«Умение различать оттенки делает мир более живым, более настоящим».
Лоренца Джентиле «Магазинчик бесценных вещей»
Новая воскресная забава: слушаю лекции по литературоведению, коллекционирую красивые слова.
Кое-что знакомо, вспоминается по школьным урокам. Например, композиция, её части. Помню, в детских своих размышлениях никак не могла понять, почему развязка – это словечко для называния конца истории, а не начала? Вот ведь только развязалось всё, только началось! А учительница пыталась объяснить: ну как же, вот мешок завязан, там что-то происходит, копошится, а вот он развязался, все из него высыпались, конец, нет ничего.
Некоторые моменты совсем новые для меня. Вот есть фабула, а вот сюжет. И то, и другое – события произведения. Но сюжет – это события в том порядке, как их рассказал автор. Со всеми его заморочками, с возвратами в детство, со вставками из воспоминаний прабабушки, или, наоборот, с попытками заглянуть в будущее. А фабула – те же события, только по порядочку, по хронологии.
Или вот размер произведений. Отличаем повесть от новеллы, а что такое эпический роман, ого, да совсем не то, что обычный. А роман в рассказах?
Знаете, я читаю множество интервью с молодыми писателями и часто вижу, что на вопрос о том, учились ли они своему ремеслу, удивляются, а то и обижаются. Чтобы писать, нужен, мол, один только талант. А все эти жанры, роды, виды и структуры только мертвят живое и горячее.
Сейчас будет немного странное отступление от литературы в сторону геологии. Однажды старшая дочка подружилась с мальчиком, который был страшный, истовый любитель минералогии. В нашем доме начали появляться камни. Они множились. Они внезапно обрели имена. Это было как колдовство. Столько лет валялись под ногами, просто жёлтенькие, или чёрные, или блестящие. И вдруг один из них стал лемонитом, другой пиритом, золотом дураков, какие-то цилиндрические палочки, на берегу реки найденные, оказались ископаемыми аммонитами. А наша Кировская область, о которой я никогда не мыслила в категориях полезных ископаемых, предстала как источник редчайшего в мире зелёного минерала волконскоита, из которого добывали краски великие художники и чуть ли не сам Леонардо да Винчи.
У каждого этого камня образовалась вдруг целая история, своя родословная во много веков, с приключениями осадочных и вулканических пород, захватывающими покруче интриг короля и кардинала. У каждого было своё лицо, оказалось, что даже чёрный имеет десятки оттенков и вкраплений.
В довершение, будучи в отпуске в Перми, мы с детьми побродили по Кунгурском пещерам и час не вылезали из музея минералогии, и я лично высадила на покупку в домашнюю коллекцию всяких яшмы, азурита и флюорита четверть отпускных.
Потом этот мальчик-геолог поступил в МГУ и уехал, помешательство на камнях помаленьку утихло. Но наш мир уже не вернулся к прежнему измерению, где камни – это просто камни. Навсегда остался чуть более детальным, чуть более понятным, местом, где разноцветные обломки под ногами имеют имена. И из походов я до сих пор привожу домой разноцветные камушки, чтобы назвать их и найти место в моей личной картине вселенной.
Что-то подобное чувствую сейчас, слушая лекции, называя, опознавая. То, что делала много месяцев по наитию, вдруг обрело внутреннюю логику, ориентир. Стала видеть структуру того, что пишу и читаю. Будто художник стародавних времён, много лет рисовавший с натуры, тщившийся передать движение, напряжение мускулов, – и вдруг попавший в анатомический театр. Стоит он, потерявший дар речи, внезапно открылись перед ним тайные пружины мышц и сочленений, их согласное действие, и многое, что пытался постичь многодневным наблюдением и прилежным упражнением, стало ясным так внезапно и чётко, будто сдёрнули покрывало.
Называю это ощущение «чувством изобретателя велосипеда». И грустно немного – то, что казалось даром, озарением, больше похоже на рефлекторно выражающую себя насмотренность, начитанность. Прочтя много хороших книг, написанных по классическим канонам, какие-то вещи автоматически строишь правильно. Интуитивно чувствуешь: тут раскрыть, там поднажать, здесь ввести второго героя, а в этот момент появляется наставник. Но и радостен: то, что делал ты, робкий начинающий автор, думая, что придумал это сам, оказывается, до тебя по тем же канонам и правилам созидали великие древние. Силён же ты, брат, если сам дошёл до этого, сам!
В общем, если совсем коротко выразить, зачем мне, как автору, теория литературы, я бы так сказала: это приносит такую же пользу, как строителю древних пирамид принёс бы учебник с инженерными расчётами. Да, создатели пирамид и так справились, их творения выстояли в веках. Но если бы у них был этот несчастный учебник, они смогли бы провернуть строительство и легче, и быстрее. А в моём возрасте и время, и силы имеют ох какое значение.
А вы как считаете, нужна писателю теория литературы? Или всё это сухие шаблоны, которые творческому человеку во вред только?