Вопрос "Кем работал Дядя Степа", казалось бы, риторический. Поэма «Дядя Степа – милиционер»была написана в 1954 году, стала очень популярной и легла в основу одноименного мультфильма (1964).
Пятигорский великан
Бытует несколько легенд, почему Дядя Степа стал милиционером. Две из них пятигорские - семья Михалковых жила в этом городе в 1926-1930-х гг, Сергей Михалков окончил здесь школу.
Согласно первой легенде, в 1930-м году в пятигорской милиции служил Алексей Федорович Таплинский, ростом 2 м 10 см, очень добрый и приветливый, его знал и любил весь город.
Вторая версия - в конце 1940-х - начале 1950-х Сергей Владимирович, ехал на машине по Москве. Нарушил - и был остановлен милиционером очень высокого роста. Разговорились. Выяснилось, что тот в молодости служил на флоте, как и дядя Степа образца 1935 года.
"Кто товарищи знаком с этим бравым моряком?"
Скажем честно, моряком дядя Степа стал, не исключено, что волею случая. . Журнал "Пионер" № 7 за 1935 год, был целиком посвящен морю. Его открывала передовая "Пионеры - на воду!" с галереей флажков морской азбуки. Далее следовал рассказ Бориса Жидкова о службе на грузовом пароходе, статья "Как стать капитаном", очерк об истории кораблестроения, инструкции, как сделать водяной самоход и модель лодки.
Сухопутный Степан Степанов первоначально в эту флотилию не вписывался. Но после того, как автор вписал в биографию своего героя службу на линкоре "Марат" - хотя это отдельная, сложная и очень неоднозначная история - ситуация изменилась. Вопрос о том, какое отношение имеет "из районных великанов самый главный великан" к флотской службе больше не вставал.
Дядя Степа - телеграф
Однако первая профессия Степана Степанова - другая. Более того, милиционеров он в молодости сторонился. Читатели впервые познакомились с ним как с почтальоном.
Мимо булочных и скверов,
Через весь большой район,
Мимо милиционеров
Шел Степанов-почтальон.
(журнал "Пионер", 1935, № 7)
А дальше - возникает дежавю. Стойкое ощущение, что мы это уже где-то читали.
Он стучался утром в раму
С черной сумкой на боку
В черной сумке телеграммы
Из Батума, из Баку.
Пишут с озера Балхаш:
Сообщите , где багаж.
Подавал он телеграмму
Прямо на второй этаж.
…
Он домой спешит с Неглинной
Все кричат «Здорово, длинный!»
Почему нам нету писем,
Дядя Степа, телеграф.
Почтальон стучит дважды
Читатель, которому в детстве читали книжки, конечно, вспомнит, на что это похоже. Правильно, на «Почту» Маршака.
Кто стучится в дверь ко мне
С толстой сумкой на ремне,
С цифрой 5 на медной бляшке,
В синей форменной фуражке?
Это он,
Это он,
Ленинградский почтальон.
У него
Сегодня много
Писем
В сумке на боку
Из Тифлиса,
Таганрога,
Из Тамбова и Баку.
Большое стихотворение о письме, которое вслед за адресатом несколько месяцев пропутешествовало по свету, Маршак написал в 1927 году, оно было опубликовано в журнале "Еж" . Ну, не мог же Михалков взять оттуда ключевые образы – почтальона, разносящего почту, и толстой/ черной сумки на ремне и рифму– на боку/ из Баку -вставить в свою поэму и отдать в печать! Как же они там появились?
Конечно нет. А откуда тогда?
"Вам, – кричат Степану люди, - Нужно ехать на верблюде"
Прежде чем ответить на вопрос о дежавю, подчеркнем, что ни в одном из следующих изданий "Дяди Степы" почтового мотива нет. Уже через три месяца, в отдельном издании (сдано в производство 3 октября 1935 года), в начале, на 4-й странице о роде занятий Дяде Стёпы сказано абстрактно: "Шел с работы Дядя Стёпа - Видно было за версту" , а ближе к середине (стр. 17) появляется упоминание о заводе у Кропоткинских ворот.
Проанализируем еще одно общее – в смысле совпадающее - место у Михалкова и Маршака.
В первом отдельном издании «Дяди Степы» (октябрь 1935 года) -кстати, строфы про почтальона оттуда исчезли – появляются два другие фрагмента, вызывающие мысль: «Ой, а мы это, кажется, уже где-то читали».
Во-первых, это история катания дяди Степы на осле и на верблюде.
Человек сидит в седле
Ноги тащит по земле –
Это едет дядя Степа
По бульвару на осле.
Вам, – кричат Степану люди,
Нужно ехать на верблюде
Кстати, упоминание бульвара - еще один аргумент в пользу нашего адреса, поскольку, напомним, начальная часть Шоссе Энтузиастов – и сейчас бульвар - Энтузиастов.
Но сами по себе ослы на бульваре Энтузиастов – это вполне реально, поскольку неподалеку был Измайловский парк культуры и отдыха. Тогда он назывался – парк Культуры и отдыха им. Сталина.
Времена Измайловского Зверинца давно миновали – он был там при царе Алексее Михайловиче. Но некоторые животные там оставались.
В частности, работала конная школа Семена Михайловича Буденного, организовывались конные прогулки. Покататься можно было и на более экзотичных для Москвы животных - пони, ослах и верблюдах.
Кстати, и с парашютом дядя Степа прыгал тоже, скорее всего, в Измайловском парке – там стояла вышка. Ситуация, которая тоже обращала на себя внимание и вызывала смех и ехидные комментарии гуляющих в парке.
Где это видано, где это слыхано?
Но вернемся к нашим ослам и верблюдам, с точки зрения того, что где-то мы это тоже уже слышали-видели-читали.
На верблюде он поехал
Люди давятся от смеха:
- Эй, товарищ, вы откуда?
Вы раздавите верблюда!
Вам при вашей вышине,
Нужно ехать на слоне!
Очевидно что этот эпизод у Михалкова имеет много общего с хорошо известной - «Восточной сказкой» С.Я. Маршака. Она же «Мельник, мальчик и осел», она же «Немецкая сказка». Та самая, где дедушка и внук менялись местами, то садясь на осла, то слезая с него – желая подстроится под бездумные советы толпы. Но угодить ей невозможно. Рефрен – вторая его часть - все время видоизменяется, отвечая пожеланиям обывателей.
«Где это видано, где это слыхано:
- Дедушка едет, а мальчик идет…
- Старенький едет , а мальчик идет.
- Старый осел молодого везет.
В этом случае в стихотворение Михалкова из стихотворения Маршака переходит и мораль: не нужно прислушиваться к досужим разговорам, надо жить свои умом.
Мысль правильная, кто спорит, но зачем повторять ее практически такими же словами?
Пролить свет на загадочный повтор помогают воспоминания С.В. Михалкова и его современников.
На консультацию к Маршаку
В своих воспоминаниях Михалков рассказывал, как он написал «Дядю Степу»,
отнес его в журнал «Пионер», а редактор "Пионера" Борис Ивантер командировал молодого поэта в Ленинград, в детский отдел Ленинградского дома книги, где работал Самуил Яковлевич Маршак - на консультацию. Дальше версии разнятся.
В автобиографической прозе «Листки из блокнота» Михалков пишет: "... Не без душевного трепета в один прекрасный день я входил на Невском проспекте в здание Ленинградского Дома книги... Самуил Яковлевич принял меня сразу же. И "Дядю Степу" прочитал при мне, немедленно.
Разговор с Маршаком мне хорошо запомнился. И если впоследствии я не счел своего "Дядю Степу" случайным эпизодом в литературной работе, а продолжал трудиться для юного читателя, то в этом, может быть, прежде всего заслуга дорогого Самуила Яковлевича.
За "Дядю Степу" он похвалил меня, но одновременно и пожурил (курсив наш. - Авт.) , объяснив, что мой добрый великан Степа Степанов должен еще подрасти духовно. Юмор детских стихов, говорил он, заблистает еще ярче, если вы не побоитесь дать простор лирическому чувству. Лирика, как и юмор, одинаково необходимы в детских стихах".
Насмешка над высоким человеком
Иначе интерпретировал события, предшествовавшие публикации "Дяди Степы" Станислав Рассадин в «Книге прощаний». По его версии, известность «Дяди Стёпы» - и любовь к нему детей и взрослых - заслуга Маршака. Самуил Яковлевич рассказывал Рассадину о приезде молодого поэта из Москвы и о том, что в первом варианте дядя Степа был злым великаном. "Но я, - говорил Маршак, - объяснил ему - (Михалкову - Авт.), что дети ждут от силы добра".
А писатель Владимир Левин (автор повести «Куда уехал цирк») вспоминал, что во время его визита к Маршаку в Москве, в квартиру на улице Чкалова, в декабре 1962-го, Самуил Яковлевич так рассказывал о событиях почти 30-летней давности: "Когда молодой Михалков принес мне «Дядю Степу» первый раз, это была насмешка над высоким человеком. Я предложил сделать его положительным. Полгода мы над ним работали, прежде чем «Дядя Степа» стал таким, каким его узнали и полюбили советские дети".
"Я Вам подправил это место»
В литературной среде к тому, что ты хочешь обнародовать, лучше относиться ответственно. Прежде чем отдавать свои воспоминания в «Новый мир», где они были напечатаны, Владимир Левин отправил их на ознакомление Сергею Михалкову.
Знаменитый поэт внес в текст несколько изменений, сопроводив их таким комментарием: «Маршак читал мой первый вариант "Дяди Степы”. Один раз я приезжал к нему в Ленинград. Поэма ему сразу понравилась, но он так любил всем говорить о том, КАК и КОГО он редактировал, что преувеличивал и приписывал себе и то, чего не было. Он указывал мне на неудачные четверостишия, но Дядя Степа с самого начала был человек большой и положительный. Я Вам подправил это место» (из письма Сергея Михалкова от 10 декабря 1965 г.) То есть стремление старших, маститых, заслуженных и известных поэтов, поправлять младших - начинающих или, так сказать, второго плана - и вносить коррективы в их тексты - явление перманентное.
Итак, факт остается фактом. Мотив более раннего стихотворения С. Маршака был включен в более позднее стихотворение С. Михалкова – опубликованное в апреле 1935 года в журнале "Пионер" .
То, что мотивы почтальона и катания на парно-и непарнокопытных были привнесены со стороны, в некоторой степени подтверждает и ознакомление с материалами в архиве С.В. Михалкова в РГАЛИ.
В папке, среди других бумаг, хранятся два варианта - машинописный и рукописный, написанный рукой автора - стихотворения «Дядя Степа». Строфы и строки – про районного великана, ворота, змеев, телеграфные провода, прописку, чистку зубов и лучшего друга «всех ребят со всех дворов» - чередуются, меняются местами, исчезают и появляются снова. Упоминаний о почтальоне и катании на осле и верблюде – даже в виде намека – в рукописных и машинописных материалах, хранящихся в архиве, нет. Не исключено, что это, действительно вклад Самуила Яковлевича, настоятельный совет старшего поэта (Маршаку было уже под 50) , мэтра - младшему (Михалкову только что исполнилось 22), который не мог ему не последовать.