на этот вопрос, да и «дотянуться» до него, наверное, не получится.
Но, как бы то ни было, продолжим описание биографии Тараса Васильевича. Он представлял собой необычную фигуру среди учителей Академии, бы единственным «светским» и «бельцом», как его называли, и ни за что не хотел принимать монашества, хотя это и открывало путь к преподаванию в старших классах. Посников одним своим видом мозолил глаза начальству, и его настойчиво выживали из Академии, но он отчаянно защищался. В 1728-1729 гг. Посников дважды обращался с жалобой в Синод, который удовлетворил его просьбу и вынес решение: «быть ему учителем по-прежнему, понеже он был в учении на коште казённом и в Академии обретается учителем с 1726 года беспорочно».
При существовавших в Академии порядках «белец» Посников не мог продвинуться в Академии дальше класса синтаксимы, что ему и ставилось в упрёк. Незадолго до отъезда Михаила Ломоносова в Петербургскую Академию наук в августе 1735 г. ректор Стефан Калиновский сделал новую решительную попытку избавиться от Посникова, сделав своё представление в Синод, в котором вылил на него очередной «ушат клеветы». Чтобы восстановить свои права, Посникову пришлось даже ездить хлопотать в Петербург. А в 1738 г. синодальным руководством он был назначен директором Московской синодальной типографии, чем ещё более настроил против себя начальство Академии.
Только в 1744 г. начальству Академии во главе с ректором Порфирием Крайским удалось отделаться от него. Посников был назначен преподавателем латыни в семинарию в городе Вязьма.
Вяземское духовное училище было основано в 1743 г. архиепископом Сарским и Подонским Платоном. Фактически первым учителем латыни здесь и стал Тарас Васильевич Постников, который в короткий срок набрал необходимое число учеников.
В начале 1745 г. в Вяземском духовном училище произошёл чрезвычайный случай. Это видно из доклада управляющего Вяземским архиерейским домом Фаддея Островского, сообщавшего архиепископу Платону: «Бургомистры поставили в семинарию (так часто называли духовное училище) воинский постой, состоявший из капитана, сержанта и солдат и находившийся в здании до Рождества Христова. Учитель Тарас Посников с учениками был выселен в избу. Приехавшие люди стали избивать учителя Постникова и его жену, при этом начали грабить их имущество. При этой драке присутствовал главный бургомистр Аггей Филатов, который не только не защитил учителя и его жену от побоев, но, наоборот, отдавал приказы об их избиении. После этого случая бургомистр А. Филатов велел взять Постникова под стражу, отвести его в ратушу и посадить на цепь. Указания бургомистра были исполнены». Утром учителя Постникова привели на монастырский двор, где его исповедали и причастили. Здоровье Постникова было в тяжелом состоянии: голова была пробита, сломаны ребра, на теле – множество ран. По данному происшествию была учреждена комиссия по разбирательству в этом деле. 23 апреля 1745 г. епископу Смоленскому и Дорогобужскому Гедеону (Вишневскому) из Священного Синода был прислан указ, в котором говорилось о необходимости назначить духовное лицо от Смоленской епархии в состав комиссии для разбирательства дела «о избиении учителя Вяземского духовного училища Тараса Постникова посадскими людьми г. Вязьмы».
К сожалению, как отмечают многие историки, не все жители городов и сёл Смоленской губернии, казалось бы, в уже в довольно просвещённом (по меркам того времени) XVIII веке осознавали пользу и необходимость образования. Случай с Тарасом Постниковым яркий пример тому. Духовное училище в г. Вязьме закрывают в 1750 г. Его откроют заново только 1761 г.
Вот так печально окончилась жизнь этого упрямого, прямолинейного человека, вынужденного цепляться за своё место из-за куска хлеба, не ладившего с духовенством и не пожелавшим приять «ангельского чина», но олицетворявшего собой дух непокорности и протеста, верность идеям «Петровского просвещения».